Сергей Плотников – Плюшевый: предтеча (страница 37)

— Ну, если младшая госпожа Коннах узнает, что вы к ней на роды не попали из-за императора, она ни от него, ни от всех его пяти Школ камня на камне не оставит!

Гертис рассмеялся.

Глава 14

О мягкой силе

Начало июня 2 года правления Лимариса Шестого, 10 557 год от сотворения мира

Забег от поместья Коннахов до Тверна я помню хорошо. Не сказать, что он до сих пор является мне в кошмарах — хотя если во сне приходится куда-то упорно идти или бежать (а такое порой случается), в конце передо мной обязательно вырастет городская стена с запертыми воротами. Но, скажем так: в моем подсознании слишком много сюжетов пострашнее, чтобы этот забег мог составить им сколько-то уверенную конкуренцию.

Помню, например, первые два года после того, как я согласился принять Проклятье древних магов, часто снилась моя убитая мать — первая мать, Майя Весёлова — которая пыталась что-то сказать мне мертвыми губами, да я не мог услышать. Потом, к счастью, эти сны почти ушли, а в этом мире не приходили ни разу за десять лет. Одно из благих последствий этого нежданного испытания.

Но сейчас у меня сложилось стойкое ощущение дежавю. Скакали мы ночью, при свете полной луны — повезло! И, опять же, повезло, что стоял период самых коротких ночей, всего четыре часа полной темноты, да еще час сумерек в обе стороны. На сей раз под нами были лошадиные спины, мы не шлепали собственными пятками. Нам не требовалось перекусывать на ходу, мы делали привалы на каждой нашей почтовой станции, и даже пили там горячий чай. Но все равно ощущение спешки, ощущение, что надо управлять дыханием, веселить своих людей, прокручивать в голове сделанное и несделанное — все это напоминало о том, что случилось десять лет назад.

Другое главное отличие: мне приходилось все время помнить, что со мной не только мои люди, но и послы Малых королевств — та самая троица, что вела со мной переговоры зимой, а позже прибыла на наши экзамены в качестве приглашенных мастеров: Бургис Айвор из Западного Чернолесья, Тарин Крей из Большого Индара и Вланис Калит из Манторы. Они изъявили желание отправиться в Тверн вместе со мной, чтобы воссоединиться со своими делегациями и вместе с ними отплыть по реке в Пирот. Я, конечно, не отказал. Мне нужна была эта «международная огласка», пусть даже ее полезность в местных реалиях оставляла желать лучшего.

И все же сходства между этими двумя забегами было столько, что мне порой приходилось усилием воли отгонять упрямо лезущие в голову мысли о грядущей катастрофе. Тогда, спасая Ориса, я превзошел себя, прыгнул выше головы, я привел помощь — и потерпел поражение. Неужели снова?.. Нет! Не бывать этому. Я лучше подготовлен, как благодаря своим усилиям, так и усилиям множества других людей. Главное — не допустить быстрого проигрыша, а в долгом противостоянии император не вывезет. Я стою на земле твердо, мои корни глубоко — а он шатается.

И все же во время этой бешеной скачки, как и тогда, голова пыталась думать о чем угодно, кроме непосредственно того, что мне предстояло. Только теперь из памяти всплывали больше не сцены той жизни, а здешней — смешные словечки Ории (мы даже не пытались учить ее орденскому языку, так что она говорила только на местном, хотя Тильда немедленно начала вдалбливать во внучку древнеэремский), первые забавные выходки Ульна и Бера, спарринги с Гертом и магические уроки с ним же, занятия с моей «личной гвардией», опыты в мастерских и импровизированных лабораториях… Ледяной ад, да я в этом мире, похоже, только и делаю, что вожусь с молодежью и учу! Забавно. Я думал, это мрачное местечко, в котором придется драться и только драться. Но этот прогноз не оправдался. Может быть, проживи Орис дольше, мне и пришлось бы кулаками показывать, что я достоин своего места наследника Школы Дуба. Но увы, он погиб, и погиб таким образом, что тень его величественной смерти позволила мне спокойно жить и развиваться несколько критических лет — а после этого у меня уже были возможности почти во всех случаях избегать силового воздействия. Кроме единичных, но от этого не менее эпичных примеров.

Вот как сейчас. Пора отдать долг моему здешнему отцу. Защитить честь рода Коннахов и все, за что мы стоим.

Я не скажу, что за десять лет мы построили с Алёной райский уголок или хотя бы нечто, сравнимое с нашей прежней жизнью. Но прежняя жизнь и правда начинает казаться сном, а то, чего мы достигли здесь — более чем реально и более чем заслуживает, чтобы его защищали.

Все самое дорогое для меня, мои душа и сердце, за моей спиной. За исключением Герта — он впереди. Но Герт способен теперь постоять за себя не хуже меня. Как и Алёна, в общем-то, несмотря на беременность! Однако это не значит, что их боеспособность снимает с меня ответственность.

…Тверн встретил меня запертыми воротами и мелким накрапывающим дождем.

Запертые ворота в нынешнем Тверне — это логистическая катастрофа серьезнейших масштабов! Огромный затор из телег и повозок, забитые постоялые дворы, переполненные рынки — часть торговцев решила попробовать толкнуть продовольствие напрямую жителям предместий, не дожидаясь, когда их пустят в город. Не знаю, как император собирается это разруливать. Со слов курьеров — Клайниса и Филиха — вчера у Лимариса хватило ума не закрывать ворота. Сегодня, видно, что-то изменилось…

В этой суете перебраться через стену для бойца нашего уровня нетрудно (а я взял с собой двоих подмастерьев, двоих вторых рангов и мастера Фидера — как самого сильного и традиционно настроенного из оставшихся, а также умеющего создавать Черное Солнце). Император мог бы попытаться создать действительно непроницаемый периметр, пустив вдоль стен патрули высокоранговых бойцов. Сложно, перенапрягло бы все силы — у Тверна очень длинные стены. Однако, похоже, он и не ставил перед собой такую задачу, а хотел в первую очередь перекрыть вывоз ценностей из города. Тоже так себе мера: что-то мелкое и компактное, вроде драгоценностей или даже золота, ранговые бойцы утащат и на себе через стены.

Но зато это довольно действенно, чтобы пресечь вывоз заложников.

Да, влюбленный юноша способен перетащить на себе через стену свою нареченную. Но если речь идет о четырех-пяти детках и старенькой бабушке, вопрос уже не так однозначен.

В нашем случае Герт, например, закономерно решил, что даже силами всех бойцов Дуба и Цапли, оставшихся в нашей резиденции, он не сможет обеспечить качественную эвакуацию и безопасность массы больных и приютских детей — а потому даже пытаться не стал, отдав предпочтение глухой обороне. Молодец, я бы на его месте поступил так же. Окопаться и ждать подхода основных сил, предпочтительно на вертолетах. Ну или в нашем случае — с Великим мастером и Пророком-чудотворцем во главе.

Вдвоем с Сорой мы бы, пожалуй, смогли обеспечить безопасный коридор даже для такого количества гражданских — особенно если еще учитывать помощь Герта, Лелы, пары мастеров Дуба, которых мы прихватили бы с собой, а также подмастерий, включая Ясу. Однако это означало бы оставить поместье и вотчину Коннахов без защиты. А на месте «толкового советника» императора — скорее всего, нового главы Гвардейцев, Шора Вальгара (племянника прежнего Главы!), я бы отправил туда солидный контингент еще до того, когда Император с меньшими, но элитными силами вступил в Тверн.

Короче говоря, мы с моим отрядом и послами перебрались через стену в тихом месте. После этого послы в изысканных выражениях откланялись — им, мол, нужно проверить, как дела в их резиденциях.

— Если ситуация позволит, я, разумеется, отправлюсь к вашей резиденции со своими людьми, чтобы оказать вам всю помощь, которую мы можем предложить, — добавил Бургис Айвор.

— Тогда вам надо отправляться не на улицу Цапли, — заметил я, пожимая ему руку.

— А в императорскую резиденцию? — приподнял брови Тарин Крей.

— Ваша прозорливость впечатляет, — улыбнулся я. — Но не резиденцию. На Арену. Именно там сегодня будут проходить все достойные события. Однако дайте мне несколько часов, чтобы прояснить обстановку в городе.

— Эти несколько часов будут не лишними! — буркнул Айвор. — Что за вожжа под хвост попала вашему императору⁈ И как раз тогда, когда ситуация вроде бы начала налаживаться…

«…И последствия его быстрых, простых и неправильных решений начали угрожать укусить его за задницу», — подумал я.

Вслух же сказал:

— Последние годы правления священного императора Энгеларта были омрачены выдуманными и настоящими заговорами, которые он искал везде — и порой находил. Подобный душевный разлад — бич многих правителей. Боюсь, его сын унаследовал это нездоровье.

— Хотите сказать, что если бы не эти все… неудобства, вы бы оставались верным подданным империи? — хмыкнул Вланис Калит, посол Манторы. Самый, на мой взгляд, простоватый из трех послов, он обычно выражал свои мысли прямее всего.

— Я и сейчас остаюсь верным подданным империи, — твердо ответил я. — Тысячелетней империи, которая в моем сердце!

И понимайте это, как хотите.

В общем, с послами мы расстались, после чего я заглянул в одну неприметную харчевню — отнюдь не злачное место, просто тихое спокойное заведение из числа тех, где собираются обычные горожане. По утреннему времени в харчевне должно было быть немного народу, но она оказалась совершенно пустой — очевидно, в связи с событиями тверяне сидели по домам. Владелец, однако, не побоялся распахнуть двери, и в главном зале едальни даже пахло вареным мясом и свежей капустой.