Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 161)
— Ничего, — сказал я, хлопнув его по плечу. — Обойдемся. Мои девочки стоят десятерых верных людей каждая, сам знаешь.
— Рагна — даже сотни, наверное, — серьезно согласился он. — Возможно, и Мириэль тоже, я ее в бою почти не видел.
— Надеюсь, что и не увидишь, — вздохнул я. — Но насчет десятка — это да, я поскромничал.
Вот такой у нас вышел разговор. Я еще подумал: вот интересно, когда я упомянул старую партию, Мишель не добавил, что Кэтрин не хватает тоже. Может быть, сумел наконец-то ее отпустить.
Я бы не сумел на его месте. У меня бы и десять лет спустя рана кровоточила. Но то я. Все люди разные. Мне безумно повезло, что я имею роскошь не выбирать между любовью и долгом… или между любовью и любовью, если уж на то пошло.
Вместе с Рагной я спустился в отведенную нам каюту — относительно большую и относительно удобную, даже с широкой кроватью, — вытянулся на койке.
— Ложись ко мне, — попросил я, похлопав кровать рядом. — Понимаю, что ты спать не будешь, но я так вымотался… Если не обниму кого-нибудь, долго буду ворочаться и не засну.
— Дома я бы подложила тебе Рея, — усмехнулась Рагна, послушно вытягиваясь возле меня и кладя голову мне на грудь. — А сама пошла бы в лабораторию.
— Скучаю по нему, — пробормотал я. — И по Лене. И по Лиде. А по Сашке не скучаю, несколько месяцев без этого дебошира — благословение!
— Врешь, — сказала Рагна.
— Вру… — согласился я. Прижал ее крепче — и заснул.
Так началось наше морское путешествие.
Первые недели природа, погода и обстоятельства в целом словно бы задались целью воздать нам за тяжелую работу последних лет и действительно устроить небольшой отпуск.
Синее-синее небо, синее-синее море, яркое солнце… Я жалел только об одном: что местные нравы не позволяют скинуть рубашку или вовсе раздеться до трусов и поваляться на палубе в шезлонге. То есть это было было бы возможно, будь на корабле из женщин только наемницы или ученые магессы вроде моих жен! Но присутствие высшей аристократки Хелены задавало свои нормы. Да и палуба была маловата для шезлонгов и прогулок! В длину наше судно насчитывало метров тридцать — кажется, что много, но на деле шагу нельзя было ступить, чтобы не помешать палубной команде. Площадка на корме — занята вахтенным офицером, на носу гальюн рядом, там вечно трафик. Единственная более-менее свободная площадка в середине палубы между грот-мачтой и фок-мачтой, но именно там помещались шлюпки!
Впрочем, иногда наш капитан, Элиас Гранд, иногда специально объявлял матросам время отдыха и запрещал показываться на палубе кроме крайней необходимости, чтобы принцесса и ее свита — в число которой попали и мы с женами — могла поразмять ноги. Также когда капитан находился на юте, он иногда приглашал меня с девочками или Хелену или всех вместе составить ему компанию. Выглядело это так: прибегал вестовой матрос и говорил что-то вроде: «Капитан просит вас любезно составить ему компанию, полюбоваться превосходными видами, если вы располагаете свободным временем». В отсутствии приглашения на ют соваться было нельзя: не принято. Кстати, отклонять приглашение капитана тоже было не принято, несмотря на мой баронский титул — единственным извинением считалось дурное самочувствие или тошнота. (Я ни разу не воспользовался этой отговоркой: во-первых, меня не тошнило, во-вторых, возможность постоять на палубе и поглазеть вокруг, особенно если на горизонте показывался берег — это и правда ценно, и в-третьих, капитан оказался интересным собеседником!) Я еще удивился таким довольно-таки строгим порядкам на купеческом судне, но потом узнал, что в прямом смысле экипаж судна не является торговцами и вообще
Дело обстояло так: королевство ни с кем не воевало, поскольку других королевств рядом не было, но пираты все-таки имелись — поэтому все торговые корабли также хорошо вооружались. Хемпстеды, однако, вовсе не хотели отдавать торговцам в руки приватную армию, пусть даже «заточенную» для водных, а не для сухопутных сражений! Поэтому все моряки состояли на королевской службе — Эдвардсы или другие торговые фамилии их просто нанимали. Наш капитан оказался даже дворянином, хоть и нетитулованным. И ничего, нормально работал на Эдвардсов уже лет десять, несмотря на местные сословные заморочки.
Вопреки опасениям Хелены, никто из матросов не оказался засланным боевиком и не прибежал среди ночи убивать ее или маленького Миша. И сам Миш не выпал за борт и вообще не доставлял особых хлопот: мальчик был куда дисциплинированнее и послушнее моего Сашки, ходил везде за ручку с мамой или няней, серьезно смотрел по сторонам огромными глазищами. Мне, честно говоря, быстро стало его жалко: по мне так пацан в его возрасте должен везде лезть, всюду бегать и всячески все нарушать. Но лезть со своим ценным мнением к Хелене и няньке не стал, тем более, что Хелена, на мой вкус, была замечательной матерью — ласковой и внимательной. Вот нянька Камилла проявляла слишком много строгости к мальчишке, я бы ее заменил. Но Хелена почему-то почти всегда шла у грымзы на поводу. Может быть, у высших аристократов принято так муштровать детей с самого рождения?
Как бы то ни было, на корабле спокойствие и воспитанность мальчика оказались очень кстати. Сашку, чувствую, мы бы уже в первые два часа трижды сняли с клотика мачты и дважды выловили бы из-за борта!
Несколько раз за эти две недели мы на ботике сплавали на флагман, отобедать с Мишелем и адмиралом нашей флотилии. На фрегате у Мишеля оказалось еще теснее, чем у нас — больше вооружения, больше команда! Сразу стало понятно, почему он отправил жену на другой корабль. На флагмане самую большую каюту отдали Бэзилу, Мишель спал там же. Принцессе просто места бы не нашлось!
Кстати, с Бэзилом мы тоже поладили — еще зимой, когда всей семьей гостили в столице. Хороший парень, даже очень хороший. Правда, не знаю, каким он станет королем: на мой взгляд, правитель должен проявлять определенную моральную гибкость, а Бэзил в свои четырнадцать лет казался мне даже слишком честным и принципиальным. С другой стороны, в четырнадцать лет и нужно таким быть — если бы он
Я даже перемолвился на эту тему с Мишелем.
— Да, — вздохнул он, — странно, наверное, слышать такое от Посвященного Света — но принц Бэзил действительно слишком романтик!
— От тебя — не странно, — улыбнулся я.
— Уж не знаю, комплимент это или нет… Я пытаюсь привить мальчику чуть больше прагматизма, но не всегда удается. Видишь ли, придворная среда уж слишком грязная. Он очень успешно от всего этого закрывается — возможно даже, чересчур успешно… Ему бы реальной жизни хлебнуть побольше. Возможно, путешествие поможет. Поглядим.
Помолчав немного, Мишель очень осторожно добавил:
— Знаешь, если бы не сходство Бэзила с отцом… а они действительно очень похожи… Я бы иногда задавался вопросом, откуда он такой взялся. Он в некоторых отношениях идеальный юноша, без страха и упрека, как герой рыцарских романов. Честный, совестливый, умный, храбрый, даже сострадательный. Эта его наивность — единственный его серьезный недостаток. Правда, для будущего правителя действительно очень серьезный! Как и кто, интересно, его воспитывал до семи лет?
— А он только в семь лет появился при дворе? — удивился я.
— То-то и оно. Сам он рассказывает, что жил в каком-то «лесном домике», но толком не помнит, с кем и как все это происходило. Как отрезало, — Мишель вздохнул. — Мать свою тоже не помнит. Ты бы видел, какие ставки по всему двору делают на этот счет! Вплоть до того, что Его величество тайком сходил в другой мир и упросил вырастить себе искусственного ребенка с использованием своего семени.
— А кстати, идеальный вариант для целей престолонаследия, — приподнял я брови. — Правда, тогда ему стоило бы сказать об этом королеве, чтобы она не ревновала и не третировала парня.
— Вот-вот.
Так проходило наше путешествие: честно говоря, довольно скучно! Хотя отдохнуть я отдохнул и наконец-то даже выспался. А Мириэль и Рагна, по их собственным словам, наигрались с Хеленой и Колином в настольные игры на всю оставшуюся жизнь!
С настольными играми вышло так: мои жены захватили с собой небольшую шахматную доску (Рагна) и колоду карт (Мириэль), чтобы коротать время. И выяснилось, что Хелена не умеет играть ни в то, ни другое! Разумеется, и карты, и шахматы она видела при дворе, но играть — нет, это считалось неприличным для принцессы. А когда она уже стала графиней, Мишелю и в голову не пришло ее обучить.
Мои девчонки тут же ликвидировали этот провал, и принцесса оказалась чуть ли не игроманкой! Я тоже немного добавил от себя, воспроизведя по памяти (и частично допридумав) несколько простеньких настолок с кубиками. Кубики нам легко сделал корабельный плотник.
Помню, была у меня когда-то мысль покорить здешний рынок с настольными играми, как и положено попаданцу, но забылась за хлопотами. Однако свою «минуту оваций» я все-таки сорвал, пусть и у более малой аудитории. Что еще оказалось очень ценным: в самую простенькую настолку смог играть маленький Миш, который тоже очень скучал. Я даже придумал сюжет детской игры с приключениями говорящих зверушек — и она, внезапно, оказалась самой популярной, хотя Хелена и мягко заметила мне потом: «Андрей, вы, безусловно, очень талантливы, и ваша игра замечательно развлекает, но… приучать ребенка, что дикие звери могут говорить и при этом бывают дружелюбны — не самая лучшая идея! Любая говорящая нечисть, которая может встретиться в наших лесах, как правило, съела довольно много людей, чтобы обрести подобие разума…»