Сергей Плотников – Станционный хранитель (страница 24)

— Серьезно? — я гляжу на этот образчик средневековых технологий с некоторой растерянностью.

Миа сразу понимает, о чем я.

— Есть апартаменты с нормальной системой входа, — говорит она. — А эти в зоне для тех, кто больше всего ценит конфиденциальность. Тут и системы «умный дом» внутри нет, все вручную регулируется. Был бы интерком, его было бы можно взломать.

Я только головой качаю. А то, что можно установить технику, которая не будет подключена к сети, они не в курсе?

Мы послушно пользуемся этим раритетом, и дверь открывает ацетик, который больше всего, что я видел до сих пор, похож на игровых ацетиков… в смысле, на то, какими их изобразили в игре у меня на родине.

Во-первых, он носит одежду вполне земного фасона. Во-вторых, у него нормальное четкое лицо с носом, ртом и даже скулами! И на носу надеты очки с полупрозрачными фиолетовыми стеклами, которые успешно маскируют непроницаемую черноту глаз.

В общем, он выглядит как ацетик, который изо всех сил постарался «глобализоваться». И у него получилось.

В-третьих, поскольку его одежда представляет собой платье с болеро, я сразу же начинаю называть его «она».

— А, — говорит Аллероп. — Главные психи в этом дурдоме. Ну, заходите, раз пришли. Посмотрим, не заразно ли ваше безумие.

И улыбается.

Кажется, думаю я, я все-таки нашел кого-то, кто способен заменить доктора Сонг.

Глава 11 (без правок)

Не знаю, сколько Аллероп берет за свои услуги, но вряд ли много. Потому что ей хватает только на аренду пары комнат и единого кухонно-санитарного блока (да, вы не ослышались, унитаз в одном помещении с аппаратом для приготовления пищи). В первой комнате она явно ведет прием: здесь стоит видавшие виды кресло, которое можно подгонять под телосложение разных видов. Оно похоже на приснившийся в кошмаре гибрид зубоврачебного кресла и кушетки психиатра: изменяющаяся конфигурация, рама из нержавейки — и при всем при том мягкие подушки где можно и где нельзя.

Вдоль стен здесь стоят разномастные, но все явно максимально утилитарные шкафчики, набитые… сложно сказать, чем. Я бы сказал, что это лекарства и витамины, но с тем же успехом могут оказаться пузырьки с духами или разноцветные камни.

Вход в соседнее помещение отгорожен только занавеской. Оттуда не доносится ни звука; если там и скрывается таинственный отпрыск Аллероп, он никак не дает о себе знать.

— Будете что-нибудь пить? — спрашивает Аллероп. — У меня есть вода с сахаром и… — она с сомнением смотрит на талесианку. — И просто вода.

— Спасибо, — сдержанно отвечает Миа, — я бы не отказалась от чашечки воды.

Потом, вполоборота ко мне, шепотом произносит:

— Капитан, если вы попросите воду с сахаром, я не обижусь.

Мотаю головой.

— Спасибо, мне тоже просто воду.

Кстати, если кто думает, что это издевка со стороны нашей гостеприимной хозяйки или намек на ее исключительную бедность, то вы глубоко заблуждаетесь. Обычаи большинства культур разумных видов требуют предложить гостю еду или питье, раз уж их к вам занесло. Однако при различиях в метаболизме у многих инопланетян часто оказывается, что легкие тонизирующие или успокаивающие напитки одной расы, которые принято ставить на стол в подобных случаях, действуют на другую расу либо во много раз сильнее, либо вообще как страшный яд. Поэтому если вы не хотите, чтобы ваши гости начали танцевать на столах или немедленно под ними заснули (а то и передохли), безопаснее всего предложить им воду с сахаром — ее-то переваривают все или почти все виды. Талесианки тоже, но им не положено согласно их… религии не религии, но, скажем так, господствующей идеологии. Практические основания для многочисленных запретов тоже существуют, но на самом деле все не так страшно: если какая-нибудь дочь Талес пристраститься вкусно есть и сладко пить, ничего необратимого с ней так уж быстро не случится. Однако считается наоборот — мол, лучше перебдеть.

У землян, конечно, такие жесткие ограничения на любое создание комфорта для себя, любимого, не стали бы работать. У нас вон люди даже при серьезных заболеваниях не в силах элементарную диету держать… да что там, даже курить бросить не могут! Но талесианки — не люди.

Итак, мы принимаем предложенную воду и садимся с Миа бок о бок на маленький диванчик перед столом Аллероп. Эта мебель тоже явно предназначена для приема пациентов, причем по одному зараз, так что нам с ней приходится потесниться. Не то чтобы я против: ощущать теплый бок, локоть и колено Миа очень приятно.

Аллероп приносит нам воды в одноразовых стаканчиках из перерабатываемой древесины (оранжерея в модуле преи работает и на нужды станции тоже), после чего садится напротив. Отпив глоток, я приступаю к рассказу: хочу, мол, создать на станции единый медицинский центр. Решать он будет разные задачи: во-первых, с его помощью мы обогатим медицинскую и биологические науки, разработав новые методы лечения на основе знаний и технологий всех разумных рас. Ведь может так быть, что какая-нибудь косметическая процедура саргов идеально подойдет для лечения серьезных проблем у преи — и наоборот! Кроме того, синергетический эффект от объединения медицинских знаний разных видов может привести к гигантскому скачку науки.

Во-вторых, этот совместный проект поможетинтеграции жителей станции и привлечению к ней дополнительных капиталов. В-третьих, без единой медицинской службы не обойтись на стадии колонизации других миров — иначе придется делать множество полноценных клиник для каждой расы колонистов, и часть из этих клиник будет простаивать, а часть, наоборот, задыхаться от непосильных объемов пациентов.

Выслушав все это, Аллероп ничего не отвечает, только сверлит нас взглядом. Мы сверлим ее взглядом в ответ.

— Почему вы так на нас глядите? — спрашиваю я, не выдержав первый.

— Хочу посмотреть на еще больших идиотов, чем я, — безмятежно отвечает Аллероп. — Ну серьезно, вы правда считаете, что вам удастся добиться от Межзвездного содружества признания этой авантюры?

— У нас есть на то некоторые основания, — говорит Миа еще более безмятежным тоном.

Некоторое время дамы смотрят друг на друга, словно пытаются понять, чей взгляд передавит. Понимаю, что настало время мне вмешаться.

— Межзвездное содружество, — говорю я, — не имеет не только единой идеологии, но даже связной системы принципов. Оно создано было для того, чтобы помочь развитым расам этого уголка Галактики устроить межзвездную экспансию — но за истекшие годы с момента катастрофы не добилось примерно ни хрена. Если мы покажем им, что здесь есть люди, готовые не только заниматься этим вопросом, но и добиваться результата…

— То они похоронят вас в политических играх, потому что каждой расе захочется присвоить себе ваши заслуги, — заявляет Аллероп.

— Да пусть присваивают, — говорю я. — Мне важно только, чтобы корабль летел.*

— Какой корабль? — удивляется Аллероп.

— Корабль в соседний рукав Галактики, — говорю я. — Корабль, который увезет самое лучшее, что создал разум.

И, между прочим, я абсолютно искренен. Я всегда любил космос. И сам не заметил, как начал грезить идеей этого корабля, который сам же и придумал… Или, если уж совсем начистоту, который придумали мы с Нор-Е: концепция ведь содержалась в материалах, которые он прислал мне еще там, на Земле, в другой жизни.

Аллероп смотрит на меня с интересом.

— Поразительно, — говорит она. — Идеалист! Верит в то, что говорит.

— Романтик, — поправляет ее Миа. — Все вечно путают эти две понятия.

Они обмениваются понимающими взглядами. А я гадаю, то ли это переводческая матрица так хороша, то ли в языке три-четырнадцать и впрямь есть соответствующие концепции, да при этом они еще и понятны двум инопланетянкам, принадлежащим к совершенно разным культурам…

Все-таки правильно я думал раньше: между цивилизациями Содружества изумительно много общего. Даже странно, что не все из этого «общего» было придумано земными программистами.

— Хорошо, — говорит Аллероп. — Допустим, вы выбьете разрешение на эту вашу… Академию. Может быть даже, найдете одного-двух сумасшедших кроме меня, кто будет готов этим заниматься. Но неужели вы думаете, что люди доверятся врачам другой расы?

— Заметьте, что вы назвали себя уже в числе основателей нашей академии! — оптимистично воскликнула Миа. — Значит, вы готовы согласиться!

— Не надо мне тут этих словесных игр, — мотнула головой Аллероп. — Я ни на что пока не готова. Я говорю гипотетически. И также гипотетически спрашиваю: предположим, вам удалось. Откуда пациенты возьмутся?

— Разве вы страдаете от недостатка пациентов? — спрашиваю я.

Аллероп фыркает.

— Я никогда никому не отказываю, если могу справиться с проблемой… А я почти со всем могу справиться, все-таки проникаю в организм изнутри. К тому же я снизила цену на свои услуги до минимума, и все равно ко мне приходят люди только тогда, когда доведены до крайности и спасения ждать неоткуда. И то, некоторых отговаривают родственники… видимо, наследство хотят получить, — она снова фыркает. — Видимо, умереть проще, чем, цитирую, «отдаться в щупальца этому грибу». Все думают, я сделаю их своими рабами. Как будто это так просто!

Думаю, что если бы Аллероп, наоборот, задрала цену и брала бы на исцеление не всех, кто придет, а с разбором, то ее услуги были бы куда популярнее. Но держу свое мнение при себе. Хотя бы потому что… Как бы объяснить? Вот допустим, это я умел бы лечить. Ну пусть не людей — люди не вызывают у меня такого уж сочувствия, все равно, земляне они, преи или ацетики — пусть котов. Смог бы я отказать какому-то коту, потому что моська у него несимпатичная или мяукнул он на меня без уважения? Даже если бы знал, что в долгосрочном периоде такая стратегия выгоднее и для меня, и для увеличения общей суммы исцеленных?