Сергей Плотников – Архимаг с Терры (страница 34)

Мы переглянулись.

— И это плохо, потому что у Мастера Стратига изуверские методы обучения? — уточнил Вальтрен.

— Это плохо, потому что он в процессе обучения часто превращает своих учеников в рабов, — отрезал Амон Бореат. — Или убивает их непосильными задачами. Он мог бы шантажировать Энея и меня судьбой мальчика! Поэтому Эней сразу сказал Виоле: «Не соглашайся ни за что, мы придумаем, как удовлетворить твой клан!» Но Виола то ли не поверила ему, то ли даже хотела, чтобы сын прошел ту же школу, что и она… Как бы то ни было, она взяла мальчика и отвела его к Мастеру Стратигу. Мы с женой и сыном попытались его отбить — сперва через Мастера Равновесия, потом силой. Виола, опомнившись, тоже в последний момент выступила на нашей стороне, но это уже не смогло переломить ситуацию. Дальнейшее стало достоянием всего Цветка. С тех пор я скрываюсь по углам, опасаюсь нос высунуть из норы, пока Стратиг на Цветке! К счастью, он частенько отбывает как наемник на тот или иной мир Ойкумены — вот как сейчас. Больше рассказывать мне нечего.

— Кто-то из вашей семьи жив, — вдруг сказал Аркадий. — Жена или внук. Или оба. Только их имена вы не упомянули в своем рассказе.

— Еще я не назвал сына Фаддея, — усмехнулся Амон Бореат. — А его, кстати, зовут Онуфрий. Просто не хотел утомлять вас ненужными подробностями. Если вы думаете, что я приверженец мнения, что якобы зная имя можно наложить на человека неснимаемый гиас, то нет. Да и многие на Цветке знают их имена! Мою жену звали Елена, внука — Гидеон.

Аркадий ничего не сказал на это. Какое-то время они поиграли в гляделки, потом Мастер Пустоты со вздохом сказал:

— Хорошо, они живы. Могу я рассчитывать на политическое убежище для них тоже?

— Безусловно, — ответил я. — Орден в таких случаях не отказывает. Хотя ваш статус как одного из авторов Проклятья может вызвать некоторые проблемы. Но, думаю, Аркадий и наш Великий Магистр придумают, как вас медийно подать.

— Придумаем, — пообещал наш собственный стратиг. — Я уже представляю весь этот вой на болотах от мировой общественности!

— Простите, вы о чем? — удивился Амон Бореат.

— Цивилизационные отличия, не берите в голову, — пояснил ему Вальтрен. — В ваше время правитель вынужден был выходить на балкон и заигрывать с чернью, пользуясь собственным красноречием. Сейчас на Терре правитель выступает на всю планету с помощью дальней связи, а речи для него пишут специальные люди. Задачи же для этих специальных людей формулируют господа вроде Аркадия.

Товарищ магистра народного здоровья в длительной командировке вежливо поклонился.

— Проблема, вообще говоря, в другом, — продолжил я, как будто и не было этого отвлечения. — А именно — как и куда бежать. Мы не собирались задерживаться здесь до следующего прилета Кита. Слишком долго. А чем дольше мы тут, тем больше риск неприятностей. Союз с вами, мастер Бореат, — это шанс обойти систему безопасности Цветка с помощью свернутого пространства, так что, думаю, погоню мы сможем теперь стряхнуть. А вот с пунктом назначения проблемы. Мы планировали отправиться на ближайшую к станции планету, которую для картографов Терры назвали Афиной. Той, которая лежит в двух неделях пути Зверя-горы отсюда. Но из ваших слов складывается впечатление, что все ближайшие к станции планеты давно колонизированы. Само по себе это не беда: мы планировали прятаться в незаселенных областях или вообще в метакосмосе рядом с планетой. Но готовы ли вы на такой риск вместе с нами?

— Ближайшая к Цветку планета, та, что в двух неделях по маршруту зверя-горы? — переспросил Амон Бореат неверящим тоном. — Это Железная Терра! Она не очень густо населена, это верно. Но они выращивают там ездовых драконов. Вы не сумеете скрыться на ней. И рядом в метакосмосе не сумеете. Драконы ведь то и дело летают в Междумирье, им это нужно, чтобы не заболеть от жизни на планете. Рано или поздно кто-нибудь вас заметит, доложит Онуфрию Стерарию — и тот навяжет вам бой!

Глава 13

Психология убийцы

К Вальтрену я явился за час до отбоя. Точнее, собирался явиться — и в итоге столкнулся с последним герцогом Ордена в коридоре рядом с нашей дверью.

— О, привет, — сказал я. — Ты-то мне и нужен. По важному делу поговорить хочу.

— Я тоже к тебе иду, и тоже, что характерно, по важному делу, — улыбнулся он. — Ты же один сегодня, так? Саня на Мегаплатформе дежурит?

— Ты же сам это расписание составлял, — я отворил для него дверь. — Прошу. Можно и у меня поболтать, нет смысла плестись к тебе через весь замок…

— Тем более у меня там сегодня спит Кельн, — кивнул Вальтрен, заходя.

— Я думал, ты его отдельно поселил, — удивился я, притворяя дверь.

Подумал и на всякий случай создал простенькое свернутое пространство сразу за порогом. Комнату целиком я бы пока не взялся вывести за пределы стандартных трех измерений, но создать для тех, кто вдруг откроет дверь, альтернативный выход в другое помещение — запросто. Мастер Пустоты оказался хорошим учителем. Особенно для Сани и Виктора Саврасова, которых древний маг быстро выделил в отдельную группу. Но даже я, вынужденный освежать свои математические знания к каждому занятию, кое-что усвоил. Раз уж важный разговор, пусть нас никто не побеспокоит.

— Попытался поселить… — тем временем Вальтрен начал отвечать на вопрос про Кельна. — На вторую ночь нашел его у себя под дверью. В итоге постелил ему матрас рядом с кроватью, все-таки теплее, чем в коридоре… Надо будет до дома его от этого отучить. Леди Кресайн — образец невозмутимости и радушия, но, боюсь, такая компания в спальне переполнит даже бездонную чашу ее терпения.

— Заведешь по оросскому обычаю двойные апартаменты, и пусть мальчик спит в наружной комнате, — посоветовал я в порядке трепа. — А сам в спальне пространство сворачивай, чтобы ничего не слышно было.

— Тоже вариант, — согласился наш протостратиг. — Или сплавлю его тебе в школу. Пусть для начала привыкает спать в общежитии, для него психологически это будет проще.

— Да, хорошая идея, — кивнул я. — Так ты о Кельне поговорить хотел?

Я приглашающим жестом показал ему на единственный стул, сам сел на кровать.

— Нет, Кельна мы вроде уже обсудили, — покачал он головой. — Никаких значимых изменений с нашего последнего разговора не произошло. Парень понемногу привыкает, становится смелее. Лалия хорошо придумала, организовать им с Лилией мини-школу и учить вместе. Оба оттаивают. Опять же, Кельну против гордости отставать от такой малышки, так что он старается. Делает успехи. Нет, я пришел обсудить с тобой другого проблемного ребенка… Правда, бывшего.

— Аркадия, — кивнул я. — Тоже к тебе за этим шел.

Мы переглянулись, и я понял, что можно подробно не объяснять. Но все же сказал на всякий случай:

— Я до последнего был не уверен, но, похоже, это не просто тоска по жене и детям. Он… Не могу сказать «изменился», потому что этот тип все время поворачивается разными сторонами! Но тут он как-то… — я поморщился, подбирая слова. — Блин, не знаю! Была бы Леонида здесь, было бы проще.

— Хорошо, что ее здесь нет, — покачал головой Вальтрен. — Он хотя бы в своей комнате может не притворяться.

— Он что, перед ней тоже играет? — удивился я. — Да нет. У них хорошие, искренние отношения.

Вальтрен вздохнул.

— Боюсь, что не совсем. У нее с ним — да. У него с ней… Я не так уверен. Впрочем, я стараюсь не лезть в семейную жизнь своих друзей! Видишь ли, я специально выбирал себе супругу, с которой будет максимально легко ладить, и моя ставка оправдалась. Но даже при этих условиях мне хватает своих домашних проблем! Боюсь даже вообразить, что происходит, например, у тебя.

Я пожал плечами.

— А у меня ничего не происходит, все прекрасно. Все проблемы решаются в рабочем порядке. Или, чаще, девчонки их решают сами и ставят меня в известность. Мне приходится тушить пожары только в исключительных случаях.

— Вот именно, — чуть улыбнулся последний герцог Ордена. — Так вот у Аркадия, похоже, все еще прекраснее. В смысле, они живут душа в душу и изо всех сил стараются не доставлять друг другу никаких хлопот.

Я попытался себе это представить. Внезапно это очень неплохо легло на то, что я знаю о Весёловых. Сразу вспомнились усталые и напуганные глаза Леониды, когда она расспрашивала меня о мерах безопасности на Мегаплатформе — непосредственно перед тем, как нас в пещере камнями завалило.

— Занимательно звучит, если приложить на брак, которому пятнадцать лет, — наконец сказал я.

— А ты приложи это к дружбе, которой двадцать пять, — с некоторой иронией заметил Вальтрен, — будет еще занимательнее.

Мы помолчали.

— А если ты хочешь формулировку того, что происходит с нашим общим другом, вот тебе художественный образ, — вдруг сказал Вальтрен. — Он становится все больше похож не на Аркадия Весёлова, которого мы знаем. И даже не на высокопоставленного орденского чиновника, которым ему приходится довольно подолгу бывать. А на взрослую версию Смеющегося Жнеца. Причем в своей самой мрачной итерации. Примерно таким он был, когда мы только познакомились. Адекватность после двухлетнего кровавого загула он уже себе вернул, умение радоваться жизни — еще нет.

— Да, — медленно произнес я. — Очень похоже.

Все-таки Вальтрен куда более тонкий психолог, чем я. Он куда наблюдательнее, чем даже Аркадий, который неплох, как практик, когда-надо кем-то проманипулировать, но при анализе человеческих побуждений частенько садится в лужу. Очень точно протостратиг выразил мои ощущения.