Сергей Плотников – Новый мир (страница 42)

Прицел послушно приблизил мне стены так, чтоб можно стало разглядеть кладку, но попытка заглянуть в немногие бойницы на высоте третьего этажа провалились. Зановески, расшитые и кружевным краем, помешали. Слой камня, ожидаемо, просветить не удалось: не контрастные разводы по всему силуэту здания, медленно перетекающие — вот и всё. А, ну и более темная на фоне остальной постройки тень, совпадающая с одной из башен: выложенный плитками накопителей магический источник, он же алтарь джиннов…

Яркий зеленый шар свет над аркой ворот, трижды мигнувший, застал меня врасплох. Явно магия поработала: физического светильника там не было! Вслед за сигналом вверх пошел герс. Сомневаюсь, что обитатели замка тупо тратят ману каждый раз, когда надо выйти наружу, а это значит… Меня засекли — думаю, сумев засечь работу прицела и сопоставив со снятием-восстановлением сигналки, таким образом еще и узнав. И вежливо приглашают не лежать на пороге, а зайти.

Признаюсь, мне было изрядно не по себе, пока я в полный рост и неторопливо двигался к входу в свой замок. Мысли мелькали самые разные, в том числе «я ведь сам сюда приперся, чтобы самую большую в жизни глупость устроить!» Успокаивало только то, что встречи с двумя любовницами окончились вполне себе хорошо. И что любой другой вариант экспедиции к женам получился бы куда позднее, а значит — и хуже. Ну а риск… в новом мире без него и шагу не сделать. На самом деле, в старом тоже — просто мы привыкли не задумываться об этом. Так что… не сцать!

Я чуть было не сделал ровно наоборот, потому что думая последнюю мысль, наступил на активатор мины. Нет, она не взорвалась — но все еще висящее на мне интерфейсное заклинание опять сработало, подсвечивая объект в толще грунта под ногами. Как в одном старом советском фильме: «инфаркт микрада — вот такой рубец!» Как не сбился с шага и не упал — только одна моя выносливость и знает…

Не удивительно, что под остриями решетки я прошел прямо сильно на взводе. Что не помешало мне разглядеть очередной отпечаток руки на стене арки и демонстративно закрыть «дверь»: типа, нечего держать нараспашку. Заодно проверил, хозяин ли я еще на своей территории. А вот на восхищение миниатюрным садиком, «вылизанным» до последнего листика и лепестка уже не хватило. Лишь машинально отметил, что жена-айруне, без которой все это великолепие давно заросло лапухами и засохло, на месте. А вот и дверь в донжон.

Они ждали меня в гостиной, центральном каминном зале самой главной башни замка — все собрались. Зрелище одновременно пугающее и фантастическое: семь женщин, только частично имеющие человеческий облик.

Ламия, полузмея, свернула свою змеиную часть тела впечатляющим кольцом, в одиночку заняв ковер в центре помещения.

Гарпия, хрупкая на вид женщина-птица с оперенным крыльями вместо рук — анатомия верхних конечностей напоминала грифонью — выбрала подоконник бойницы в качестве насеста. Смотрелось странно, потому что ноги у неё были вполне человеческие.

Громадой возвышалась прислонившаяся к стене и скрестившая руки под грудью под стать своим богатырским пропорциям женщина-минотавр. Её хвост словно жил собственной жизнью, то и дело глухо шлепая то по каменной кладке, то по её собственным ногам.

Еще одна счастливая обладательница звериных ушей уютно устроилась в кресле, свернувшись, словно большая кошка — что иронично, так как была она вовсе даже волком-оборотнем.

Мерно стучало колесо прялки: девушка-паук единственная из всех занималась делом, устроившись в такой противоестественной позе, что у меня аж поясница заболела. Дело в том, что она помогала себе ногами, в шесть конечностей работая с четкостью роботизированного станка. Да, на валок она наматывала не собственную паутину, как можно было подумать, а где-то раздобытую шерсть. Правда, паутина тоже шла в ход, армируя получающуюся композитную нить.

Айруни, легко узнаваемая из-за зеленой кожи, устроилась прямо на голом каменном полу у массивного горшка с каким-то деревцем размером с шестилетнюю яблоню, и на внешние раздражители не реагировала.

Ну и чуть в стороне устроилась джинья. Голубая кожа, волосы цвета вранова крыла, почему-то кожаная куртка нараспашку с рубашкой под ней, а не платье, как на остальных. И низ тела расплывается в дымке.

Взгляды, взгляды, взгляды. Странный от синекожей жрицы, сонный от пригревшей на подоконнике гарпии. От тёлки — почти физически давящий, возмущенный от змеи. Волчица ограничилась повернутым в мою сторону ухом, а паук вообще как-то умудрилась обозначить в мою сторону веселый интерес, ничего для этого не сделав. Дриаде же реально, кажется, было на все пофиг. М-да. Хорошее начало, что сказать.

Пауза меж тем затягивалась: я благоразумно молчал. Никто мне на шею не пытался кидаться, а тем временем мои собственные глаза выхватывали из общей картины все новые и новые детали. Как-то: все женщины держали между собой определенную дистанцию и старались друг на друга не глядеть. Особенно сильно особняком держалась синенькая.

Но при этом многие элементы одежды явно шил кто-то один из них, и вообще, судя по увиденному в долинке, мой гарем без меня вполне себе образовал устойчивое общежитие, этакую общину. А драки и физическое насилие, если и были, то остались давно в прошлом: никто не сверкал синяками или ссадинами. Вопрос, конечно, как давно они без меня так кукуют. Я ведь так не смог определить, сколько времени этого мира прошло с момента моего последнего захода в «Бесконечность»…

— Явился, значит, — ламия не выдержала первой, одновременно со словами начав двигаться в мою сторону. Её раздражение только усилилось, похоже, она ждала какой-то другой от меня реакции. — Ушел «ненадолго» и явился через три месяца, словно так и надо!

Я отстраненно любовался извивами змеиной части её тела: завораживающее зрелище! Какая-нибудь кобра или питон тоже могли приковать к себе взгляд даже против воли, а тут чешуйчатой грации было намного больше. И как-то сразу верилось, что своим хвостом моя жена вполне может убить, сжав, словно тисками. Будь она целиком змеёй, я бы, наверное, уже медленно отступал, выставив перед собой артефактный клинок. Но сейчас я умом понимал, что нахожусь, вообще-то, в опасности, но…

Может, потому что поток интереса со стороны дорогумо только усилился. Может, потому что другие девушки, кроме дриады и джиньи, с разными оттенками любопытства ждали развязки. Может, потому что интерьер гостиной не просто узнавался с дизайн-проекта, а получился по-настоящему живым, домашним. Я бы в реале не отказался здесь пожить. Может… может, я просто устал. Не физически, морально. Марш-бросок до Ордэра, оттуда, не особо отдохнув, сразу рывок во Фронтирбург, а оттуда — сюда. И разборки, разборки, разборки. Достало! Единственных два по-настоящему светлых пятна — часы, проведенные с эльфийками… А действительно, что я парюсь-то так?

— Молчишь?! Нечего сказать в свое оправда-а-а-а-а!!! Ухо! Ухо!!!

— Никуда не уходите, — я обвел взглядом свой цветник, пока ламия с писком пыталась разжать мои пальцы. На самом деле, я её дольно нежно ухватил, но от неожиданности девочка растерялась. Грозной змеей надо не только являться по факту анатомии, но и уметь быть. А мастер-спальня, моя личная, располагалась прямо за дверью, очень удобно. Особенно если кого-то тащишь за собой за ухо.

— Да я тебя!!! — отпрянула она, как только я отпусти многострадальный орган слуха. Очень нежный, потому что на глазах выступили капельки слез.

— Нет, это в следующий раз, а сейчас будет по-моему, — небрежно скинув снаряжение около широченной кровати, я не торопясь расстегнул бронекуртку. К слову, в помещении царил идеальный порядок, за ним явно следили. Значит, ждали, я все правильно понял.

— Что?!

— Три месяца, — вернул я ей её же слова. — А ты — вызвалась первой.

— Ч-ч… — смысл фразы не сразу до неё дошел. А когда все-таки дошел… — М-м-м!!! М-м…

Не верьте японской манге: если вы обнимаете человеческую часть тела ламии, хрена с два она сможет вокруг вас обмотаться. А если поцелуи достаточно страстные — то и не захочет.

Подумав секунду, одеваться даже по-минимуму я не стал. Это мой дом, в конце концов. Открыв дверь, я обнаружил всех на своих местах, кроме спустившейся на ковер гарпии… вот только теперь на меня не смотрел никто. И щеки подозрительно у всех розовели, кроме по-прежнему интерферентной аруни. А джинья меня, кажется, теперь еще и боялась. Подглядывать пытались или только подслушивали?

— Ай!!! — птица всплеснула руками-крыльями, когда я закинул её на плечо. Какая лёгкая и тонкая она все-таки.

— Теперь я! — отлепилась от стены минотавр, стоило мне выйти из спальни в следующий раз. Смотрела она на меня теперь с куда меньшим скепсисом, но все равно отнюдь не радостно. Пропустив её вперед, я закрыл за нами дверь. Поймал её задумчивый взгляд — это она увидела на кровати лежащих в обнимку гарпию и ламию. Мне пришлось долго и нежно ласкать птицу прежде, чем у нас случилось выполнение супружеского долга, после чего она еще и расплакалась на моем плече. Так и уснула, не отпуская, пока я не догадался переложить её к распластавшейся змее.

Крупная рогатая супруга каких-то там комплексов не испытывала, просто скинула с себя одежду. У меня мелькнула в голове непрошенная мысль: почему разрабы «Безграничности» сатиров записали в обычные разумные, а «коровок» — в монстры? Неужели из-за добавления хвоста и подвижных характерных ушей? Так-то анатомия совпадала. Но думать я об этом не стал. Вообще созерцание столь внушительного великолепия в натуральном, ничем не прикрытом виде, у нормального мужика закономерно вызывает отток крови от мозга по причине надобности в другом месте.