Сергей Плотников – Плюшевый: кулак (страница 36)
Нет, особой яркостью они тоже не отличались, хотя среди них попалась по крайней мере одна перворанговая. Но как они двигались! Какая пластика! Вот кому следовало вышить через всю грудь: «Кошечка». Каждой. Причем смотрелось это не как пародия из плохого мюзикла, где актрисы с ушками и в обтягивающих трико изгибаются всем телом и кокетливо «поджимают лапки». Девушки ходили и жестикулировали вполне естественно, но по каждой чувствовалось — хищница!
И какой танец они показали!
В отличие от всего остального, это был именно танец. У них даже аккомпанемент оказался не барабанный, а полноценный: одна из адепток играла на флейте, другая — на чем-то вроде скрипки, и еще один парень — на сложном щипково-молоточковом инструменте, издающим звук, который немного напоминал клавесин. До сих пор я слышал тут в основном только простенькие деревенские танцы, народные песни и храмовые песнопения, так что сложная и полная нюансов мелодия в минорном ключе порадовала сама по себе. А они еще и станцевали под это сложнейшую акробатику, что-то вроде привычной мне художественной гимнастики, где парни работали поддержкой, а основной фокус был на девушек. И те этот фокус удерживали с блеском, несмотря на то, что одеты были в почти такую же черную униформу, как парни. Более облегающую, разве что. Ничего излишне сексуализированного, ничего пошлого, высокое искусство — но у всех зрителей мужского пола горели глаза! И даже женщин проняло, я видел, как Тильда кусает губы со сложным выражением лица, исподволь поглядывая на Ориса (тот старался сохранять невозмутимость).
Я тут же вспомнил репутацию классического балета у себя на родине.
А уж их Глава…
Я приметил ее одной из первых в зале. Сперва — как молодую девушку в необычном молочно-белом платье (тут предпочитали более яркие цвета) и с необычным, почти белым цветом волос. Потом, присмотревшись, понял, что девушкой эту даму последний раз называли, наверное, лет тридцать, если не сорок назад. Правда, исключительная стройность и такая же исключительная осанка скрывали возраст от беглого взгляда, но морщины у глаз и чуть дряблые щеки не оставляли сомнений. Однако в молодости она явно была чудовищно хороша — не хуже той самой перворанговой красотки (кстати, с ярко-рыжими, как у Тильды, волосами).
Глава спокойно сидела за своим столиком, приятно улыбалась, едва поворачивала голову и благосклонно аплодировала на каждое выступление — и при этом ее внутренняя энергия, стоило мне сосредоточиться, так и пылала! Бешеный костер, кажется, больше даже, чем у Ориса, который сверкал в моем внутреннем восприятии как удачное аутодафе.
Кстати, главы других Школ — или их представители, я не был уверен, что здесь именно сами — показались мне несколько слабее и Ориса, и этой дамы.
Правда, я пока не слишком хорошо различал внутреннюю энергию по яркости: например, в Школе не мог сказать, кто ярче — Фиен или Орис. А вот здесь четко увидел, что Эймин Он слабее и Ориса, и Фиена. Фиен говорил, это приходит с опытом.
Ни о чем больше я старался не размышлять: мысль, что Глава Цапель может оказаться Алёной, вызывала у меня слишком смешанные чувства. Главный отрицательный момент — она очень стара. Плюс такая мощная сила, подозреваю, на грани с Великим мастером… Внутренняя энергия — не магия. Она не дает своим носителям никаких бонусов ни к здоровью, ни к долголетию. Наоборот. Именно поэтому Тильда шутила, что если я стану Великим мастером до того, как мне исполнится двадцать, это разобьет ей сердце.
Если Глава Цапель — Алёна, мне придется радикально ускорить многие мои планы. А я пока не уверен, что мне удастся выполнить хотя бы часть из них достаточно быстро даже чтобы решить проблему с моей собственной продолжительностью жизни.
А вот если Алёна — перворанговая Цапля или любая другая из них, то возражений нет — ни одного!
Впрочем, шансов на то, что я найду жену так быстро, по-прежнему немного. Я не знаю полной численности населения этой планеты, поэтому точно сказать не могу, но даже по приблизительным прикидкам — какие-то миллионные доли процента в лучшем случае.
Глядя правде в глаза, я просто ищу под фонарем, потому что там светлее. Но поскольку альтернатива — не искать вовсе, будем честно отрабатывать проверку. Бог помогает тем, кто сам не сдается.
(Есть, правда, еще совсем кислый вариант, что Алёна перенеслась с потерей памяти, полной или частичной. Тут я вовсе ничего не смогу поделать, поэтому такой вариант даже не рассматривается.)
В связи с этим я ждал собственно танцев с намерением крутиться в них как можно больше и, по возможности, пригласить по крайней мере по одному разу всех особ женского пола в этом зале — уж с близкого-то расстояния они мою вышивку должны рассмотреть! И начать, разумеется, с Цапель и конкретно с их главы, Сорафии Боней. Да, смешно — девятилетний мальчик, приглашающий на танец старушку. Но именно поэтому она точно не откажет. С позиции взрослого она «пойдет на поводу» у вежливого ребенка, с позиции Главы Школы — не станет обострять отношения с наследником другой. А мне в любом случае нужно наладить с ней контакт: для моих планов позарез нужен союз хотя бы с одной из городских Школ, и Цапли — судя по всему, наилучший выбор.
Во-первых, они шпионы, значит, у них богатые архивы. Во-вторых, они, в силу своеобразия Пути, отщепенцы — значит, не будут воротить нос от союза с «деревенщинами». Тем более, госпожа Боней сама сюда приехала этот союз искать. В-третьих, у них есть этот оиянский чудо-лекарь. На него я тоже насмотрелся: издали. Он сидел рядом с госпожой Боней, время от времени о чем-то ней переговариваясь. Он… или она? Костюм просторный и многослойный, движения действительно плавные, манеры максимально сдержанные. Длинные иссиня-черные волосы заплетены в абсолютно шикарную, идеально уложенную косу, закрепленную шпильками на затылке в сложный узел. По лицу издали не понять: правильный овал, правильные черты, да еще непривычно-синяя кожа сбивает. Шея до подбородка скрыта высоким воротником: удобно, если надо спрятать отсутствие кадыка. Имя еще у него такое — Иар Иэррей. Словно бы придуманное романтически настроенной барышней. Алёна иногда бывает вполне себе романтичной барышней. Редко, но метко.
Но даже если этот лекарь не имеет отношения к моей жене, он все равно может оказаться полезен. Возможно, он согласится поделиться опытом и обучить мои кадры вместе с целителем Кооном… если я найду эти кадры в нужном количестве. (Фейтл тут у меня в управляющие вызвался. Может, в доктора захочет?)
Доступная медицина для всего моего региона хотя бы на местном уровне — вот один из ключевых пунктов плана, который я собирался начать воплощать сразу же, как только хоть немного подтяну экономику: чтобы понизить смертность моего столь драгоценного населения. Или параллельно с этим, если выяснится, что у Коннахов все же есть некая кубышка и я смогу частью этой кубышки распорядиться для создания хотя бы рудиментарной системы условных «земских клиник» (пока я у Тильды о доходах и накоплениях клана не спрашивал, всему свое время).
Да, игра очень вдолгую: к тому времени, когда я стану со-управляющим Ориса в Школе или доверенным помощником Тильды, может пройти несколько лет. Тут чрезмерно форсировать события не стоит, если я хочу добиться именно полного доверия. Однако произвести на Главу Цапель и ее потенциальную смену впечатление мне стоит уже сейчас.
Увы, когда танцы начались, мне так и не дали блеснуть умениями, честно приобретенными на соответствующих занятиях в Школе Дуба!
Первый танец был групповой развлекухой под названием «перкель», со сложными фигурами, который начинался с чего-то вроде детского «ручейка». Вставали на него по росту и я, будучи самым младшим и одним из самых низкорослых из присутствующих, оказался в самом конце. Моей напарницей стала девочка лет четырнадцати, моя двоюродная сестра — внучка графа Флитлина от его старшей дочери. Смотрела она на меня свысока, но, похоже, не как на представителя Школы, а как на малолетку. На вышивку внимания не обратила.
Госпожа Боней в танце не участвовала, зато участвовала ее рыженькая старшая ученица. Увы, контроля за своими передвижениями у меня не было: где встал, от того и зависит, куда тебя тасование фигур в танце в итоге вынесет. Разве что кто-нибудь запутается или собьется. Так что нас раз разом проносило далеко друг от друга. Острый взгляд, пожалуй, с такого расстояния разобрал бы если не сами слова в вышивке, то хотя бы то, что там написаны
Жаль. Вот это откровенно жаль. Ничего, не первое разочарование — и не последнее.
Во второй половине танца нужно было делиться на группки по восемь человек, четыре пары, причем мужчины становились вместе в центре круга лицом друг к другу, а женщины спиной к ним. В этот момент мужчины внутри круга, фактически, танцевали друг перед другом (ритмичные полуприседы с выкидыванием ног, подпрыгиванием и ходьбой по кругу), а женщины — перед женщинами из соседнего круга. Моими партнерами по танцу оказались старшие ученики из Школы Кузнечика, Школы Тростника и наш парень из Школы Дуба, по имени Тарин Кетвер. Последний попал на бал, несмотря на низкий ранг, поскольку его отец был одним из Мастеров и представителем именитой и родовитой семьи, вроде Онов или Олеров (семья Рен, может быть, начнет считаться такой через два-три поколения, если у Айны все-таки родится мальчик). Все трое были лет примерно четырнадцати, невысокие — потому и оказались рядом со мной.