Сергей Плотников – Смертник (страница 26)

Пока я убил всего троих, семеро оставалось. А, нет, четверых: вон, еще один валяется. Значит, Змея поработала. Яду у нее две дозы точно, может, и три — резервуар чуть побольше, чем у натуральных змей. Что, еще шестерых ловить по лесам? Нет уж.

Я сосредоточился, посылая широкий импульс магии жизни. Да, блин, двести метров — мой потолок, но так далеко по лесу отбежать еще не все успели. И не успеют: стена рванувшего в рост всего попало преградила им путь. Хорошо бы, конечно, прицельно вырастить колючий кустарник, но на это у меня не хватало времени, внимания и опыта — надо ведь еще почувствовать и распознать в земле нужные семена! А их может и не оказаться. Ничего, этой полосы препятствий хватило: минимум двое с воплем шарахнулись назад.

Еще двоих, кто оказался недостаточно расторопен, я приложил магией огня. Не до смерти: тут уж мощи не хватило. Но одному прижег спину, другому — ноги. Оба повалились с воплями, пытаясь сбить огонь с горящих шмоток.

Теперь так же ударами огня по тем двум, которых задержали растения. По ним — сразу в полную силу, по одному с левой руки, по другому с правой. Опаленные следы на деревьях — и два обугленных трупа.

А за последними двумя пришлось кинуться в погоню. Правда, они додумались разделиться. Но у меня-то была Змея!

Короче, одного я догнал и сжег сам, второго достала некрорептилия. Скоростное ползание — еще одна фишка, которой я пытался добиться. Некоторые змеи на коротких дистанциях развивают скорость до двадцати километров в час. На длинной дистанции человек, конечно, ее обгонит, но до длинной дистанции еще надо дожить… Я постарался внедрить в свою змеищу эти возможности — и вот, как видно по результату, преуспел. А мои собственные мышцы усилила магия Жизни. Ай да я.

Однако яду все-таки на третью дозу не хватило: последний разбойник еще вяло барахтался, пытаясь сорвать Змею с шеи, когда я к нему подошел. Пришлось помочь своему созданию прикончить врага — просто ножом в глаз. Причем я сделал это почти не задумываясь, словно варианты мысленно перебирал: так, огонь не подходит, потому что спалю змею, магия Жизни для этого не годится, но у меня нож на поясе — значит, ножом.

И, между прочим, ничего во мне не дернулось. Ни сейчас, ни тогда, когда я убивал Белую Бабу и остальных.

Точно так же, без лишних движений и метаний, я вернулся к кострищу и прикончил двоих обожженных — этих Огнем. Ножом все-таки сложно, они метались.

Потом я споро проверил Аллиса и второго новичка, не помню, как его звали. Не то чтобы я надеялся на непрофессионализм добытчиков, оказавшихся заодно душегубами, но я маг Жизни — вдруг да что-нибудь получится?

Нет, увы. Видно, битва с разбойниками заняла дольше, чем я думал, — Аллис был мертв уже слишком давно, минут десять. Хотя бы пять — и я бы попробовал вывести токсины некромантией и завести сердце магией Жизни. Надо было сразу вскакивать и бить, а не слушать, как треплются Топор и атаманша!

Второй мужик — точно так же.

Мразь. Мразь. Да что же это такое.

Да почему я опять никому не могу помочь — и никого не могу спасти⁈

Когда я уже перестану быть таким наивным придурком⁈ Сколько раз жизнь должна еще меня приложить…

Все это выло у меня в голове, пока я «наводил порядок» на месте нашей стоянки. Во-первых, обошел всех разбойников, собрал с тел все золотые перстни и тому подобное. Тело Аллиса и второго новичка оставил, как есть. Честно говоря, меч Аллиса вызвал у меня некоторые сомнения, но я подавил их. Да, дорогая вещь. Да, ему больше не пригодится. Но — не моя. И мне для выживания не нужна. Не умею я обращаться с мечом. Кроме того, ее может кто-то узнать. Я ведь собирался вернуться обратно в Королевский брод. Пусть мальчик покоится со своей игрушкой. К тому же, вроде бы, для кого-то из местных богов это важно — если ты погиб с мечом в руках. Не помню точно, я местной религией интересовался ровно до тех пор, пока не выяснил, что она тут сугубо прикладная. Ходи в храм со всеми, участвуй в ритуалах годичного цикла, подтверждая тем самым, что ты лояльный гражданин, — и никто тебе слова не скажет, если ты даже имена богов не вспомнишь, не то что их подвиги и функции.

Короче, я сжал пальцы парнишки на рукояти его оружия. Не думаю, что это кому-то как-то поможет, но мне стало чуть легче.

И вдруг понял такое, что чуть было не разрыдался снова, как тогда, в лодке.

На самом деле очень хорошо, что Аллис тоже безвозвратно мертв. Потому что оживи я его — как я бы ему это объяснил? Если уж на то пошло, как бы я объяснил ему свои способности, если бы не провафлил, и он остался бы жив? Ах, черт! Ведь тут какую клятву молчания ни возьми, как ни взывай к благодарности, все равно нельзя быть уверенным, что не разболтает, особенно по пьяни или перед девушкой! Особенно такой наивный болтун, каким был Аллис! Или — что не сдаст за деньги.

Хорошо, что он мертв. Потому что иначе я встал бы перед таким неприятным выбором, что сил нет даже об этом думать.

Наверное, я бы все же не смог его убить — хладнокровно-то. И что тогда? Скрываться в лесах?

Впрочем, я загнал эти переживания вглубь. Загнал, я сказал! Столько всего, столько жертв, чтобы остаться в живых — и что, я сейчас соплежуйством и переживаниями снова сокращу свои шансы⁈

Стараясь ничего не упустить в темноте, я провел ревизию тел. Итак, Топор и еще один «старик», кажется, его называли Грач, убиты укусом Змеи. Да один — кинжалом в глаз. Эти трупы ничего, можно поднять. Хотя тот, который с кинжалом в глазу, хлопотно — управляющие центры мозга могут быть повреждены, придется «заращивать», и результат может быть тупее, чем обычный наскоро сделанный некроконструкт.

Остальные семеро убиты огнем, причем так, что объяснить это обычными средствами сложно. Хотя ладно, у безголового шею можно дочекрыжить, и тогда получится, что ему просто голову отрубили. Правда, где тогда сама голова?.. Ладно, неважно, тоже сожгу.

Да, я сжег остальные семь трупов, стараясь, чтобы пламя не поднялось до небес. Все равно с них толку не было: даже не подымешь, потому что мозги выкипели. Затем — поднял два из трех оставшихся тел, тех, что были убиты змеиным ядом. С получившим кинжал в глазницу возиться все-таки не стал, решил, что хватит информации и без него.

Обошелся без консервирующих составов: готовить долго и не в чем, разве что котелок, в котором варили еду, для этого приспособить! Но качество будет хромать: плохонькое железо котелка для алхимии противопоказано. Когда я уходил из Люскайнена, у меня с собой был хороший стальной котелок, маленький, походный. Влетел он мне в кругленькую сумму! Теперь и этого нет. Впрочем, даже если бы я как следует очистил котелок Огнем от следов кухонного использования и наплевал на ухудшение качества итогового продукта, все равно продолжительность варки не позволяла прибегнуть к этому варианту. Да и незачем особо: эти некроконструкты нужны были мне ненадолго. Погода не то чтобы жаркая, да и магия Смерти сама по себе приостанавливает процессы разложения: подобие жизни после анимации проявляется не только в способности мышц сокращаться. Живые ткани сопротивляются бактериям — мертвым анимированные отчасти тоже сохраняют эту функцию.

Пришлось довольно долго держать руки на каждом из убитых разбойников. Руния справилась бы без касания, а Бьеру даже не потребовалось бы подходить близко — разница в пропускной способности. Но по большому счету мой наставник был прав, для некроманта это действительно почти не имеет значения. Главное, что в итоге оба мертвеца поднялись и уставились на меня пустым взглядом.

И я начал допрос, что потребовало от меня некоторой изобретательности. Но справился — не зря все-таки учили.

А потом сказал Топору:

— Понятно. И как далеко тайник отсюда?

Молчание. Ах да, это же примитивное поднятие, нужно же верно сформулировать вопрос!

— За сколько туда можно дойти?

— Примерно за час быстрой ходьбы.

— Тогда веди меня.

Странный получился поход: по ночному лесу следом за мертвецом, подсвечивая себе дорогу огоньком на ладони. Летние ночи короткие, но мне казалось, что эта все длилась и длилась.

Разбойничий тайник оказался глубоко утопленной в землю и прикрытой дерном землянкой. Зеленая крыша почти сливалась с лесной подстилкой. Дверь была подперта тяжелым бревном снаружи — от диких зверей, как я надеялся. Они что-то говорили, что собираются меня запереть в этом тайнике! Неужели там прямо сейчас кто-то заперт⁈

Я спросил об этом умертвие, бывшее при жизни Топором, но то все отрицало.

Тогда я велел ему отвалить бревно и войти внутрь первым.

В самой землянке оказалось пусто, если не считать «охотничьего набора»: огниво, соль в тряпочке и сухари в промасленном мешочке. Негусто, но по здешним меркам — впору плакать от счастья. Видать, эти разбойники замаскировались под обычную лесную заимку. Потому что основной тайник оказался под землей, и туда вел люк снаружи землянки.

И вот подземная ухоронка, отлично вырытая, сухая, с вентиляцией и рядами деревянных полок, действительно впечатляла. Кто-то выкопал и облагородил ее со знанием дела, явно рассчитывая, что прослужит она не один год. Я прикинул, что, пожалуй, благодаря вентиляции здесь даже лабораторию можно устроить — но мысль была короткая и тут же улетучилась.