Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 647)

Туман вокруг сделался ледяным и стал похожим на снежную метель.

— Та, что приходит ко всем, не различая нищего и царя, святого и грешника. Неподкупная и нелицеприятная. Неизбежная и милосердная, всегда приходящая в свой срок.

Холод коснулся меня, заползая в самое сердце.

— Я — Великая Уравнительница.

Разом наваждение пропало. Хозяйка сидела рядом и устало смотрела куда-то в непроглядный туман.

— Это тяжёлая работа, человечек. Века и века я провожу души через туман, не давая заблудиться. Миллионы и миллионы уходят туда, откуда нет возврата. И лишь с единицами есть о чём перемолвиться словом, чьи истории я хотела бы выслушать.

Неожиданно повернулась и посмотрела на меня с усмешкой.

— Однажды, когда я поведу тебя через туман, ты расскажешь мне всё с самого начала. В твоей истории много интересных поворотов. Ведь так, бродяга?

Я кивнул, и Хозяйка отвернулась, снова уставившись в туман.

— По уговору я должна отвести на ту сторону всех мёртвых в свой срок. Мне обещана немалая награда за этот труд. И поверь, я делаю её на совесть, без отдыха и выходных.

Она несколько секунд помолчала, сжав губы, а затем в её голосе появилась злость.

— Павшие нарушают порядок. Глупые бывшие божки, они крадут души и обворовывают мёртвых, надеясь вернуть себе власть. Спорят с Его волей, не желая принимать поражение.

— Можно вопрос? — я вклинился в паузу. — Что значит — крадут души и воруют у мёртвых?

— Павшие часть своей силы раздали людям в виде Таланта. Если он достаточно силён, эти божки могут напрямую достучаться до носителя. Соблазняя силой, богатством и вечной жизнью, Павшие делают такого человека проводником своей воли. Помнишь, ты привёл ко мне такого, Елагина? Или твоя испанка…

— Да, конечно.

— Такие души ускользают от меня и попадают прямиком к Павшим. Вот только никакого посмертия и перерождения для них не будет. Божки пожирают души, питая себя и набираясь силы. Такая же участь постигла ту душу, что ты вёл ко мне, а перехватила Исида.

Меня передёрнуло от воспоминания. Да уж, незавидная участь.

— Я сегодня уже говорила: Павшие не могут убивать живых. Раньше они использовали для этого жрецов, а сейчас носителей Талантов. Когда такой человек убивает кого-либо с помощью своей магии, Павшие воруют у мертвеца часть силы, продлевая жизнь исполнителю и самим себе. Именно поэтому все Таланты должны умереть, а Павшие изгнаны во тьму внешнюю.

— А когда я…

— Когда ты убиваешь? — Хозяйка усмехнулась. — Нет, бродяга, ты ничего не воруешь. Мне не нужно грабить покойников, а твой Талант вовсе не часть моей силы.

— Что же он тогда?

— Попробуй догадаться сам. Это твоё домашнее задание. А сейчас тебе пора возвращаться, это место не предназначено для живых. Но я разрешаю приходить сюда иногда и задавать вопросы.

Я моргнул от неожиданно налетевшего тумана и очнулся в дормезе. Напротив спала Таня, тихо сопя и ничего не подозревая о Павших, Хозяйке и моих догадках об Анубисе.

Дорожная скука подступила ко мне, села рядом и принялась тяжело вздыхать, пялиться в окно и ныть, что ей нечем заняться. К счастью, я вовремя вспомнил о книгах, найденных Шешковским в Либерее. Вытащил свёрток из саквояжа, развернул и стал разбираться, что же такое попало мне в руки.

Первый том оказался евхологионом — сборником молитв на все случаи жизни. Утренние, вечерние, благодарственные, о выздоровлении и прочие. При этом написан он был века три назад, да ещё и на греческом. Подождать пару веков — и он станет настоящей библиографической ценностью. А сейчас поставлю его на полку в библиотеке, и пусть стоит.

На греческом была и вторая книга. Но не художественная или духовная, а бухгалтерская. Неизвестный автор не пользовался двойной записью, а просто записывал, сколько средств потрачено, сколько получено, и раз на десяток страниц подводил промежуточные итоги. При этом частенько ошибался в расчётах, а иногда жульничал, исправляя цифры и подгоняя суммы. Я чуть не вывернул челюсть от зевоты, продираясь через строчки с записями: сколько оливкового масла куплено, сколько ткани, сколько заплачено работникам на виноградниках. Кажется, владелец книги был управляющим поместья и неплохо обворовывал хозяев. Уж не знаю, зачем эту книгу привезли из Византии, но никакой пользы я в ней не увидел. И решил подарить её Лаврентию Палычу, вдруг ему будет интересна история бухучёта.

А вот третья книга неожиданно меня увлекла. Написана она была на латыни и представляла собой дневник «фокусника». Выдающийся деланный маг путешествовал по Европе и развлекал богатую публику хитро придуманными «чудесами». Зрители частенько были дворянами, и безымянному автору приходилось серьёзно напрягаться, чтобы показать нечто, что не повторишь с помощью Таланта. Судя по записям, некоторые «фокусы» он готовил неделями, придумывая мудрёные связки Знаков, выписывая их на игральных картах и другом реквизите.

Разбирая иносказательные описания Знаков и Печатей, я угадал некоторые интересные конструкции. Скажем, колода карт, которая показывала загаданную зрителем карту. Никакой ментальной магии, исключительно расчёт и немного обмана. При этом колода сама себя тасовала, шлёпала картами по столу и выделывала забавные кульбиты. Если будет свободное время, надо и мне наколдовать подобную штуку. Или подкинуть в качестве задачки для тренировки своим ученикам — пусть развлекаются с пользой.

Последние годы, описанные в дневнике, «фокусник» провёл в Константинополе. И даже удостоился чести показать свои умения перед византийским императором. Жаль, что автор не упомянул имени правителя, так что я не смог вычислить, в каком году это случилось. Для выступления перед высочайшим зрителем безымянный маг подготовил «фокус» с доставанием зайца из рыцарского шлема. Он жаловался, что зачаровывать этот шлем и ящик, где сидел зверёк, пришлось почти два месяца кряду, чтобы набрать достаточное количество эфира.

Представление удалось, и довольный император наградил автора рукописи. Тот купил дом, а на остаток средств открыл лавку, где стал торговать амулетами и редкими специями. Когда дело пошло, «фокусник» бросил устраивать представления, удачно женился на богатой вдове и больше не занимался «ерундой», став почтенным горожанином.

Дочитав книгу, я только покачал головой. На мой вкус, финал получился грустный: променять высокое искусство на судьбу лавочника — что может быть хуже. Нет, чисто по-человечески я его понимаю, но, как маг, одобрить не могу.

Сунув книгу обратно в саквояж, я поправил одеяло, укрывающее Таню, и собрался сам немного подремать. Но тут меня будто стукнуло что-то изнутри, и я полез за дневником. Нашёл описание «фокуса» с зайцем и перечитал ещё раз. Не может быть!

Если автор не врал, то животное действительно перемещалось с помощью магии в рыцарский шлем, откуда его и доставали на потеху публики. Как такое может быть? Телепортация? Но ведь всем известно, что она невозможна! Я точно помню, в Сорбонне было запрещено писать научные труды на эту тему, а любого, пытавшегося заговорить о телепортации, подняли бы на смех. Помнится, авалонский философ-монах Уильям Оккам даже издал по этому вопросу целую книгу «Вопросы невозможности», где разнёс идею телепортации в клочья. И даже вывел тезис «Не перемещай сущности вне пространства», вошедший во все учебники.

Выходит, «фокусник» выдумал? Решил прихвастнуть перед читателем? Да нет, вряд ли. Или учёные умы ошибались, а безвестный деланный маг решил невозможную задачу? Может, он не знал, что телепортироваться нельзя, оттого и сделал рабочую установку перемещения?

Я снова вгрызся в текст, вчитываясь в подробности и пытаясь расшифровать, какие же связки Знаков и Печатей использовал фокусник.

Увы, конкретного рецепта получить я не смог. Примерная схема для обмена массой в самых общих чертах у меня сложилась, но вот деталей не хватало. Нужна была куча экспериментов, разработка хоть какой-то теории и построение прототипа телепорта, прежде чем можно было бы с уверенностью утверждать: «фокусник» совершил прорыв в деланной магии или это мистификация, шутка, записанная несколько веков назад. И скажу честно, я больше склонялся к последнему.

Рассказывать Тане о находке в книге я не стал. И уж точно не собирался бросать всё и «изобретать вечный двигатель». Будет свободное время — посижу, подумаю, нарисую схему, сооружу пробный образец. Но исключительно как упражнение для ума, когда совсем нечем заняться.

За окном промелькнуло село Архангел, за ним Крукодиловка, а затем и Злобино. Дормез нырнул в берёзовую рощицу, отделяющую село от усадьбы, и у меня даже сердце ёкнуло. Дома! Я дома! Господи, кто бы знал, как я соскучился по старому особняку, своему кабинету, мастерским и тренировочным камням у леса. А ещё больше по людям, живущим тут. По Марье Алексевне с её арфой и ночным музицированем, Настасье Филипповне, Ксюшке, Лаврентию Палычу и старому ворчуну Лукиану, успевшему стать мне учителем. Ну и чуть-чуть по остальным: опричникам, ученикам, фальшивой француженке Агнес де Кюрис и другим. Я безумно рад, что не променял их на столичную жизнь.

Сюрприза не получилось, да и не могло получиться. Когда в доме сильный колдун, то тебя почуют за версту. А в усадьбе их было двое, плюс Киж, который чувствовал моё местоположение. Так что, когда дормез подъехал к крыльцу, там уже стояла многочисленная делегация встречающих.