Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 770)

Приходить в себя было мучительно больно. Кожа горела, обожжённая эфирным пламенем, рот пересох, и язык еле ворочался во рту. Хорошо, что Таня наблюдала за мной: сразу дала напиться и то и дело меняла мне на лбу холодные компрессы.

— Ну и напугал ты меня, сударь! И одеяло спалил, оно теперь на сыр больше похоже.

Я только вздохнул и пожал плечами. Ну, извините, издержки профессии, никуда от этого не деться.

— Костя, а с твоим grand wand’ом всё в порядке? Ты его как на пол уронил, так он дребезжит постоянно, словно укатиться хочет.

— М?

— Сейчас подам его тебе.

— Н-н-нет!

Перевернувшись, я свесился к кровати и протянул руку к Последнему доводу. Ну вот! И у grand wand’а такие же проблемы, как и у меня, даже дымок от него начинает идти! Накопители переполнились, а сила всё прёт и прёт. Эдак он начнёт делать экстренные сбросы эфира и устроит какую-нибудь пакость. Нет, так дело не пойдёт!

Обмотав ладони остатками одеяла, я поднял нагревшийся посох. И с сожалением начал его развинчивать. Моя догадка оказалась верной: стоило разъединить части grand wand’а, как сила перестала в него литься. На всякий случай я собрал его обратно и убедился, что источник эфира никуда не делся. Ну что же, значит, буду хранить его в разобранном виде. Неудобно, конечно, но других вариантов пока нет.

Остаток ночи, дождавшись, когда Таня заснёт, я провёл «общаясь» с Божедомским вертепом. Худшие опасения не оправдались — магический конструкт даже не обратил внимания, что у меня пропал Талант некроманта. Он был завязан на мою личность, а как я буду подпитывать его силой, было безразлично. Если соберу достаточно эфирной «пряжи», то смогу легко его вызвать.

Но отзывать его с корабля мне не хотелось. Он отлично справлялся со своей задачей. Плавал по Средиземному морю, ловил одинокие османские корабли, грабил и топил их без зазрения совести. Даже умудрялся чинить корпус и оснастку, каннибализируя захваченные посудины. Награбленных ценностей за прошедшие годы накопилась целая гора, которую Вертеп прятал на крохотном необитаемом острове. Там постоянно дежурило несколько «ручек», прогонявших случайно приставших к берегу рыбаков. Впрочем, последние несколько лет туда никто не заплывал — остров считался проклятым и наводил ужас на моряков.

Я приказал Вертепу срочно прибыть в Александрию и принять нашу компанию на борт. Ну и по дороге, если подвернётся случай, добыть для нас припасы и воду. В самом деле, не покупать же всё это, если можно честно взять как законную добычу. Если уж Россия воюет с османами, то будем считать это моим каперским вкладом в боевые действия.

С Джафаром я легко договорился, что мы покинем Египет через десять дней. Пока Божедомский вертеп боролся со штормом где-то на западе, я каждый день надевал корону и проверял, как выполняется проект Мраморного пролива. И скажу честно — я отлично всё сделал. Местные жители бежали, едва берег начал уходить под воду, а Константинополь опустел уже на третий день. Не осталось ни жителей, ни стражи, ни султана с его гаремом и приближёнными. Только мародёры грабили оставшиеся ценности, но их было совершенно не жалко.

На девятый день в порту Александрии случилась паника. На рейде появился корабль под чёрным флагом с белым отпечатком ладони. Здешние моряки отлично знали, кто или, вернее, что плавает под этим стягом. И увидев корабль, решили, что «руки шайтана» решили пограбить порт, ну и город заодно. Купцы срочно стали увозить товар, моряки бежали прочь, и только дети сбегались на пристань, чтобы посмотреть на загадочный корабль.

— Твоя работа, ибн Платон? — спросил Джафар, пряча улыбку. — Можешь не отвечать, я и так знаю. Скажи честно, ты на этом корабле собираешься плыть?

— Почему нет? Мои «волшебные руки» легко отвезут меня куда нужно. И не будут при этом мешать наслаждаться морем, ругаясь и крича дурными голосами.

Колдун поцокал языком, выразил восхищение высокой магией и одобрил мой выбор. Но подниматься на корабль, чтобы посмотреть на «руки», не стал.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, ибн Платон. Но в следующий раз уже я буду удивлять тебя чудесами!

— Жизнь длинная, дружище, так что встретимся обязательно. Постарайся сберечь свою голову и не суйся в политику.

— Если бы это было возможно! — он поднял руки к небу. — Что ты, что я — маги, и нам никуда не деться от этого проклятья. Вот увидишь: как только ты вернёшься на родину — и по твою душу сразу же прибежит какой-нибудь визирь в меховом халате.

— Меховой халат называется шуба, — я рассмеялся. — И сомневаюсь, что прибежит. Меня слишком долго не было, и обо мне, скорее всего, забыли.

— Ты можешь думать, как угодно, ибн Платон, но я опытнее тебя в таких делах и точно говорю. Жди визиря в этой вашей шубе.

— Хорошо, так и сделаю.

Мы обнялись, и я оставил его на берегу, смешного и в то же время грозного мамлюкского колдуна. Надо будет потом попробовать сманить его в Алеутское княжество — хороших магов там будет не хватать, а такой универсал мне бы очень пригодился.

Нам не везло с ветром, и путь до бывших Дарданелл занял почти две недели. Процесс «затопления» пока не закончился: берега ещё оседали под действием Знаков. В воздухе периодически разносился низкий утробный стон — это гудела сама земля, погружаясь в морскую пучину. Море было покрыто сетчатой рябью волн, а над водой носились целые стаи кричащих птиц.

Но самое больше потрясение ждало меня на месте бывшего Константинополя. Город уже ушёл под воду, и даже крыш утонувших зданий не было видно. Но кое-что всё-таки сохранилось. На высокой скале посреди моря стоял Собор Святой Софии. На него, по какой-то странной прихоти, не подействовала моя магия, и он пережил великий город. Минареты, пристроенные османами, рухнули, и величественное здание предстало перед нами в своём первозданном виде. Волны бились о скалу с бессильной яростью, а Собор взирал на них со смиренным спокойствием, будто зная, что переживёт любой катаклизм.

— Доброе знамение, Константин Платонович, — улыбнулся Киж, разглядывая чудо, — вот увидите, дома вас встретят как героя.

Глава 25

Плеть

— Нет. Никто не должен знать, что я к этому причастен.

— Как⁈ — Киж искренне удивился. — Мы же с ними воюем. А вы — бац! — столицу им утопили, проливы убрали. Это же…

— Никому, Дмитрий Иванович. Ни единого слова.

— Но почему?

— Больше десяти лет прошло. За это время многое могло измениться и наверняка изменилось. Неизвестно, какие политические расклады в Петербурге и кто сейчас в фаворе у императрицы. И я не хочу выносить на публику, что у меня есть такое мощное оружие.

Киж посуровел, прищурился и спросил:

— У вас дурные предчувствия, Константин Платонович?

Я отвернулся, переведя взгляд на Собор.

— Ничего такого, Дмитрий Иванович. Просто беспокоюсь, что в России случилось, пока меня не было.

— Зря вы беспокоитесь, Константин Платонович. На Марью Алексевну и Лукиана вполне можно положиться. А в столице у вас есть Гришка Орлов и этот, тайный который.

— Шешковский?

— Он самый. А ещё Бобров с Сашкой! Они точно за вас, что бы ни случилось.

— Кто знает, Дмитрий Иванович, кто знает, — я пожал плечами. — Меня слишком долго не было.

— Бросьте! Вот увидите, всё будет в порядке.

Через два дня корабль прошёл мимо Керчи, занятой русскими войсками. В вечерних сумерках я видел российские флаги и наших солдат на берегу. Но кораблей на рейде не было, и мы проскользнули никем не остановленные. А на следующее утро наше судно поднялось по Дону, и мы высадились в порту возле крепости Святого Димитрия Ростовского.

Едва сошли на берег, я приказал Божедомскому вертепу уходить и возвращаться в Средиземное море. Погрузить на борт золото из тайника на острове и ждать дальнейших указаний. В зависимости от того, в каком состоянии я найду свои дела, корабль должен будет пойти или в Петербург, или в Алеутское княжество.

Корабль наделал много шума в порту. Буквально через пять минут у пристани появились солдаты. Их командир, безусый подпоручик, оказался несколько обескуражен, не понимал, кто мы такие, но настроен был решительно. Для острастки сразу же приказал солдатам взять нашу компанию под прицел.

— Что здесь происходит?

На пристани появился всадник — майор с суровым взглядом и мужественным лицом. Едва заметив меня, он гаркнул:

— Отставить! — спрыгнул с коня и бросился ко мне. — Константин Платонович, неужели это вы⁈

Я всмотрелся в его лицо и вспомнил. Франкфурт-на-Одере, холм Мюльберг, атаки пруссаков — и молоденький прапорщик, держащий магический щит над орудием, несмотря на ранение.

— Саблин?

— Так точно, ваше сиятельство!

Меня и раньше мало волновали сословные условности, а встретив старого боевого товарища, я тем более на них наплевал и обнял Саблина. После того боя прапорщика увезли в госпиталь, и я потерял его из виду.

— Всё, как вы сказали тогда, Константин Платонович. Жив, дети растут, только до полковника не успел дослужиться.

— Успеешь ещё, какие твои годы!

Саблин тактично не стал спрашивать о моём неожиданном появлении, откуда я прибыл и почему щеголяю в восточном наряде. Он отвёз нас в единственную приличную гостиницу и буквально выбил для нас номера у хозяина.

— Война, — пояснил он, — а через нас идут эшелоны для армии в Крыму. Так много офицеров, что даже в частных домах останавливаются.