Сергей Плотников – Плюшевый: кулак (страница 4)
— Жара нет… — пробормотал он. — Может, к лекарю сводить? Голова не кружится?
Как я и думал, сына он любит, и не только как будущего продолжателя своего дела. Что ж, хорошо для меня, плохо для него.
— Голова не кружится и не тошнит, — отрапортовал я. — Слабости тоже нет.
Свидания с местным лекарем лучше избегать подольше! В голове у меня тут же всплыли замечательные методы лечения доиндустриальных эпох — от пиявок до свинцовых таблеток.
— Ну что ж… хорошо, если так.
Едва «отец» это сказал, как мы почти сразу и приехали — дорога оказалась очень короткой. Увы, разговор с ним и двоюродным братом не давал мне возможности глазеть в окно. Я лишь мельком и краем глаза отмечал более-менее обычные сельские пейзажи и скудные постройки. Потом — дорожка, посыпанная гравием, которая окончилась непосредственно перед крыльцом еще одного особняка.
Когда мы вылезли из повозки, я постарался как можно лучше запомнить облик поместья (по крайней мере, его фасада), чтобы обдумать на досуге. Первое, что мне бросилось в глаза при беглом осмотре: отсутствие архитектурной преемственности. Облик дома, хоть моментально считывался, как «старинный», нельзя было отнести ни к одному из стилей, которые я прилежно зубрил в школе и в университете, получая классическое гуманитарное образование. Окна длинные, а не высокие, хоть и закругленные сверху. Нижний этаж каменный, второй и третий деревянные. Крыльцо с широкой плоской террасой вдоль всего фасада, тоже деревянное. Высокую четырехскатную крышу венчает то ли небольшой купол, то ли маленькая мансарда, снизу не видно. И на верхушке этой мансарды — желудь на шпиле. М-да.
— Лис, тебе особое приглашение нужно? — спросил мастер-наставник с непередаваемой интонацией всех родителей во все времена.
Пришлось отложить сбор материала и двинуться за родственниками.
За массивной дверью оказалась прихожая — не то, что ожидаешь от особняков. Длинная и узкая, с лавочками для переобувания и шкафами. И мы даже переобулись! Сняли уличную обувь — у меня и Герта почти одинаковые кожаные туфли с пряжками, у «отца» — кожаные сапоги, — и надели мягкие войлочные сапожки вроде унт. Мне стоило некоторого напряжения определить, какая из нескольких пар, подходящих по размеру, мои. Я намеренно замешкался, посмотрел, что наденет Герт. А он выбрал те, на которые были нашиты дубовые листья. После этого мне оставалось только взять единственную пару, на которой имелся схожий орнамент.
Уже в этой мягкой обуви мы прошли из прихожей в коридор, тоже с полированными и очень чистыми полами (в прихожей пол был грязнее). А оттуда — в гостиную.
И снова культурный шок: гостиная совершенно не вписывалась в эстетику позднего средневековья или ранней промышленной революции, как я ее себе представляю. Светлые беленые стены, кое-где с ненавязчивым растительным орнаментом (дубовые листья и желуди, разумеется!), везде строго деревянная мебель с лежащими на ней подушками — довольно элегантная, но нигде нет диванов, оттоманок, кресел или даже мягких стульев, только дерево плюс подушки. На полу при этом несколько мягких ковров, с разным орнаментом, но в общей цветовой гамме.
Однако запнулся на пороге я не из-за того, что интерьер мало напоминал ожидаемый. Или, точнее, слишком уж напоминал стили, которые иногда входят у нас в моду — хотя удобные диваны и кресла даже самые записные дизайнеры обычно сохраняют. Просто в комнате находилась женщина, в которой я без всякого труда определил мать моего «донора» — они были похожи.
Не слишком, не чрезмерно, но одинаковые рыжие волосы, одинаковые овалы лица и подбородки четко говорили о близком родстве. Женщина сидела у окна за небольшим столиком и что-то шила. Подняв голову, она сощурилась против света, потом вскочила.
— Милый? — удивленно спросила она. — Герт? Лис? Почему вы так рано? Что-то случилось?
Женщина была совсем молодой, не старше тридцати, невысокой, довольно полной — но не в отталкивающем ключе, а скорее как персонаж плакатов для дальнобойщиков. Уютная милота, с ямочками на щечках и здоровым румянцем. Как говорил один мой приятель, «в таком бюсте хочется зазимовать». Она взволнованно и озабоченно смотрела на нас, ожидая ответа.
— Да, случилось, — фыркнул «отец». — Случилось, что наш сын чуть было не опозорил Школу!
Он упал на стул возле длинного стола и начал пересказ ситуации со своей точки зрения. Я узнал, что охранял нас по непонятным причинам уменьшенный отряд, хотя новый зал для приемов был выстроен за пределами основного поместья, стену еще не успели перенести и, следовательно, по правилам Школы охраны должна была быть больше. И каким-то образом небольшой группе из Школы Ворона удалось просочиться за периметр. Причем, судя по скудному вооружению, это были оппортунисты, которые воспользовались случаем, а не полноценный, заранее подготовленный рейд.
— Их главарь вызвал Лиса на поединок, в случае продуманной операции убил бы сразу. Да там еще и малолетки были, я оглядел тела. Вороны долго ведут свой молодняк по Пути, так что ранг пятый, самое большее.
Ага, еще ранги какие-то появились и какой-то Путь. Кстати, ведь и Герт упоминал «низкоранговых Ворона», мол, даже они умеют блокировать «внутреннюю энергию». Запомним, а также запомним, что пятый ранг — это немного. Интересно, какой у нас с Гертом?
— Почему дети вообще занимались в новом зале⁈ — возмущенно перебила мать донора. — Кому это пришло в голову⁈
— Понятия не имею! — прорычал «отец». — Никто не сознается! Но я доберусь до истины! Правда, не понимаю, о чем думал Кай, когда не удивился, что его с младшими учениками отправили туда!
— Он думал о правилах Школы! — довольно едко ответила мать донора. — Которые запрещают задавать лишние вопросы старшим! Ты уже допросил детей?
— Нет. Позже. Тильда! Дослушай же до конца сначала!
— Извини, дорогой, — сказала женщина спокойным тоном.
Дальше мой «отец» рассказал, как самолично заметил, что старый бальный зал пуст, а пришедший туда на занятия наемный музыкант крайне удивлен. Немедленно созвав дежурных подмастерьев, мастер бросился в новый зал — где застал своего сына, стоявшего над трупами врагов с саблей в руках!
— Он победил пятерых старших учеников Ворона? — недоверчиво спросила мать. — В его возрасте? С его навыками?
Ну, хоть кто-то тут адекватно оценивает сложность задачи.
— Он взял саблю! — воскликнул «отец». — Осквернил руки оружием! Нарушил волю нашего бога-прародителя!
Мать глубоко вздохнула, сжала переносицу двумя пальцами.
— Ладно, — сказала она. — Ладно… кто при этом присутствовал?
— Вся младшая группа!
— И Рида Он тоже там была?
— Естественно! А этот дурной пацан не желает ничего понимать! Только несет какую-то чушь про своего мишку!
Рида Он — это, надо думать, та девочка, которая единственная кроме Герта рисковала со мной говорить?
— Лис! — Рыжеволосая Тильда обернулась ко мне. — Ох, милый, как бы тебе объяснить… — тут она задумалась, напряглась, и заговорила, судя по тону, явно не только для меня, но и раскладывая все по полочкам для себя самой и для мужа. — Я понимаю, тебе кажется, отец злится на тебя несправедливо. Но сам подумай немного, и ты поймешь, что причина его гнева — забота о чести Школы и жизни ее учеников! Пока ты ребенок и младший ученик, ничего страшного, если даже ты и взял в руки оружие пару раз — это можно списать на игру или баловство. Но будь ты старше и позволь себе такое… — она покачала головой, прицокнула языком, ее лицо стало еще более озабоченным. — Это означало бы, что ты недостаточно продвинулся по пути Дуба, если оружие в руках тебя не ослабляет! И что тогда? Все узнали бы, что наследник школы слишком слаб, значит, род Коннахов вот-вот прервется — бери Школу голыми руками!
«Иными словами, — подумал я, — их безопасность
Мать, между тем, продолжала свой монолог, который с каждой фразой делался все более эмоциональным:
— Твой отец замучился бы отражать атаку за атакой, может, даже погиб бы! Чтобы этого не допустить, нам пришлось бы срочно сделать наследником Герта… и, возможно, отравить Риду Он, пока она никому не рассказала.
М-да, а Тильда-то прагматичный политик! Хотя такое решение по предотвращению утечки довольно спорное. В краткосрочном периоде эффективно, в долгосрочном чревато. Если сведения всплывут — а такие вещи всплывают рано или поздно — то Коннахи уже никогда не обелят свою репутацию. Если, конечно, убийство ребенка тут не в порядке вещей.
— Что⁈ — однако я довольно естественно изобразил на лице шок: «мать» явно на это рассчитывала. — Почему нужно убивать Риду⁈ А всех остальных⁈
— Все остальные дети — из очень простых семей, им все равно никто не поверит… И только Рида — дочь нашего ближайшего соратника! Если бы ты был старше и она рассказала бы об этом случае своим родным… — Тильда вздохнула. — Я даже не знаю, что было бы! В лучшем случае, они бы просто перестали нас поддерживать. В худшем случае… — она не закончила, но они с «отцом» переглянулись с очень мрачными выражениями лиц.
— Но… все ведь в порядке, мама? — спросил я самым наивным голосом, тиская мишку. — Я ведь… я ведь еще маленький? Никто не будет убивать Риду из-за меня?