Сергей Плотников – Хозяин леса (страница 17)

И Пурре кончился.

Кьерк, он же Корявый, бывший добытчик, бывший бандит и бывший каторжанин, в ужасе наблюдал, как бледный юноша в пару ударов положил главаря Пурре и еще пару самых наглых, которых сразу за ним сунулся. Точно, непростой какой-то парень: Кьерк и выучки такой никогда не видел! Кто ж так дерется вообще⁈ У него кулаки, как у эльфийской гориллы, должно быть!

Как же, мать вашу, хорошо, что Кьерк не такой дебил, как эти прочие. Тоже придурок, иначе не ввязался бы во все эти темные делишки и не просрал бы все свои шансы — но хоть спрятаться вовремя догадался!

А вот остальные не догадались. Сейчас этот непонятный тип их ка-ак…

Однако парень не побежал добивать остальных. Наоборот, остановился, выпрямился, зачем-то оглядел свой левый кулак.

— Интеграция мышц на левой руке не совсем хорошо удалась, — сказал он. — Ощущается запаздывание.

— Ну извини, — раздался из полутьмы ворчливый голос. — Я старался, как мог.

— Ты отлично показал себя, — согласился юноша. — Но когда сопрягаешь ткани разных биологических видов, всегда возникают разные накладки. Каждый некроконструкт сугубо индивидуален, отладка никогда не прекращается… Только если работаешь на самом себе, постигаешь самые тонкие нюансы. Считается даже, что пока некромант жив, он не в состоянии стать настоящим мастером. Предрассудок, конечно.

«Некромант! — в ужасе понял Кьерк. — Так вот кто он такой! Мать вашу, вот я и встрял!! Ведь не просто ж убьет — поднимет, и буду на него пахать!»

Второй, тот, который ворчал, появился в круге света. Он, тоже легко, без видимого напряга, тащил за ворот тело Бешеного — одного из самых противных Кьерку подручных Пурре. Кьерк даже в такой ситуации порадовался, что этот гад не сбежал.

Второй охотник выглядел постарше, с обветренным лицом, легкой щетиной. Ширококостный, мощный мужик. И с металлическим копьем, притороченным за спиной! Не похоже, правда, что он его недавно снимал. Кому, дрянь такая, нужно металлическое копье в лесу⁈ Правда, что ли, его зажигательной смесью обливает?

— Я не видел вспышек, — сказал некромант.

— Я их не убивал, — пожал плечами здоровяк. — Просто усыпил. Чтобы тебе было проще работать. Их там еще семь штук. Вот. Ты жаловался, что у нас нет материала для немертвых слуг? Пожалуйста.

— Слабые когнитивные способности, — вздохнул некромант. — Носильщики — еще ладно, а кто станет ухаживать за лошадьми, пока мы будем в пещере?

— Там еще в кустах кто-то прячется, — равнодушно сказал здоровяк. — Мои волчки доложили. Этот поумнее, вроде.

— Хм. Вон в тех кустах?

Некромант развернулся и посмотрел словно бы прямо на Кьерка. Ничего более страшного, чем его лицо, белое в сумерках, Кьерк в жизни не видел.

Тот понял, что пора бежать.

Через секунду он ощутил, как на его щиколотке сомкнулись чьи-то зубы — и понял, что бежать уже поздно.

Причудливая все-таки магия в этом мире (точнее, в системе миров), не перестаю об этом думать. Некромантия больше всего похожа на мою родную и знакомую науку — ту науку, на переднем крае которой я в свое время мечтал работать. Магия Жизни тоже могла бы развиваться в ту сторону, но… по всей видимости, не нашлось достаточно увлеченных исследований. Или они нашлись, но не в этом мире; поглядим.

В стихийной магии тоже существуют какие-то научные школы и какие-то исследования, Метелица об этом краем уха слышала — но они все сосредоточены в старших мирах. Причем самые продвинутые исследования относятся именно к сфере магии Огня и проводятся под патронажем лично Императора. Благодаря им создаются новые порталы, осваиваются новые миры… и призываются жертвенные магии из других миров.

Однако вот насчет использования магии в быту, не-одаренными — шиш да маленько. Разумеется, жизнюки лечат всех. Разумеется, некромант может запрограммировать некрохимеру или некроконструкт так, чтобы те подчинялись не только создателю, но и своему хозяину. Разумеется, сам стихийный маг может использовать свою стихию в бытовых вопросах. Я спокойно подсвечиваю себе огоньком, когда нужно, разжигаю костры, сушу травы и вещи — а с некоторых пор, благодаря советам Игнис, освоил даже личный подогрев и перестал мерзнуть в холодную погоду. Так что теплая одежда мне теперь нужна только для конспирации.

Сама Игнис так же легко сушит на себе волосы этаким «феном» (видел я как-то, и, скажу я вам, при такой массе настолько красивых волос — зрелище прямо-таки завораживает!), создает приятный ветерок в жару, сдувает комаров и тому подобное. Но, например, зарядить стихийной магией какой-нибудь талисман, чтобы он зажигал костер или отпугивал комаров кому-то еще — дохлый номер. Такого не делается.

Однако магические талисманы все-таки существуют. Правда, они очень редки и применение у них специфическое. Их делают из кристаллов, как я подозреваю, вполне обычного химического состава, вроде кварцевых, но впитавших магию при своем формировании. А использовать их может только маг соответствующей стихии.

То есть, грубо говоря, кристалл Жизни может использовать только маг Жизни, кристалл Воздуха — только маг Воздуха. Но кристаллы Жизни и Смерти — огромная редкость, Метелица вообще сомневалась, что они по правде встречаются, а не «теоретически должны существовать». Тогда как стихийные кристаллы появляются более-менее часто. Их можно найти и даже добыть.

Обычные, плохо сформированные и имеющие какой-то цвет самоцветные кристаллы используют в различных алхимических эликсирах наряду с отдельными металлами вроде гольмия и александрита. Или того же мышьяка, хотя Бьер бы меня убил за причисление его к ряду металлов, несмотря на все его принципы… ладно, скажем так: наряду с другими неорганическими компонентами! Настоящие большие прозрачные магические кристаллы, особенно такие, которые встречаются не мелким крошевом в граните или другой породе, а образуют друзы, встречаются, понятное дело, куда как реже. Но вот их можно использовать для создания разнообразных высокоранговых стихийных амулетов.

— Про друзу кристаллов Огня мне рассказывал мэтр Лири, — объяснила нам Метелица, когда мы только планировали поход. — Точнее, показывал страницу в книге, которую получил из старших миров… Ох, что это была за книга! — Игнис усмехнулась. — Мне не разрешалось даже страницы в ней переворачивать, он делал это только сам, в перчатках! Так вот, там описывался амулет, созданный из цельной друзы огненного камня. Если маг Огня направит через нее поток магии Огня, то появится эффект молний! Возникнут мощнейшие разряды, способные плавить камень и металл. С таким амулетом даже слабый маг Огня станет разрушительным, словно идеальный маг… — то есть как ты, Влад! А уж на что ты станешь способным, я даже представить себе боюсь!

— Возможно, как раз для Влада с его мощью особой разницы и не будет… — задумчиво проговорил Бьер. — А может, и будет. Любопытно было бы взглянуть. С безопасного расстояния, разумеется.

— Хм, — задумался я. — Вообще-то плазма — это поток заряженных частиц. Для создания воздушного пробоя, то есть молнии, нужно просто снять и накопить заряд… Получается, того же эффекта можно достичь без всяких магических кристаллов. Берешь два электрода, анод и катод, пропускаешь поток пламени, чтобы один был в центре, а другой на краю струи. Если не будет паразитного стекания заряда, по идее, рано или поздно между электродами должна возникнуть вольтова дуга.

— Вроде почти все слова знакомы, но вот смысл от меня ускользнул. Единственное, что поняла: на это я бы точно стала смотреть только о-очень издали! — Игнис аж передернуло.

— Снова знания из твоего прежнего мира? — спросил Бьер.

— Ага. Надо будет попробовать на досуге… Ладно, возвращаясь к этой друзе. Мы же не для меня ее будем доставать, а на продажу?

— Да, — кивнула Метелица. — Если я представлю эту друзу Кругу стихийных магов и потребую, чтобы меня вписали в первую же заявку на предоставление услуг стихийного мага в старший мир, они не посмеют отказать! А таких заявок обычно одна-две в год все-таки бывают. Это, кстати, одна из причин, почему стихийников так мало! Двух-трех в год обычно все же находят новых — но их чуть ли не столько же в год отбывает в старшие миры. И возвращаются далеко не все!

— Ясно.

Мы вели этот разговор, расположившись в третьей комнате госпожи Вильсен. Одну спальню занимал я, другую — Игнис и Бьер, получивший тело медвежатника и с энтузиазмом занимавшийся его апгрейдом (при этом он без малейшего стеснения назначал самого себя учебным пособием, показывая мне разные секреты ремесла — ну и заодно пользуясь моей помощью в хирургических операциях, а то на себе многие вещи делать неудобно). Я немного опасался, что Метелица, после того, как Бьер снова станет полностью функциональным, к нему охладеет. Было у меня подозрение, что у нее комплекс спасительницы. Однако ничуть не бывало: судя по тому, как рано они запирались на ночь и с какой улыбочкой она постоянно ходила днем, у ребят шел прекрасный медовый месяц. Завидно. Даже у мертвеца личная жизнь, а у меня!..

Ну да ладно. Главное, что они жили вместе в одной комнате, а третья оказалась свободна под склад разного снаряжения и наше общее «штабное пространство». Вот там мы и обсуждали наши ближайшие планы, сидя прямо на полу — стульев тут не водилось, а кровать мы завалили нашим барахлом вроде хрупких алхимических склянок и арбалетов.