Сергей Плотников – Плюшевый: кулак (страница 59)
Млять. Вот это я встрял. Надо срочно вытряхивать из себя дурную мальчишескую сентиментальность! Так и до беды недолго.
…На этого я только посмотрел и сразу понял: мой единственный шанс на победу «по правилам» — напасть первым. Реис Хомт из славного семейства Хомтов, третьего по значимости в Школе Ручья, действительно был в два или даже два с половиной раза меня больше. Мускулистый, мощный, при этом легкий в ногах и быстрый — убойное сочетание. К тому же он был еще и вооружен. Правда, всего лишь палкой, согласно договоренности.
Школа Ручья — интересная школа. Орис верно сказал, что ее Путь очень напоминает Путь Дуба. Они сражаются оружием — но не конкретным, а любым предметом, который подберут на поле боя или отберут у противника. «Фишка» этой Школы: умение направить внутреннюю энергию в любой предмет из любого материала так, чтобы он не рассыпался у тебя в руке, а укрепился. По крайней мере, на время… или пока ты продолжаешь пропускать через него энергию.
Когда я узнал об принципиальной возможности этого фокуса, я в первую минуту даже офигел: блин, у них
Ну да за две минуты боя с толстой сосновой палкой, которую держал Реис Хомт, такого точно не случится.
Итак, глядя на моего противника во втором турнирном бое, я сразу понял: если убить я этого парня, пожалуй, мог бы (хотя если бы поставил перед собой такую задачу, то точно не стал бы вызывать его на поединок!). А вот победить в нынешней кондиции — почти без шансов. И вот на это самое «почти» я и поставил, метнувшись к парню.
В задницу уловки, виляние, чтобы он не понял, с какой стороны я буду пытаться заходить ему за спину — все равно варианта только два, справа или слева!
Чтобы сломать сюжет, я упал на землю и прокатился у него между ног: парень стоял в «широкой» стойке, похожей на стойку Школы Дуба, а я все еще относительно мелкий шкет, хоть и вытянулся за год, так что место было.
Опять же, если бы не стояла проблема с правилами, я бы ему прямо в тот момент яйца и выкрутил — не такой уж сложный захват, я его еще из прошлой жизни отлично помню. А так только впилил ногой по заднице, оттолкнулся, словно бы в «мостике», воспользовался спиной и ягодицами парня как опорой и «взбежал» по его спине. Кстати, не я придумал такой акробатический этюд, у Джиля Фета, гибкого парня из моей группы, подсмотрел — но он его выполнял непринужденно и ловко, у меня же нечто похожее получалось через раз. Сейчас получилось, слався читерская внутренняя энергия! Теперь ребром ладони по шее…
Не вышло — моя рука ударила не по шее, а по подставленной палке. «Б» от слова «боль» — заряженный же предмет. А у меня ладонь без мышечного укрепления в эту секунду — я ведь не собирался убивать Хомта.
Рука буквально онемела, хотя и не повисла — считай, ранение. Так-то пройдет через четверть часа, но бой к тому времени пять раз успеет закончиться!
Все это я додумывал, уже отпрыгнув от парня. Для этого пришлось в последний раз приложить его ногой по спине, и снова без усиления. Только сломанного позвоночника (снова) у противника мне не хватало до репутации полного чудовища! Тем более, на турнире — это же вообще зашквар.
Реис Хомт оказался быстрым. Явно задетый за живое моим проскоком — в настоящем бою я бы его убил или серьезно покалечил еще «из нижней проекции»! — метнулся ко мне. Удары палки следовали почти со скоростью автоматного огня… или мне с отвычки так казалось. Увернуться, блокировать, увернуться…
К моему удивлению, этот вроде бы оружейник вдруг стремительно пошел на сближение дистанции, сам выронил свою палку — ять! — и умудрился поймать мою руку в захват. Не потому что я «зевнул»: парень двигался сильно быстрее и точнее меня, разница в возрасте, тренированности и ранге сказалась особенно остро. Если с девчонкой меня кое-как уравняло биологическое преимущество, то тут, понятное дело, ничего подобного.
Вывернул мне руку — единственную оставшуюся рабочую! — и вдруг садистски пустил по ней заряд внутренней энергии. Чужая волна ощущалась совсем не так, как при детском фокусе объединения энергий. Она полностью сломала мое собственное укрепление мышц и костей, ножом сквозь масло прошла сквозь любую защиту — и вызвала дикую, животную боль, как будто руку прямо сейчас отрезали!
Мне один раз почти оторвали руку — к счастью, не до конца, ее удалось потом спасти — так что я хорошо запомнил ощущения.
Игнорировать
Сжав зубы, я ломанулся сквозь этот алый туман, подшагнул к противнику и попытался перебросить его через плечо. Благо рост был на моей стороне, и «дубовую» особо устойчивую стойку я принял почти машинально.
И мне даже почти удалось — Реис Хомт не ожидал, что под его приемом я еще буду трепыхаться! Думаю, ставка бы сыграла, но мои движения от боли оказались смазанными, и мне не удалось серьезно нарушить его равновесие. Он просто переступил с ноги на ногу — и вывернул мое подставленное плечо, обращая ловушку против меня же. Заломил руку на болевой, плотно меня фиксируя, потом подсечкой уронил на землю — и еще сверху навалился. Ну, хоть не уселся.
— Поединок закончен! — объявил мастер Кеверт. — Победил Реис Хомт, Школа Ручья!
p. s. Друзья, в следующую выкладку (в ночь с 28 на 29.10 или, может быть, немножко раньше) мы выложим главы с 24 по 27 и завершим книгу — а также сразу откроем продажи второго тома! Не пропустите.
Глава 24
Второй день турнира — 1
— Сынок, я так горжусь тобой! — Тильда осторожно (мешал уже большой живот) обняла меня и не хотела отпускать. — Это так страшно выглядело — ты против такого огромного юноши! Но ты справился!
— Мам, я проиграл, — с улыбкой напомнил я.
— В настоящем бою ты бы победил! — решительно возразила Тильда. — Если даже такая женщина, как я, далекая от боевых искусств, это заметила, то что говорить о других?
Мама, конечно, кокетничала: «далекой» от боевых искусств после пятнадцати-шестнадцати лет жизни с Орисом ее явно нельзя было назвать. Но, конечно, она говорила правду. В начале поединка Реис Хомт допустил ошибку — не воспринял меня всерьез, не подумал, что я использую дыру в правилах. Правилами турнира удары ниже пояса и «нечестные» приемы, вроде того же травмирования мошонки, запрещены, поэтому он и не подумал охранять нижний сектор от мальчишки вроде меня. В настоящем бою это стоило бы ему жизни… правда, в настоящем бою, скорее всего, он и не был бы столь беспечен — противник мне достался действительно трудный. Неудивительно, что он так разозлился на меня и в итоге чуть было не травмировал всерьез! Хотя мне и его воздействия на руку хватило: первая оценка оказалась неверна, даже спустя четверть часа после поединка левая все еще болела.
— Дай-ка погляжу твою руку, — хмуро сказал Орис. Он подошел ко мне вместе с Тильдой в зоне отдыха для бойцов, но, в отличие от матери, не хвалил и не ругал. Думаю, хвалить мешали усвоенные «жесткие» принципы воспитания — я же проиграл в итоге! А ругать — чувство справедливости: вроде как реально не за что.
Я послушно протянул отцу пострадавшую конечность.
Он чутко исследовал ее пальцами, я ощутил легкие токи внутренней энергии.
— Сбит контроль, — констатировал Орис. — Коронный прием Ручьев. Надо будет нам с тобой поработать над противодействием. Хотя лучше не со мной, а с Эймином — у него контроль над контурами самый четкий из всех наших мастеров.
Значит, это и правда так. У меня самого сложилось впечатление, что Эймин Он скорее администратор, чем боец — хотя уровень внутренней энергии не оставлял сомнений, что звание мастера он носит по праву. Однако я уже привык, что оценки Ориса по сильным и слабым сторонам бойцов всегда практически истина в последней инстанции.
— Ничего, — продолжил Орис, — немного поболит и пройдет. Терпи.
— Терплю, пап.
Орис кивнул и отошел. Тильда, сидевшая рядом со мной на скамье, вздохнула и погладила меня по голове.
— Уж такой твой папа… — сказала она со сложной интонацией.
— Уж такой, — весело ответил я. — Ничего, мам, если у меня родится сестренка, он ее будет так баловать — не узнать!
Тильда заулыбалась.
— Да, я тоже так думаю! Ну ладно, пойду… а то уже твои друзья хотят добраться тебя утешить, но стесняются!
И Тильда действительно ушла медленной походкой, вразвалку — прямо к Орису, который поджидал ее у границы зоны отдыха. Она благодарно оперлась на руку мужа, и он осторожно повел ее к трибунам.
Беременность давалась Тильде тяжело, и чем дальше, тем тяжелее: в какой-то период ей даже сидеть было трудно, сразу начинала кружиться голова! Теперь, уже под конец, стало полегче, но матери приходилось сильно напрягаться, чтобы посещать турнир. Учитывая яркое солнце и общую нервную атмосферу, я немало за нее переживал. Орис тоже, поэтому на трибунах для нее было оборудовано специальное место с мягким диваном, с занавесями, чтобы отгородить от посторонних взглядов, если что, и слуги всегда дежурили поблизости. Второй день лекарь Коон вообще взял с нее обещание не смотреть, чтобы она случайно не занервничала во время боев Ориса. Пытался заставить не выходить и в первый, но Тильда твердо сказала, что не может пропустить первый турнир своего сына — во-первых, и что совсем не выйти на поле хозяйка турнира не может — это неуважение к бойцам и к Великому Мастеру Олеру. Второй день она действительно планировала пересидеть в поместье под предлогом беременности, но третий, на который планировались бой за третье место, Вознесение Мастера и финальный бой, тоже собиралась посетить, если ее самочувствие катастрофически не ухудшится.