Сергей Плотников – Плюшевый: предтеча (страница 48)
И все же, увидев его, я вспомнил Ориса — и особенно остро пожалел о нем. Это было почти несправедливо: потеряв моего второго отца, я по-прежнему мог обнять первого.
Но Творец, по счастью, ставит милосердие превыше справедливости.
— Привет, — Андрей Весёлов улыбнулся мне. — Смотрю, ты опять приложил максимум усилий, чтобы удивить меня своим внешним видом! В следующий раз можешь так не стараться.
— Я бы тоже предпочел оставить старое тело, — честно сказал я, — я к нему привык. Но у этого есть ряд преимуществ, в том числе неочевидных.
— Ну, я-то сторона мало заинтересованная. Главное, чтобы твою жену все устраивало.
— Пока не жаловалась.
Если не считать первой шутки Соры про размер груди, мы никогда с ней не сравнивали, «как было лучше». Некоторые вещи лучше не проговаривать вслух. Но, вроде бы, ей действительно все нравилось — если судить по ее энтузиазму!
— Насколько нам удалось восстановить события на Синей Терре, прежнее тело получило повреждения, несовместимые с жизнью? — отец приподнял брови.
— Автоматной очередью в позвоночник, если Алёна запомнила правильно. Сам я этот момент как-то упустил.
— Значит, я все-таки пережил всех трех сыновей. Очень рад, что вы с Алексеем и Мариной сумели исправить эту… досадную полноту личной трагедии.
— Прости, папа, — только и мог сказать я.
— Не за что, — он покачал головой. — Ты выполнял свой долг. Как мы все.
После этих слов мы все-таки обнялись. Непривычное ощущение — чисто физическое. Когда меня в теле девятилетнего Лиса крепко обнял Орис, я словил ностальгию по объятиям отца в малышовом состоянии — ощущения примерно совпадали. А сейчас у меня подобной карты восприятия не было. Андрей слишком меня выше, но при этом значительно худощавее, даже субтильнее, — невозможно даже на миг вообразить себя ни ребенком, ни подростком. Контакт не пробуждает воспоминания, не стыкуется с прошлым опытом. От этого вдруг возникло ощущение крайней неловкости, будто на деле мы давно уже друг другу чужие, просто играем роль отца и сына. Может быть, потом пройдет. С сыновьями-то ничего подобного не вылезло, хотя чисто физически я тоже никогда не был их меньше! (Может, потому что подсознание считает, что это нормально — когда дети растут?)
Кстати, а Марины тут нет? И Хлои? И Сережи Ураганова? Ладно, если они где-то здесь, на корабле, то предусмотрительно решили не лезть в семейную идиллию. Наверное, не зря: у меня не хватает сейчас внимания даже на самых близких, с невестками и зятем я бы едва поздоровался, наверное.
«Атмосфера всеобщих обнимашек» — когда-то при мне назвала подобную ситуацию Ксюша Гранина. Очень точно сказано! С непривычки бьет в голову почище крепкого вина, особенно когда ты попадаешь в такое после безумного напряжения и тяжелой драки, в которой едва не погиб — и едва не стал причиной гибели многих людей, в том числе близких тебе, что еще хуже. Я не мог стереть с лица улыбку, меня натурально слегка покачивало. Семья! Друзья! Кир
— Удивительно, тут только Вальтрена не хватает, — сказал я. — И Мишки Бастрыкина с воплем: «Как ты смел умотать в отпуск на другую планету, а отчеты не сдать⁈»
— Поэтому его здесь и нет, — невозмутимо кивнул Кирилл. — Я его уволил и посадил Вальтрена на его место.
— Очень смешно, — фыркнул я. — Валь бы ни за что… — тут я осекся. — Погоди, ты серьезно?
— Серьезно, — подтвердил Кирилл. — Правда, договаривались мы на то, что это будет временно, но вот уже больше одиннадцати лет не находится, кому передать дела! Так что тебе вообще очень повезло, что ты в этом теле. Не то, боюсь, Валь на тебя бы все спихнул.
— Упс, — сказал я. — Действительно, повезло!
Интерлюдия. Весёловы-младшие и поиски себя. 869 год от Исхода по летоисчислению Старой Терры (10-й год правления императора Энгеларта Седьмого на планете боевых искусств)
— … От церкви святой великомученицы Екатерины Ависской гробы пронесут по бульвару командора Гарина до точки погрузки на катафалки…
— Это пустые гробы, — перебил Варда. — Зачем их куда-то носить? Зачем вообще отпевание в церкви?
— Это любимая церковь вашей матери, о расписании похоронной процессии уже выпустили новостной пак, — сказала командор Теплеева, которая курировала ситуацию от СВР-1. Варда знал Анастасию Александровну с самого детства — когда-то она занималась охраной его семьи, потом пошла на повышение. И теперь вот, так сказать, в каком-то смысле завершала цикл службы его родителям.
Больше всего ему хотелось наорать на нее и выключить связь, но Варда отлично осознавал, что это ничего не решит и никому не поможет.
— Варда Аркадьевич, я понимаю ваши чувства, — гладко продолжала особистка. — Но вы сами согласились на проведение публичной панихиды!
— Я не думал, что это будет настолько публичным, — Варда старался говорить мягко и спокойно, представляя на месте Анастасии свою самую тупую, но старательную студентку, однако у него не совсем получалось. — Вы превращаете ситуацию в какой-то цирк. Не надо так.
— Психологические аспекты операции были продуманы и просчитаны. Необходима максимальная публичность, иначе никто не поверит, что ваш отец действительно мертв. По той же причине мы решили не класть в гроб манекены, как это иногда делают в таких случаях — нам не нужны обвинения в подделках после. Биологических материалов, которые Кирилл Пантелеймонович вернул с Синей Терры, будет вполне достаточно.
Биологические материалы! Это она так называет аккуратно срезанные и заспиртованные ноги его отца, которые эти мясники сохранили в лаборатории!
От матери же вообще не осталось ничего.
— Но отец действительно мертв, — тихо сказал Варда. — Во что тут верить или не верить?
— Извините, но при репутации Аркадия Андреевича лучше перестраховаться. Многие профессионалы по ту сторону баррикад рыли и продолжают рыть, стремясь убедиться в его смерти.
— Тогда, правда, зачем все это представление? Если все равно у вражеских спецслужб останутся сомнения.
— В случаях, когда нет тела, сомнения всегда бывают. Но наши аналитики считают, что, по крайней мере, в Истрелии, в Фали и на Железной Терре в смерть Аркадия Андреевича обязательно поверят — потому что хотят поверить. Очень там его боялись. Публичная церемония подчеркнет это. Тогда безопасность вашей собственной семьи будет легче обеспечить.
Видя, что Варда не отвечает, Анастасия добавила:
— Подумайте о ваших дочерях. Одну попытку похищения мы отбили только позавчера.
Варда не удержал лицо и все-таки поморщился.
— В основном ее отбила моя жена. Если эти дегенераты рассчитывали, что отец восстанет из могилы и придет спасать своих внучек, то они не учли Хлою!
Теплеева чуть склонила голову.
— Сложно учесть все возможности боевого мага с опытом госпожи Весёловой.
Варда вздохнул, выдохнул. Потер глаза. Он уже трое суток, с тех пор, как прошло официальное подтверждение факта гибели, занимался отцовскими — семейными! — делами, и конца края этому не предвиделось. Хотя отец со свойственной ему аккуратностью оставил финансы и собственность в максимально возможном порядке. Но все равно при таком количестве активов многие заморочки оставались… скажем так, трудно разгребаемыми.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Значит, гробы погрузят на катафалки на бульваре командора Гарина. Почему именно там?
— Там расположен госпиталь, в котором долгое время работала Леонида Георгиевна. В НИИ ММИТ она работала еще дольше, но основные его территории находятся за пределами столицы, так что…
Они обсуждали похороны еще некоторое время, и Варда, скрепя сердце, согласился со всеми поправками Теплеевой. Отец, кстати, одобрил бы. Он любил публичные цирки. Не одобрила бы мама — но с шансами она бы, как всегда, сделала так, как требуют интересы дела. Мама всегда поддерживала отца во всем.
Ледяной ад!
Когда Варде было года четыре, он осознал, что такое смерть, и долго плакал. Его успокаивали: есть магия, есть медицина, если человек осторожен, он спокойно может прожить несколько сотен лет! Вон как госпожа Степанида Кириллова, знаменитая владелица сети ресторанов, или папин друг дядя Вальтрен — им уже обоим около четырехсот лет, старейшие граждане Ордена!
Когда ему было лет шесть или семь, он осознал: его отец несколько сотен лет точно не проживет. Не с его темпераментом и родом занятий. Лет в десять, слушая, как школьный приятель рассказывал о похоронах дяди, погибшего во время несчастного случая в порту, Варда осознал и другое: похороны отца, в случае чего, скорее всего, придется организовывать ему. Это его очень напугало, и он постарался загнать страх куда-то в глубину сердца.
Ну вот, теперь ему тридцать четыре, и таки пришлось организовывать похороны — а в глубине души он ощущает себя тем же расстроенным и напуганным семилетним мальчиком.
Тем более он не думал, что заодно придется организовывать и похороны матери!
Мама всегда была несокрушимой опорой! У нее не было совершенно никакой причины умирать — она была осторожной, консервативной, очень принципиальной и никогда, никогда не напрашивалась на неприятности! У нее всегда были для Варды наготове совет и похвала, она всегда умела разложить по полочкам любое его затруднение, а если с затруднением никак не получалось справиться — то хотя бы обнять его и пожалеть.