Сергей Плотников – Архимаг с Терры (страница 35)

Вчера, когда после окончания разговора с Мастером Пустоты, мы обсуждали наши планы — можно ли все-таки эвакуироваться на Афину, она же Железная Терра, и если можно, то какие меры предосторожности следует принять, чтобы нас не обнаружили и не навязали бой. И вот посреди разговора у меня зачесалось плечо, я неловко повернулся — и нечаянно поймал взгляд Аркадия. Так-то он говорил спокойно, иронизировал, пусть и мрачновато, как всегда в последнее время, улыбался. Но тут он то ли забыл себя проконтролировать, то ли решил, что на него никто не смотрит и расслабился на секунду. И лицо у него было… Ну вот Вальтрен сейчас точно описал. Смеющегося Жнеца начального периода активности я видел только на фотографиях, и то черно-белых — но очень похоже. Ледяная готовность убивать и умирать, можно по очереди, потом воскреснуть и повторить. И больше ничего.

Понятно, что если бы он остался таким, то до сегодняшнего дня не дожил бы.

Тогда я и понял: все, нефиг тянуть, откладывать и ждать подходящего момента. Пора с ним поговорить.

Но тут возникла другая проблема: Аркадий словно бы почувствовал, что я хочу вызвать его на откровенный разговор, и вот уже два дня… Ну, не то чтобы меня избегал, а, скажем так, уворачивался от приватной беседы. Со всей присущей ему изобретательностью, причем так, что со стороны не подкопаешься.

— Насчет причин ты тоже мне подскажешь? — спросил я.

Вальтрен пожал плечами.

— Ну, кое-что лежит на поверхности. Во-первых, он винит себя за то, что мы оказались здесь в ловушке. Во-вторых, сама местная система слишком сильно напоминает Проклятье, которое он столько лет не без успеха ломал — и доломал таки. Ты знаешь, какой ценой. А теперь, с его точки зрения, все снова. В-третьих, местные все же к нему обращаются как к рабу. Это не имеет значения в городе или во время покупок на рынке, это почти не играет роли во время переговоров со старшими рабами, но… — он вздохнул. — Когда сталкиваемся со свободными магами, все же иногда проскальзывает. Мне терпеть это, мягко говоря, непросто. А уж ему…

— Как проскальзывает? — тихо спросил я. — Вас оскорбляют? Физически?

— Да нет, мы же «рабы безумного архимага со Старой Терры», — усмехнулся Вальтрен. — Нас все уже в лицо знают. И потом, даже с маскировкой виден большой резерв, нас считают, как бы это сказать, боевыми невольниками и опасаются связываться. Просто… Смотрят сквозь нас, скажем так. Всякие нюансы речи. Мой отец от одной такой высокомерной ухмылки пришел бы в ярость и зарубил бы нахала… — Вальтрен вздохнул. — Аркадий немного похож на шестого герцога Вайна по темпераменту, но лучше себя контролирует. Однако и он начинает сдавать. В частности, у него падает внимательность. Вспоминая Кельна — помнишь, я тебе говорил, что Аркадий должен был бы повести себя с мальчиком более чутко?

— Помню, — кивнул я.

О Кельне мы говорили недели три назад, сразу после того, как Вальтрен «перехватил» у меня мальца. Аркадий тоже пришелся к слову.

Я начал разговор с восхищенного вопроса: «Как это ты догадался вмешаться?» — имея в виду его гениальную идею насчет пажа. Благодаря тому, что Вальтрен появился в рубке в нужный момент и с нужными словами, нам легко удалось допросить мальчика и пристроить его к делу без лишнего напряга для всех и без срыва рабочего расписания.

На что Вальтрен ответил: «Жалко стало парня. Вы над ним нависали, как великаны! Он, небось, думал, что вы его съедите сейчас».

«В смысле, великаны? Ты, вообще-то, выше меня!»

«Ненамного. И хотя бы не похож на тяжеловооруженного рыцаря без доспехов!»

Возразить было нечего: я и в самом деле слегка перекомпенсировал детский тщедушный вид. В смысле, хорошая годная мускулатура вообще полезна боевому магу, и при изучении боевых искусств мышцы неизбежно отрастают. Но я слегка увлекся в какой-то момент, а потом искреннее восхищение девочек заставило эту форму «а-ля фитнес-тренер» поддерживать. Хотя до Мурата Исмаилова или до Аркадия после прокачки Теневой магией мне все равно далеко, да и не стремлюсь я их перещеголять, тут Вальтрен зря. Что я ему и сказал.

На это Вальтрен вздохнул и продолжил объяснять: «Кир, ты просто не понимаешь, что я имею в виду. Не отдаешь себе отчета, насколько сильное производишь впечатление! Потому что вырос в современной технической цивилизации. Вот тебе простой пример. Что ты подумаешь, если встретишь на улице всадника в полном доспехе, на боевой лошади?» «Что где-то рядом снимают кино». «Именно. А между тем во времена моего рождения для любого пешего без длинной пики в руках такая встреча — что с самой Смертью столкнуться. От одоспешенного рыцаря не убежать. Отбиться и почти без шансов — тоже почти без шансов. „Мне конец! Творец, отведи беду!“ — вот мысли пешего. Страшно, даже когда собственный отец выехал перед тобой и ласково заговаривает! — Вальтрен улыбнулся какому-то своему воспоминанию. — Потому что ребенок, выросший при феодальной формации, очень сильно чувствует свою уязвимость. Ты же производишь впечатление посильнее, чем доспешный рыцарь! Даже с маскировкой сияешь, как звезда — особенно на фоне местных! Не говоря уже о твоей пресловутой харизме.»

О какой такой харизме речь?.. Впрочем, девочки мне тоже что-то подобное говорили. И Аркадий упоминал — но давно, лет уже пять-шесть назад.

«Что касается меня, — продолжал Вальтрен, — то у меня, конечно, тоже яркий резерв, это да. И физически я, мягко говоря, не выгляжу слабаком. Но у меня выше голос, мягче черты лица, меньше руки. Ребенок это считывает хотя бы подсознательно. Ладно, я не удивлен, что ты сам не обратил внимание, насколько вы с Аркадием угрожающие фигуры, особенно в комплекте и для детского сознания! Ты вообще что чужие, что свои физические характеристики считываешь, кажется, только как статы в компьютерной игрушке… Если речь не идет о женщинах, разумеется, — тут Вальтрен улыбнулся. — Или, говоря в более лестных для тебя выражениях, ты не придаешь значения телам — только душам. Однако Аркадий той же невнимательностью не отличается, мог бы сообразить! И либо затеять свою обычную клоунаду, которая, как правило, расслабляет детей, либо позвать кого-то менее угрожающего. Что ж, пришлось мне брать на себя эту роль…».

Да, Аркадий действительно мог бы сообразить. Уж что-что, а сотню способов успокоить нервного подростка он еще в бытность свою аналитиком Службы изучил! А еще он мог бы зайти ко мне и Ксантиппе на кофе, когда я звал его на днях обсудить кое-какие магические приемы. Или ласково пообщаться с маленькой Лилией, которой, по-моему, уже все члены нашей экспедиции, кроме него, надарили игрушек и сладостей — почти все родители, почти все скучают по оставленным дома семьям! Или отправиться с Димой Соколовым и Женей Чмыревым на вылазку по метакосмическим окрестностям Цветка, чтобы изучить особенности местной фауны, они его приглашали, я в курсе. В общем, много чего он мог сделать. Тот Аркадий Весёлов, которого я знал, непременно сделал бы. Еще и меня бы ругал за излишнюю серьезность и развлекаться бы вытаскивал!

Неужели его так придавило лидерство?.. Кто мне когда-то говорил, что Аркадию пришлось научиться командовать поневоле, а так нет для него ничего более трудного — Бастрыкин или сам мой двуличный друг?

— Короче говоря, его надо спасать, — сказал Вальтрен. — По-моему, в этот раз он не способен выбраться самостоятельно.

— Спасать от чего? — хмуро спросил я. — От лишнего груза ответственности? Так вроде я с него уже снял все, что можно.

И действительно, когда я только стал архистратигом, мне показалось, что Аркадий повеселел. Во всяком случае, слегка расслабился и прекратил «выкать» старым друзьям. Но эффект оказался недостаточным.

— Не знаю, — сказал Вальтрен. — Если бы знал, уже бы принял меры сам. Мне кажется, что дома ему точно полегчает. Но домой еще надо добраться. А с таким настроением, как у него сейчас — можешь сам вообразить, какие риски это добавляет!

— Даже не хочу воображать, — отрезал я. — Ладно. Пусть сам скажет. Спасибо за этот разговор, Валь, я теперь вижу проблему четче.

— Всегда пожалуйста… — Вальтрен помолчал и неожиданно произнес: — Знаешь, давно хотел тебе рассказать, да вот как-то к слову не приходилось. Когда я был ребенком, в Вайне считалось, что хороший срок жизни — сорок или сорок пять лет. Ты уже увидел своих детей взрослыми, понянчил внуков, но еще здоров и крепок. Самое время, чтобы получить мечом в сердце или топором по башке! — он хмыкнул. — Одно время я искренне горевал, что переживу всех, кого люблю. Потом, к счастью, обнаружил, что у долгой жизни куда больше преимуществ, чем недостатков. Например, откажись я в свое время от моего меча, не дожил бы до рождения любимого поэта, — я хотел было спросить, кто у Вальтрена любимый поэт, но не стал: с шансами услышал бы ник одного из каких-то малоизвестных нишевых реперов, которых терпеть не могу. Тем более, он продолжал говорить. — Не посмотрел бы в глаза создателям Проклятья. Не встретил бы мою жену. И — не подружился бы с такими изумительными типами, как вы с Аркадием. Вы даже в моей обширной коллекции незабываемых встреч стоите особняком! Очень дорожу отношениями с вами. А за тобой, Кир, готов следовать, куда прикажешь. Не только потому, что ты сейчас архистратиг экспедиции. В принципе.