Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 656)

Неприятности в Павлово продолжились и после отъезда Боброва. Дважды мастеровых, направлявшихся в Нижний Новгород, пытались грабить. Но опричники были начеку, присматривали за дорогами и легко разогнали бандитов. Ущерба почти не было, если не считать пары выбитых зубов у одного из крепостных и украденный бочонок с медовухой. Увы, поймать разбойников не представлялось возможным — те отлично ориентировались в лесах и с лёгкостью уходили от погони. Но одного из нападавших опознали как конюха помещика Перерепенко.

— А третьего дня столкнулись с Довгочхунскими. — Петров скорчил недовольную гримасу. — Они рощу стали рубить, хотя их уже три раза предупреждали, что она наша. Мы крестьян прогнали, так и пяти минут не прошло, как сам помещик явился с челядью. Вооружённые все «огнебоями» и пиками, человек тридцать, не меньше. Довгочхун орать стал, что это его земля и он будет делать всё, что хочет. Грозил всех перестрелять, чуть от злости не лопался.

— До стрельбы не дошло?

Опричник покачал головой.

— Как Пётр Данилович приказал, мы первые не начинали. А у этих кишка тонка, только грозить могут.

— Ещё что-то было?

Петров наморщил лоб и помотал головой.

— Вроде всё. Только в деревне пожар вчера случился. Мастерская, что Пётр Данилович поставил, ночью загорелась. Хорошо, углядели вовремя да сразу тушить кинулись.

Мы с Бобровым переглянулись. Готов поспорить, не само оно загорелось. Наверняка поджог устроили!

— Та-а-ак, — я отбарабанил пальцами на столе первые такты Преображенского марша. — Далеко до усадьбы этого Довгочуха?

— Довгочхуна, — поправил меня Бобров, — вёрст десять будет.

— Светлячок, — я посмотрел на девушку, — пусть люди закончат обед и сразу же прогуляемся, навестим этого милейшего человека. Иван, — я повернулся к Петрову, — ты своих тоже бери, поедем большой компанией.

— Оружие?

— Брать. Если нас плохо примут — немного постреляем.

Петров широко оскалился, показав крупные зубы.

— Сделаем, ваше сиятельство. Разрешите выполнять?

— Действуйте.

Петров и Светлячок тут же встали из-за стола и вышли.

— Костя, может, не стоит так резко? — спросил Бобров. — Зачем лишние жертвы, ты их вроде пугать хотел.

— Не переживай, я знаю, что делаю. Дорогим соседям надо преподать урок хороших манер, а ты сам знаешь — любой урок в школе начинается с розг.

— Но ты же в своей школе запретил пороть детей!

— Так то мои люди, они доброе слово понимают. А эти судари мне чужие, и жалеть я их не собираюсь.

Глава 20

Два помещика

На «прогулку» мы выехали верхом большой дружной компанией человек в тридцать. Приятно, знаете ли, заглянуть в гости к соседям в сопровождении улыбчивых вооружённых людей. Если не пробовали, то очень рекомендую такой формат общения. Даже самый нелюдимый хам становится вежливым и приветливым.

Опричников я разделил на три отряда. Один под командованием Светлячка, другой Петрова, ну и себе оставил пять человек, приказав им прикрывать Боброва. Он у нас не слишком боевой, а о своей безопасности я как-нибудь сам позабочусь. Серьёзных угроз я не ожидал, но даже временному отряду лучше иметь чёткую командную вертикаль, а не шататься толпой.

Пока мы ехали через Павлово, нашу кавалькаду сопровождала стайка ребятишек-орчат, с гиканьем нёсшихся рядом. Некоторые гарцевали на палках, изображавших лошадей, и размахивали прутиками вместо сабель. Да уж, мальчишки всегда остаются мальчишками, какой бы век ни стоял на дворе. На околице я козырнул им, приложив пальцы к треуголке. Чем вызвал бурю восторгов и криков.

Дорога отвернула от берега и змеёй заползла в лесок.

— Туда — дорога на Муром, — пояснил Бобров на развилке, — а вон там, в версте, жгут уголь для кузниц. Я приказал поставить нормальные печи из кирпича, чтобы не терять дёготь.

Лес поредел, пыльная дорога нырнула в ложбинку, тут же забралась на пригорок, и перед нами расстелился неширокий луг. На другой его стороне белой стеной стоял березняк, среди которого суетились маленькие фигурки. Оттуда же доносились звонкие удары, будто стволы долбила стая дятлов-переростков.

— Вот скоты! — Петров в полный голос добавил ещё пару крепких выражений, помянув родственников соседских помещиков и свои близкие отношения с ними. — Опять наш лес валят! Константин Платонович, разрешите, мы их…

— Спокойно, сейчас разберёмся. Иван, бери людей и обойди их слева. Светлячок, ты со своими — справа. Постарайтесь окружить, чтобы никто не ушёл.

Опричники разделились и молча разошлись в стороны. Я подождал минут десять, тронул пятками коня и кивнул Боброву.

— Поехали, посмотрим, кто ворует мой лес.

Мы неспешно потрусили через луг в сторону березняка. В предвкушении отмщения своих мучений Бобров ухмылялся с нескрываемым злорадством. Бесконечные нападки и пакости сумели довести до ручки даже добрейшего Петра.

Нас заметили поздно, шагов за пятьдесят, если не меньше. Крестьяне заволновались, стали что-то кричать и показывать на нас пальцем. А затем чохом кинулись прочь. Но буквально через минуту, обнаружив, что их окружают вооружённые всадники, заметались между деревьями. Тонким голосом завопила какая-то баба, затесавшаяся среди мужиков:

— Батюшки! Убивают!

А кольцо опричников сжималось всё туже. Неудачливые дровосеки подняли топоры, но в ответ защёлкали взводимые курки «огнебоев». Топоры полетели в траву, а крестьяне разом бухнулись на колени. Внутренним чутьём они узнали во мне главного и стали умолять:

— Пощади, барин!

— Невиноватые мы!

— Вот те крест, не по своей воле пришли!

Я окинул их суровым взглядом и спросил:

— Кто вам позволил валить мой лес?

Крестьяне снова заголосили.

— Пожалей, барин!

— Дети малые по лавкам сидят!

— Это всё барин, Иван Иванович!

— Велел: рубите всё, нам нужнее.

— Сказывал, что вас, барин, уже и в живых-то нет!

Мы переглянулись с Бобровым. Хорошенькое дельце, однако.

— На каторгу их, — зло рубанул Пётр, — за покушение на чужую собственность.

— Барин! — крестьяне подняли вой. — Не губи, барин!

Наказывать крепостных я не собирался. Ну, правда, какой спрос с подневольных бедолаг? Мне нужны не они, а их хозяин…

Будто услышав мои мысли, вселенная тотчас откликнулась. В березняк ворвался десяток всадников, разрывая круг моих опричников.

Впереди скакал худощавый дядька лет за сорок с жёлчным лицом и ртом в форме буквы ижица. Весь перекошенный от гнева, он размахивал пистолетом, держа его за ствол. То ли перепутал от возмущения, то ли не умел нормально обращаться с оружием.

— Перерепенко, — подсказал Бобров, — собственной персоной.

— Ты был прав. Рожа та ещё.

Следом за помещиком следовали вооружённые чем попало слуги, видимо, изображая его опричников. Только сразу было видно — не бойцы, разбегутся при первых же выстрелах.

— Кто посмел⁈ Запорю!

Перерепенко так вращал глазами, словно у него было косоглазие крайней степени. С таким диким взглядом ему надо выступать с бродячим цирком, показывая себя за деньги. Отбоя от зрителей не будет!

— Удавлю! Кто моих людей тронул? На конюшне до смерти…

Я не собирался слушать завывания. Послал лошадь вперёд и оказался лицом к лицу с Перерепенко.

— Ага! Так вот кто на мою землю непрошенный пожаловал! Ну я тебя!

На моей ладони возник яркий всполох, готовый сорваться ему в лицо.

— Урусов!

Перерепенко взвизгнул по-бабьи и швырнул в меня пистолет. Развернул коня и кинулся прочь, раздавая удары плёткой своим же слугам, дабы расчистить дорогу.