Сергей Плотников – Плюшевый: кулак (страница 39)

И — этот ублюдок ко мне спиной! Удачно!

Я бросился прямо на него. Он успел развернуться, даже что-то бросить в меня — и это что-то даже бумкнуло, взрываясь, у самого моего лица. В ушах зазвенело, но я уже был рядом с Бергином — и от души заехал «самоубийце» в солнечное сплетение. Мой любимый удар — да со всей мощи Школы Дуба!

Увы, парень как-то сумел нагнуться назад, практически становясь на мостик — повышенная гибкость, Школа Тростника, ну конечно! Не метательными снарядами едиными. Затем, не разгибаясь, швырнул в меня еще несколько снарядов, я не видел каких. С такого небольшого расстояния я толком не успевал уклониться — и даже пытаться не стал, рассудив, что он не сможет взорвать их с большой силой так, чтобы не повредить себе. Верно! Я почувствовал несколько ударов, несколько острых и резких вспышек боли — но двигаться это мне не помешало. Подножка, рывок… Я развернул парня в воздухе, взял руку на болевой, роняя на землю и падая на колени позади него. Все⁈

Нет, блин, не все — он еще и выдирался, выкручивая суставы, словно резиновые! Охренеть, он не чувствует боли из-за пилюли, или Тростники реально настолько гуттаперчевые? Н-на тебе!

Я со всей дури ударил его по шее у основания затылка, надеясь если не сломать позвоночник, то хотя бы обездвижить. И в этот раз дури действительно хватило: «Тростник» обмяк в моих руках.

— Ну что, конец поединку? — спросил я, выпуская безвольное тело на землю. — Больше не встанешь? Условие выполнено?

Он ничего не ответил. А дальше боль в ноге вдруг вспыхнула огненной спицей, к ней добавилось еще несколько вспышек по всему телу. Голова закружилась, перед глазами затанцевали стеклянные мушки. Я понял, что сейчас упаду. Но падения уже не почувствовал.

Я пришел в себя, слыша голоса. Один знакомый, встревоженный, — Тильда. Другой незнакомый, мужской. Уверенный, чуть хрипловатый, с напевным оиянским акцентом.

— … Чрезвычайно перенапряжен организм. Насколько я могу судить по цвету ногтей, вы даете ему укрепляющее на основе сверчков? Это неплохой выбор, но для его возраста я бы посоветовал дополнить настоем эфрарии, если вы сможете достать свежие растения… Увы, в глубине материка это может быть проблемой.

— Если их можно достать — мы достанем, — твердо проговорила мать. — Мастер-лекарь Иэррей… А его голова? С ней все будет в порядке?

— Сосуды на голове всегда сильно кровоточат. Выглядит страшно, но заживает быстро, — таким же спокойным тоном продолжал лекарь. — Кроме того, у него, судя по всему, довольно сильное сотрясение мозга. Но, думаю, в его возрасте все это пройдет без последствий — если вылежит в постели дня три. На вашем месте я бы больше беспокоился о его ноге. Очень важно, чтобы в ближайшие несколько дней он ею не пользовался — лучше недели две. Сможете это обеспечить? Я знаю этих мальчишек из Школ — чуть что, сразу тайком тренироваться!

— Лис не будет, он очень ответственный!

— Прошу прощения, госпожа, что ставлю под сомнения ваши слова, но… мальчик, который умудрился в девять лет дорасти до четвертого ранга и победить трехрангового бойца на пять лет его старше? На вашем месте я бы привязывал его к кровати.

«Еще не хватало, такого я даже жене не позволял», — подумал я.

И тут же понял, откуда чувство глубокого разочарования, почти горечи, которое внезапно меня охватило. Тильда разговаривала с оиянским чудо-лекарем Иэррем — и он точно не был женщиной! Существуют голоса, которые легко перепутать, но лекарь оказался обладателем весьма уверенного тенора, даже пониже, чем у Ориса. Да и интонации очень мужские, спокойно-резковатые, сухие. Определяй я его специальность по голосу в нашем мире, сказал бы — хирург или анестезиолог. Очень похоже!

Настолько похоже, что сомнения все же разбирали.

Да, Алёна в мужском теле — это хуже, чем «Алёна — сексапильная рыженькая из Школы Цапли». Но все-таки лучше, чем «Алёна испытывает на своей шкуре все ужасы отсталого средневековья, и я ничем не могу ей помочь».

Я открыл глаза — и заморгал от рези.

Я лежал на кровати в комнате, на удивление ярко освещенной — сюда натащили безумное количество свечей, так что светло стало почти как от древней слабенькой электрической лампочки в моем мире. С отвычки это казалось невероятно ярким.

Кроме того, в комнате было очень тепло, потрескивали дрова в камине, пахло можжевельником и еще чем-то приятным. По потолочным балкам я узнал свою собственную временную комнату в Доме Астры.

Судя по ощущениям, я был раздет по крайней мере выше пояса, а ниже пояса укрыт одеялом. А еще, если скосить глаза, что-то покачивалось в моем поле зрения, какие-то… спицы? Иглы?

Лекарь сидел у кровати, раскладывая что-то на одеяле.

— Очнулись? — спросил он участливым тоном. — Господин Коннах, меня зовут Иэр Иэррей, я мастер-целитель. Как вы себя чувствуете?

— Странно, — честно сказал я. — Голова идет кругом, глаза режет, а вот тела… как будто не ощущаю.

— И хорошо, — сказал лекарь. — Я установил заряженные внутренней энергией акупунктурные иглы для обезболивающего эффекта, чем дольше он продержится — тем лучше. Постарайтесь лежать не двигаясь, сколько сможете. Час — вообще будет прекрасно… Естественных позывов не испытываете?

А, то есть вот это то, что покачивается — это действительно акупунктурные иглы, воткнутые в мои плечи? Слыхал я, что, если правильно вставить, их действительно как будто и нет, но думал, что это вранье или преувеличение. Оказывается, правда. По крайней мере, в этом мире.

— Нет… — пробормотал я. — А пить бы…

— Сейчас, дорогой, — засуетилась Тильда.

— Чайник, госпожа Коннах, — сказал ей Иэррей. — На столике у окна чайник с длинным носиком, дайте-ка его мне. Я напою.

В чайнике оказалась обычная вода, даже прохладная — хорошо. Я ломал голову, как бы попросить матушку выйти и остаться с лекарем наедине, как тут вдруг Иэррей сказал.

— Госпожа Коннах. Помните, я говорил вам, что вам небезынтересно будет пообщаться с госпожой Боней по поводу вопроса, с которым вы обращались ко мне. Сейчас — самое время.

— Но… — растерянно произнесла Тильда.

— Мне хотелось бы поговорить с мальчиком наедине, — произнес Иэррей. — Если вы опасаетесь, что я сделаю ему что-то плохое…

— Нет, что вы, — качнула головой Тильда. Потом с очень подчеркнуто любезной интонацией добавила: — Вы не похожи на глупца, способного перейти дорогу Коннахам!

— Именно, — без всякой обиды, совершенно деловым тоном согласился лекарь. — Но мне нужно убедиться кое в чем, а это, согласно этике моих островов, дело только между лекарем и пациентом. Будь господин Коннах действительно ребенком — я бы не настаивал. Но совершенно очевидно, что у него ум и воля взрослого человека.

Ого. Нет, серьезно, это Алёна⁈ И она меня узнала⁈

— Лис? — спросила Тильда. — Ничего, если я действительно выйду из комнаты?

— Да, мама, конечно, — сказал я. — Мне тоже кажется, что мастер-целитель — умный человек.

— Ах, сынок… — вздохнула Тильда. — Я буду буквально за стеной! Если что, просто громко позови!

Я услышал шелест ее платья, потом хлопанье закрываемой двери — здесь двери не имели стандартных замков с язычками, поэтому никакого щелчка, просто хлопок.

Мы с лекарем посмотрели друг на друга. У него были серо-синие глаза на синем лице, которое вблизи казалось вовсе не женственным и порядочно усталым. Если он видел меня в рубашке — а он видел — то мог узнать надпись. Но почему тогда молчит?

Я начал первым:

— Мастер-целитель… вам что-нибудь говорит слово «Алёна»?

— Разумеется, говорит, — лекарь вскинул брови — а я забыл как дышать. — Это «звезда» по древнеэремски. Кажется, обучение в Школе Дуба все-таки лучше, чем судачат злые языки? — тут он чуть улыбнулся.

Я задышал снова, чувствуя, как горечь заливает меня от макушки до пяток.

Звезда… да уж. Звездочка моя ясная.

— Да… Нас хорошо учат. И я стараюсь еще сам читать.

— А к чему был этот вопрос? — поинтересовался лекарь.

— Просто… — пробормотал я. — Крутилось это слово в голове… Не мог вспомнить никак. Раздражало. Знаете, как бывает. Спасибо, что подсказали.

— Ну да, ну да… — покивал лекарь. — Так о чем я все же хотел поговорить без вашей уважаемой матушки… Юноша, вы действительно тренируетесь самостоятельно? Вас не истязают, заставляя прыгать выше головы? Не дают каких-либо специальных снадобий?

Я сглотнул.

— Нет, мастер-лекарь. Только обычные уроки… Но я дополнительно занимаюсь с одним из наших старших мастеров.

— Да… А ваш отец или этот старший мастер не говорили вам, что внутренняя энергия — это энергия, которая крайне разрушительно действует на человеческий организм? И чрезмерно быстро прогрессируя сейчас, вы тем самым, возможно, отнимаете у себя десятилетия жизни в зрелом возрасте?

p. s. Мастер-целитель Иэррей напоминает, что оставлять лайки и комментарии полезно для вашего здоровья.

p. p.s. Появилась новая песня, смотрите и слушайте: https://rutube.ru/video/2a8da10a22954a42e06c45e930ef010b/?r=wd или https://www.youtube.com/watch?v=QJ5hDmCyrZo

Глава 17

Итоги и планы

Когда лекарь Иэррей заговорил о потенциальной вредоносности внутренней энергии, я ощутил мрачную радость. Значит, и в этом мире встречаются компетентные люди с этикой, которая походит на этику моего старого мира! Причем его принципы настолько крепки, что он рискнул гневом главы очень сильной Школы, лишь бы сообщить ребенку о наносимом вреде.