Сергей Плотников – Сэйл-мастер (страница 4)
— За то, что я натворила, даже корабельному духу не поздоровилось бы! — фыркнула Санька. — Но в perse[9] это все, не жалей о том, что пролито! Нас ждут приключения и все сокровища этого рукава Галактики, помяни мое слово! Ну ладно, ладно, а альт свой приволок?.. Роскошно! Устроим трио!
— Трио? — Сашка нахмурился.
— Так Балл играет тоже! На арфе. Кажется, и Людоедка на чем-то таком бренчит. Но вот Княгиня точно согласилась тебя взять после того, как услышала, что ты играешь — у нее к музыкантам слабость.
— Княгиня? Людоедка? — Санька тараторила так быстро и, как всегда, сыпала таким количеством деталей, что у Сашки голова пошла кругом.
— Ну, Княгиня — это Балл, ее так в порту половина народу называет. А вот Людоедка — это Берг…
— Твоя придумка? — Сашка узнал Санькин стиль.
— В точку. Улыбка у нее прямо каннибальская, не показалось? Ладно, пошли, что ли, покажу корабль.
Экскурсия окончилась быстро: смотреть на «Блике» было особенно нечего. Фактически, Сашка не видел только рубку — маленькую, аккуратную, затопленную сейчас синими сумерками из опоясывающих ее окон. Причем Санька в рубку даже не поднималась, просто махнула Сашке на нее рукой: как специалист, она имела нужный доступ (да и смешно говорить о доступах на таком маленьком кораблике!), но Сашка не встречал кормчего, который сунулся бы на мостик по доброй воле.
Почти все место в рубке занимала огромная Чаша Мироздания с хищно нависшей над ней Иглой Судьбы. Позади рубки на палубе, у мачты, помещался фонарь сэйл-мастера — пустая стекляшка вроде телефонной будки с единственной скамейкой. Туда Сашка заходить не стал.
В капитанскую каюту они тоже не пошли, остальные каюты (всего четыре кроме капитанской: предполагалось, что экипаж будет жить по двое или даже по трое, но в этот рейс Княгиня народу недобрала) тоже смотреть не стали. Ограничились коридором, дверью в трюм, медотсеком (примыкает к каюте казначея и документохранилищу) и полюбовались на тяжелую дубовую, с серебряными заклепками, дверь в двигательное отделение.
На «Блике», как и на любом другом эфирном корабле, двигательное отделение — оно же отсек кристаллов — занимало всю корму. Это отличие служило одной из многих причин для пьяных драк с мордобоем между «мокрыми» и «эфирниками». Другими поводами для непримиримых противоречий частенько служили: капитанская каюта на юте[10], тот заслуживающий всяческого презрения факт, что корабельный колокол не отбивал склянки и, мало того, висел в кают-компании; малое количество пушек, ну и, главное, сама форма эфирных кораблей. А также уродливо, по мнению мокрых, заваленные назад мачты, почти полное отсутствие фальшборта. Да и сами мачты на консервативный флотский вкус были куда как коротки — еще и без такелажа. Сашка это одобрял: на собственном недолгом опыте он знал, что и с одними парусами управиться крайне непросто, а если еще добавить снасти, можно вообще с ума сойти.
Еще осмотрели камбуз.
— Готовить будем по очереди все, кроме капитана, — объяснила Сандра.
Сашка кивнул: на маленьких эфирных кораблях, даже и военных, это было принято, и сам он, пока ходил на каботажниках, выучился сносно готовить несколько простых блюд.
— А медотсек как? — спросил Сашка. — Тоже по очереди?
— А за врача у нас Княгиня будет. Она может.
Это Сашку тоже не слишком удивило: вампирам знахарство давалось в массе лучше, чем меншам. Да и взрослели они дольше, успевая в молодости получить два-три полноценных образования. Мировая несправедливость в действии! Если бы большинство вампиров не отличалось редкой безалаберностью (ну вот как Сашкина мать, например), они давно бы уже правили всеми прочими расами.
Официальное собрание экипажа произошло позже вечером и длилось недолго. Княгиня Балл собрала их в кают-компании, отдернула красную занавеску, отделяющую алтарь с корабельным духом, и подобающим образом представила духу экипаж.
— …а также принять под защиту и покровительство груз, ныне покоящийся в трюме, список которого позже сожжет на алтаре известная вам Берг, — закончила Марина Федоровна тем же сухим, официальным тоном, каким она, должно быть, отчитывалась перед официальным начальством в портах.
После чего капитан зажгла ароматические палочки в курительнице, завершая представление.
— Далее, — сказала Княгиня. — Должна сообщить, уважаемые коллеги, что рейс нам предстоит непростой. Первый пункт назначения — халифат Аль-Карим. Туда — груз лекарств и ароматной смолы. Там возьмем ткани и ковры, повезем на Новую Оловать. После Новой Оловати с другим грузом, который уже оговорен — Майреди. После Майреди, в зависимости от состояния течений, возвращаемся на Землю либо с заходом в Жасмин и Порт-Суглат, либо напрямик, если ветер позволит зайти в Стрим Дютара под нужным углом. Это основные вехи маршрута, промежуточные порты могут изменяться.
После этого она представила всех друг другу. Первый фаерболл взорвался сразу же: пилота, оказывается, полностью звали Бэла Камовна из рода Тихие Травы. Оборотень! Ну надо же. Сашка не разбирался в оборотневских территориях, но решил, что это откуда-то совсем с севера, может, из Карелии? Что ее в Пирс-Арден занесло (по словам Княгини, она окончила арденское Высшее училище эфирной торговли, как и Сандра). Было ей девятнадцать лет от роду, а число рейсов у нее равнялось нулю. Как и следовало ожидать.
Ни хрена себе. То-то глазищами зыркает.
Из своей и Сандриной биографии Сашка, естественно, не узнал ничего нового (хотя в очередной раз спросил себя, какого черта его понесло оканчивать Военную Академию в Питер, а не в Киев или Новороссийск, поближе к дому), а вот Княгиня его удивила. Она, оказывается, закончила Киевскую естественно-научную семинарию по специальности «богословие», а лицензии пилота и сэйл-мастера получала путем самостоятельного обучения. Стаж ее в эфире насчитывал тридцать восемь лет.
Но самое грандиозное откровение ждало его по поводу Берг: во-первых, Княгиня обошла красноречивым молчанием место ее учебы, хотя флотская традиция предписывала оное сообщать; во-вторых, казначей оказалась лишенцем — инвалидом, лишенным магических способностей! И вот это было совсем удивительно, тем более, что ее стаж в эфире составил удивительную в этом свете цифру в тридцать лет, а список рейсов впечатлял, даже при том, что Княгиня упомянула не все.
Окончив, Княгиня зорко оглядела их.
— Если кто-то недоволен составом экипажа, просьба сказать здесь и сейчас или забыть о своих претензиях до конца рейса.
Сашка с трудом подавил недостойное желание нервно засмеяться — несмотря на свое удивление безмагичностью Берг и оборотневой природой Бэлы.
Для того и проводится последнее представление экипажа перед отлетом, чтобы если кто вдруг обнаружит, что с ним на корабле случайно затесался член клана его кровных врагов или представитель враждебной конфессии, — ну или просто тот же оборотень, например, — мог бы сказать об этом капитану и уволиться, не доводя до бунта в открытом эфире. А то бывали прецеденты.
Сашка тщательно проинспектировал себя. Сможет ли он смириться с оборотнем (неопытным оборотнем!) в качестве пилота?.. Казначей-лишенец — это еще черт бы с ним. Вон Сандра сидит, даже губу не кусает, как будто все знала заранее. И Княгиня… Тридцать восемь лет в эфире, десять лет капитаном — не дура же она!
…И в любом случае, это ничего не меняет. Во всем Пирс-Ардене нет ни одного другого корабля, который согласился бы взять Сашку на борт.
А все-таки он влип. Экипаж под командованием капитана — бывшей каперши или даже прямо пиратки, с оборотнем в качестве пилота и казначеем-лишенцем…
Ладно, кто хочет жить долго и без сюрпризов — тот идет в монастырь, а не в эфирный флот.
Белка приложил ладонь к сканеру на приборной панели и сосредоточилась на том, чтобы не отдернуть руку: ощущения не самые приятные. Как будто кто-то гладит тонким перышком — по вискам, скулам, задевает ресницы, спускается ниже… Тяжелое испытание для оборотня, который привык охранять свою территорию.
Но у Белки никакой территории давно уже нет.
Процедура полной аутентификации для пилота — дело серьезное: нужно показать духу корабля кто здесь хозяин. Бэле рассказывали (да она и сама видела), что среди пилотов попадаются и нервные люди, даже откровенные истерики, однако стоит им начать заниматься своим делом — и человека словно подменяют. Ведь пилотирование — это не только цеплять на голову «терновый венец» и следить за приборами во время маневров. В ход идет любая эмоция: радость — ускорение, спокойствие — движение, злоба и ярость — защита и нападение, любопытство — вход в эфир, а испуг… испуг нужен, что бы из эфира выйти.
Можешь так управлять собой, лисица?..
Любой клан — это стадо или стая. Барсук, увидев волка, должен испугаться и уступить; тигр — главный охотник в своих угодьях; в волчьих семьях почтение прежде всего. Инстинктивные поведенческие реакции завязаны на инстинктивные эмоции. Именно это делает оборотней оборотнями, а вовсе не возможность смены облика. В конце концов, есть ведь и те, кто по тем или иным причинам утратил возможность оборота, это беда, но не позор.
Если ты получаешь власть над эмоциями — ты получаешь власть над самой сутью, над тем, что позволяет тебе подчиняться правилам и подчинять. Поэтому ни один родитель-оборотень ни за что не отпустит учиться на пилота добром.