Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 22)

Интересный вопрос, конечно. Мне бы он даже в голову не пришел, я сразу подумал, что Элейн имеет в виду, что вопрос курирует член рода. Но Элейн неожиданно подтвердила догадку моего друга:

— Да, так и есть. Поскольку род Ктщ в настоящее время насчитывает всего сто сорок три члена…

— Сколько⁈ — это воскликнула Маша. — Сто сорок три⁈ Их же были миллионы! Что-то около миллиарда! Куда все делись⁈ У вас война была⁈

— М-м, нет, — несколько удивленно проговорила Элейн. — Конфликты, безусловно, случались, но не до уровня геноцида… Извините, мне следовало бы сказать «наша часть рода Ктщ». Безусловно, все родословное древо целиком намного шире. Но Галактика велика, а Вселенная еще больше. Мы даже не знаем, где осело большинство остальных!

— А Метрополия⁈

— А при чем тут планета-музей?

Повисло молчание, пока мы все осмысляли сказанное. Я вспомнил любопытный факт: у нас в двадцатом веке когнитивные психологи считали, что люди могут нормально воспринимать «своими» всего сто пятьдесят других индивидуумов. Все, что сверх, — это чужаки, которые и людьми-то не являются, их права и интересы учитывать уже как-то само собой не получается. А между тем технический прогресс неотступно требует все укрупнять и укрупнять человеческие сообщества. Были даже версии, что, мол, все траблы и факапы человеческой истории как раз-таки вытекают из этого голого и неприглядного факта.

Кто знает, может, раса Родичей как раз наступила на те же грабли? Как только стало можно обособиться, не роняя уровень жизни, они тут же радостно атомизировались. Уж больно число… совпадающее. Учитывая, что строение мозга у нас плюс-минус похоже, если верить Машиным анатомическим данным.

— Надо же, как у них все изменилось… — пробормотал Чужеслав.

— Да, — с готовностью подтвердила Элейн, — после контакта с нанитами наша цивилизация обрела непревзойденное техническое могущество! Некоторые ретрограды даже сетовали, что общество и наш вид в целом оказались к нему не готовы. Мы, Ктщ, разумеется, не поддерживаем эту упадническую точку зрения. В результате в руках каждого конкретного представителя нашей расы оказались огромные возможности, которыми многие воспользовались. Так что в Метрополии остались только лентяи, которые цепляются за статус кво и наслаждаются возможностью ничего не делать. Не рекомендую с ними общаться, даже с теми, кто называет себя родом Ктщ! Впрочем, насколько я знаю, очень многие там вымерли в результате чрезмерного употребления наркотических веществ, а часть оставшихся попросту деградировала.

Офигеть просто. Даже не знаю, как это комментировать.

— А где обитает ваш квалифицированный пользователь? — уточнил я. — С ним-то пообщаться можно?

— Увы! — с искренним сожалением на лице воскликнула Элейн. — Я запрограммирована таким образом, что не могу выдать вам его координаты. Координаты Метрополии — пожалуйста, уже отправила их уважаемой Марии. Однако другая моя программа диктует мне, что если я встречу возле этой планеты нечто интереснее гигантских полуразумных тюленей, то могу сама отправиться к моему господину и сообщить ему об этом. Что я и собираюсь проделать, как только вы отсюда отчалите. Думаю, он сам вас найдет, если вы либо подождете здесь, либо сообщите мне свой дальнейший маршрут.

— Возможно, мы так и сделаем, — сказал я. — Все-таки мне хотелось бы прояснить несколько вопросов по поводу Родичей. О вашей цивилизации, культуре…

— Все мои данные по этому поводу — в вашем распоряжении! — любезно ответила Элейн. — Я уже передаю все уважаемой Марии. Медленно, потому что, как подозреваю, она с подозрением отнесется к любому упакованному файлу, так что в виде простого текста и в максимально краткой форме, а не то это все будет слишком долго. Конечно, я взяла на себя смелость вырезать фрагменты, которые могли бы потенциально скомпрометировать род Ктщ или открыть его уязвимые места.

Однако дама и впрямь проницательна! И характерно, что она печется только о роде Ктщ, не обо всех Родичах в целом.

— Тогда у меня еще вопрос, — сказал я. — Вы упомянули мою жену Олю как продукт генетической программы Ктщ. У вас есть сведения об этой программе? Особенно мне хотелось бы получить информацию о детях-рыбах. В смысле, о рыбах, которые могут становиться детьми. Как за ними правильно ухаживать — вот что главное.

— Отличный вопрос! — радостно воскликнула Элейн. — Вам очень повезло! Поскольку я — искусственный разум, специально подготовленный для исследования негуманоидных разумных и полуразумных существ, у меня есть исчерпывающая документация по этому проекту. Он, конечно, не совсем о том, но в смежной области, и равных ему по масштабности и амбициозности наш род пока не вел. Буду рада ее передать, но, боюсь, тут простым текстом не получится… Впрочем, если вы удовлетворитесь краткой выжимкой — то с удовольствием составлю ее для вас. И, разумеется, включу все, что у меня есть о неонатальном выхаживании и развитии на стадии нимфы…

Тут виртуальная красотка как-то странно замялась, даже взгляд опустила.

— Понимаю, звучит дико, но я должна спросить, просто не имею права промолчать, — по аватару разумной машины складывалось полное впечатление, что она тщательно выбирает слова. — Правильно ли я понимаю, что уважаемой Ольге удалось зачать рыбу непосредственно от вас, уважаемый Иван?

— Мы не зна… — начал я, но Оля меня перебила.

— Да!

Мне показалось, что Элейн сейчас схватится за голову. Но нет, сдержалась.

— Погодите… — сказала она. — Вы в этом уверены?

Я не знал, что сказать. На самом деле, я не был в этом уверен, но не мог же я сказать это при Оле! Получилось бы, что я ставлю под сомнение либо ее супружескую верность, либо ее интеллект, либо правдивость. То есть она или соврала мне, что я был ее первым и единственным мужчиной, или она не понимает механизма зачатия собственного ребенка, или сказала другую ложь — что эта рыба получилась именно от нее.

Элейн, между тем, продолжала:

— Нет, безусловно, наши генетики предусмотрели вариант рекомбинаторики генетического материала между колонистами-измененными и представителями исходного, контрольного подвида, но… — она закусила губу, в глазах аватара появилось паническое выражение — обычное для живого человека, но очень странное для цифрового конструкта, который полностью контролирует ИИ. — Но… но… как этот механизм сработал на полностью другом виде? — тем временем продолжила Элейн. — Иван и другие уважаемые земляне, вы точно уверены, что не являетесь нашей забытой колонией⁈ Или, может, мы — вашей⁈

— Насколько мы поняли, нет… — начал я.

Но Маша меня перебила.

— Иван, прошу прощения. Если позволишь, для наглядности, и чтобы разговор был предметным, я могу переправить Элейн твою генетическую карту — она у меня содержится. Как и все наработки ученых Беркутова и Шармы по генетическим исследованиям, с комментариями их коллеги Ойткоппа.

Я задумался. Поглядел на Чужеслава. Наш старпом сделал легкое движение плечами.

— Не вижу, как эти данные могли бы повредить человечеству. Или, скажем так, я думаю, что Родичи, если захотят, и сами смогут без труда получить образцы человеческих тканей для исследования. Мы только слегка сэкономим время.

— Хорошо, — согласился я. — Мне тоже так кажется. А если еще и начальство считает так же… Давай, любимая, передавай.

Я специально обратился к Маше так: мне показалось по ее тону, что она во время этого общения с Элейн изрядно напряжена, хотел ее таким образом успокоить. Кажется, получилось, потому что когда Маша сказала «Передаю!» — звучала она совсем по-другому, куда менее напряженно.

— Спасибо, получила, — ответила Элейн и нахмурилась. — Да… — несколько секунд длилась пауза — для искусственного разума, насколько я понимаю, это все равно что для человека зависнуть на несколько часов. — Знаете, господа, я, конечно, не обладаю квалификацией на уровне эксперта, но даже базовое сравнение показывает, что мы никак не можем быть родственниками! У нас абсолютно разное количество хромосом. У вас — сорок шесть, у моих создателей — тридцать четыре. И схожие по функционалу белки кардинально различаются. Правда, сам генетический код записан теми же триплетами азотистых оснований, что и у нас, так что родство прослеживается — но, по всей видимости, не ближе, чем на уровне каких-нибудь простейших. Что вполне укладывается в теорию панспермии, не требуя городить огород с забытыми колониями.

— Погодите, как это тридцать четыре хромосомы? — не понял я. Точно помню, как слушал эти объяснения наших ученых, от которых ум заходил за разум. — Ведь у Оли хромосом-то нет! Мы думали, у Родичей нет тоже!

Ну, то есть не мы думали — лично я ничего не думал. Платон Николаевич и Кабир думали, и ведь логичный был вывод: бритва Оккама и все такое.

— Нет, что вы, — тряхнула волосами Элейн. — Разумеется, мы пользуемся несколько иной терминологией, но то, что вы так называете, у моего народа в наличии! А вот у колонистов Второй действительно деление клетки реализовано иным способом. Это и было главным вызовом при планировании данного проекта! Объединение генетического материала без обособления хромосом — центральное достижение генетиков рода Ктщ. Только за счет него получилось создать колонистов с такими сильными отличиями в физиологии и онтологии от базового вида, но при этом сохранить способность иметь плодовитое потомство в смешанных браках.