Сергей Плотников – Истинный саваран (страница 2)
Вообще, я собирался напасть на колонну в движении. Третья мутация – это, конечно, здорово, но зачем отказываться от фактора внезапности и нарываться на шальную пулю. Даже, если знаешь, что она тебя не убьёт. Всякое ведь бывает, а дразнить судьбу я не любил ни в этой, ни в прошлой жизни.
Однако, Гвен настояла именно на возмездии. Чтобы, дескать, злодеи перед смертью поняли, за что к ним пришло воздаяние. Как по мне – так детский патетический бред. Но столкнувшись взглядами с метательницей молний, я только руки поднял. Спорить с ней было бессмысленно.
– Хорошо! – хотя ничего хорошего в этом я не видел. – Встретим их здесь.
И в итоге, как в каком-нибудь вестерне, отряд иранских военных остановился, завидев нашу семёрку, перекрывшую им дорогу. Грамотно остановился, метрах в ста пятидесяти. Тяжёлые джипы, шедшие в центре построения, навели на нас пулемёты, а мелкие багги, ревя движками, начали заходить с флангов.
– Ты хочешь им что-то сказать? – подколол я Гвен. – Ну там, обвинить их в бесчеловечном отношении к гражданским или ещё что? Кстати, ты знаешь название деревеньки, которую они уничтожили? Просто, они же должны знать за что смерть принимают. Или, быть может, ты знаешь фарси?
Та стояла, воздев руки, между которыми уже начали плясать искры электрического разряда. Упрямо настояв на своём, она только сейчас поняла, что не сможет сделать ничего из того, о чем я только что говорил. Что ей придётся просто убить взвод солдат без всяких объяснений.
Это открытие здорово разозлило девушку. Я сочувственно поцокал – так и учатся войне. На ошибках. Если выживают, конечно.
Другая бы начала ругаться на свою оплошность или искать виноватых. Голубка поступила иначе. Она выстрелила молнией в ближайшую багги и та вспыхнула прямо на ходу. Правда, сделала она это все равно после того, как иранцы открыли огонь. Пусть бы их стрельба никому не повредила – Ангел заранее поставил щиты.
Это послужило командой об открытии огня. Высокотемпературные сгустки энергии, сжатый до бритвенной остроты воздух, здоровенные каменюки – все это обрушилось на взвод карателей настоящим ураганом. И сразу выяснилось, что к столкновению со сверхами солдаты были не готовы.
Их задачей было кататься по таким вот горным районам, обнаруживать мелкие очаги сопротивления и, если это было по силам, уничтожать их. При невозможности – вызывать подкрепление, авиаудар или ещё что-то. А сверхов, да ещё и в товарном объеме, тут никто не ждал. Вообще.
Советские, если и находились где-то в Афганистане, в конфликт не лезли. Может быть даже ограниченный контингент наших военных уже выведен из этой горной страны. Британские – не желали светиться, формально же это война Ирана с Афганом. Ну а сами иранские сверхи были задействованы на других фронтах. Там, где не нужно было гоняться за партизанскими отрядами и вырезать деревеньки.
Так вот, за несколько секунд отряд полностью перестал существовать. Ветер, вездесущая коричневая пыль, безразличные к возне человеческой снежные вершины, горящий металл, который совсем недавно был прочной военной техникой, и двадцать пять мёртвых тел, разбросанных на дороге.
Словно игрушки, которыми детишки увлечённо играли всего минуту назад. А потом обнаружили новую забаву, оставив прежнюю. Прибраться за собой, они, естественно, забыли.
Гвен с пустым лицом стояла, глядя на дела своих рук. Кажется, от мщения она ожидала чего-то иного. Наверное, удовлетворения. Ощущения правильности. Уверенности в том, что она поступила верно.
Но ничего этого не было. Просто к одной массовой казни прибавилась ещё одна. Количество трупов выросло вдвое, а в мире ничего не изменилось. Как не менялось все эти тысячи лет, пока человечество существует.
А вот Ангел откровенно наслаждался собственной мощью. Паренёк в последнее время нравился мне все меньше и меньше. Такое ощущение, что с каждым пробуждением ему сносит крышу все больше и больше. На почве возрастающего личного могущества, он дошёл уже до того, что начал играть с жертвами.
Во время бойни – а иначе то, что мы тут устроили, не назовёшь – Брайн не просто убивал противников. Нет, он с ними играл. Например, сперва отсекал полями руку или ногу, и лишь потом добивал покалеченных солдат.
Я с таким уже встречался – в прошлой жизни. Правда, там никакими суперсилами не пахло, но чем, скажите, мерзавец с огнестрелом отличается от такого же с телекинезом? Сила, безнаказанность, удовольствие от процесса – страшный коктейль. Надо будет за ним приглядывать.
Хорошо, что остальные члены нашего небольшого отряда не вели себя таким образом. По крайней мере, на дела рук своих, смотрели они без удовольствия.
– Хоп, Сердцеедки… Контроль. – скомандовал я. А когда никто из них не двинулся с места, надавил голосом. – Бегом! Вы что, хотите, чтобы кто-то из выживших дотянулся до рации и вызвал сюда авиаудар?
Сверхи неохотно двинулись к месту бойни. Можно было бы и Брайна отправить, но есть в армии принцип – не давать бойцу ту работу, которая ему нравится. Солдат должен страдать и превозмогать, иначе грош ему цена. Да и смотреть, как Бледный Ангел пластает своими невидимыми лезвиями мёртвые тела, не хотелось.
Я же остался рядом с Гвен. Положил руку на плечо. Почувствовал, как девушка вздрогнула. Настойчиво потянул и буквально против ее воли прижал к своей груди. Пару секунд она дёргалась, пытаясь освободиться, но вскоре затихла.
– Никогда больше так не делай. – проговорил я ей в макушку. – Решила убить врага – просто убей. Не нужно никому объяснять, зачем ты это делаешь. Все равно никто не поймёт.
– Я думала… – сдавленно прошептала Голубка. – что поступаю правильно. То, что они сделали в деревне… это было ужасно. Но мы…
– Верно. Мы поступили не лучше, чем они.
– Тогда, в чем вообще смысл?!
Ты ж моя девочка. Маленькая тепличная американская девочка. Да нет никакого смысла. Это война. Здесь правит целесообразность. Эффективность. Право сильного. И больше ничего.
– В том, что они мертвы, а мы живы. Это все, что тебе нужно знать. На войне нет хороших и плохих, света и тьмы. Есть мы, и есть они. Друзья и враги. Все остальное – это концепции мирного времени.
Глава 2. Зима в Баграме
Настойчивый зуммер телефона внутренней связи заставил ее болезненно поморщиться и открыть глаза. Сначала женщина решила, что ей даже заснуть не дали, но нет. Дали. Три часа.
– Старший группы резерва Зима слушает.
– Ты мне нужна, срочно!
Окелла. Нарушил собственное железное правило давать группе отдохнуть хотя бы шесть часов между вызовами.
– Состав стандартный? – женщина с безразличием отметила, как её эмоции бьются в толстый слой ледяного безразличия.
– Какая группа? Я же сказал: мне нужна ты! На КаПэ! И быстрее давай!
– Приказ не понят. – мысли со сна ворочались снулыми рыбами. – Прибыть на командный пункт? С целью?
– Проклятье… Твой Виктор объявился, так понятно?!
Трубка аппарата упала на пол, когда в кубрике уже никого не было. Только слой сразу же начавшего таять инея на полу.
Зима пронеслась по коридорам базы, сжимая перед собой воздух, чтобы снизить его сопротивления. Компрессионный перепад оставлял на стенах изморозь. На командный пункт она влетела буквально через минуту после звонка координатора.
– Где он?! Что с ним?!
– Не делай так больше, – негр встряхнулся, разбрасывая налипшие на пиджак снежинки. – Не знаю, как это вообще у тебя вышло. И знать не хочу.
В схожем с чернокожим кэкээсником положении оказались и офицеры, сидящие и стоящие за пультами. Голографический экран в центре нервно мигал, подавившись порцией непонятно откуда взявшегося снега. Шлюзовому входу, впрочем, было ещё хуже: насильно распахнутые створки так надёжно приморозило на направляющих, что электромоторы приводов только в пустую взвизгивали в попытках исправить ситуацию.
– Где Виктор?! – едва не вцепилась в воротник начальства сверх.
– В Афганистане, – темнокожий комитетчик предельно корректно отвёл от себя руки собеседницы. – Двадцать минут назад сам вышел к аэродрому рядом с Баграмом. Успокоилась?
– Почти, – девушка, которой на самом деле уже было далеко за восемьдесят, глубоко вздохнула. Позволила привычной ледяной маске, прячущей истинные эмоции, вернуться на лицо. – Спасибо, Василий, что сразу сообщил мне.
О небольшой интрижке, что случилась между легендарным советским сверхом и никому не известным новичком, высшее руководство знало прекрасно. Не то ведомство, где можно хранить тайны. Да Зима и не стремилась к этому.
«Чай не девица, чтобы смущаться близости с мужчиной. – думала она про себя. – Подумаешь, переспали разок!»
Но сколько бы она себя не обманывала, Глебов ей в душу запал крепко. И Окелла, кажется, это понимал лучшее её самой.
– Пожалуйста, – хмыкнул мужчина. Потом чуть наклонил голову и поинтересовался. – Люба, ты правда решила, что я тебя позвал только для того, чтобы поставить в известность о Глебове? Нет, правда?
– А что, отправишь за ним? Забирать его сюда, трогательно взяв за ручку? – лёгкое стервозное ехидство прорвалось сквозь ледяной покров.
Зиме и правда стало лучше. Не только психологически, но и физически. Будто камень с души скинули. Потому ответ оказался для неё неожиданным.
– За ручку, за ножку, связанным, без сознания. На крайний случай – мёртвым, – совершенно серьёзно поправил её темнокожий шеф. – Последнего лично мне не хотелось бы, но… у тебя карт-бланш. В том числе и на то, чтобы сбежать, прикрываясь персоналом на аэродроме. Ты меня поняла?