Сергей Петров – Мастер (страница 3)

Сегодняшняя встреча всколыхнула душу и, несмотря на то, что до очередного кризиса еще далеко, эмоциональное состояние было неустойчиво. Его лихорадило, и в этом не виноват ливень, под который он все-таки попал. Тот незнакомец, что-то в нем есть от того прошлого, что помутило разум бедного поэта и привело в лечебницу. Иван одновременно и пугался этой встречи, и тут же инстинктивно понимал, что она ему необходима для того, что бы проснуться. Ведь все это время после выхода из больницы, он практически спал. Как мог забыть, как позволил себе успокоиться и признать, что все происшедшее с ним является сном, между тем, как напротив, сном являлась вся его жизнь до той встречи.

Где сейчас этот человек? Тот, кто ему рассказал о Понтии Пилате. Иван вспомнил их последнюю встречу в больнице. Они пришли вместе, он и его спутница. Какая же она красивая, Иван до сих пор чувствовал поцелуй ее холодных губ у себя на лбу. Бушевала страшная гроза. Мастер просил не писать стихов, а написать продолжение.

Продолжение… О чем? Да и сможет ли? Он же – не Мастер. И теперь этот незнакомец. Его совет начать писать. Совпадение? Случайность? Иван улыбнулся, вспомнив ту фразу Волонда, которая показалась ему тогда абсурдной: «кирпич ни с того ни с сего случайно на голову кому угодно не падает». Берлиоз поплатился за свое неверие. Стоит ли сомневаться и повторять его ошибку? Дождь перестал барабанить по стеклам, в комнате посветлело. Невесело вздохнув, Иван вышел на балкон. Гроза прошла, дождь прекратился. Улицы снова ожили. Появились прохожие, загнанные непогодой в подъезды и магазины. Иван давно уже один. Сначала это даже нравилось ему, но сейчас одиночество угнетало. Теперь он был бы рад любому живому существу. С женой, как-то сразу все пошло не так. И порою, сам не понимал, как вообще рядом с ним оказалась это крикливое, истеричное, лишенное какой-либо логики создание. После признания его душевно больным, все окончательно осложнилось, хотя теперь они, по меньшей мере, находились в равном психологическом состоянии. Оба были по-своему больны, только в отличие от него, ее считали нормальной. В тот момент, когда он покинул лечебницу, жена покинула его, уведомив его об этом официально, и по истечении, определенного законом времени, их недолгий брак был успешно расторгнут. После развода Иван жил в квартире, которая досталась ему наперекор фамилии, когда он был еще подающим надежды поэтом Иваном Бездомным.

По странной случайности или же на это наложили печать определенные события, темой его диссертации был не кто иной, как тот, кого Пилат послал на казнь. Иван был убежден, что тот вариант библии, который мы имеем сейчас, в лучшем случае неполон, в худшем – не верен. Библия написана языком символов, которые не следует понимать буквально. Также нет определенно никаких сведений, где был Христос до 33 лет. В библии описан лишь последний эпизод жизни с момента въезда в Иерусалим до распятия на кресте. Где же он был с 12 лет до этих событий? Нет, теперь уже Иван не ставил под сомнения очевидность самого факта существования Христа. История с Берлиозом его многому научила. Мастер лишь подтвердил то, что он услышал тогда на Патриарших прудах. Его тревожило сейчас другое, одна мысль не давала ему покоя. Он не понимал, во имя чего произошло распятие. Если целью является искупление грехов человечества кровью спасителя, то после самого акта распятия мы должны быть чисты и безгрешны. Между тем, вот уже почти две тысячи лет спустя человечество не выглядит чище и лучше. Урок прошел даром? Жертва была напрасна? Что же пошло не так? И должен ли был распят тот, кто пришел спасти? Кто победил? Добро или зло? Бог в лице мессии или дьявол – в лице фарисеев?

Глава IV.Встреча

Избежать дождя не удалось. Пока она выбиралась из парка, ливень уже бушевал в полную силу. Лолита промокла до нитки. Ее ситцевое платье, наполнившись влагой, прилипло к телу, соблазнительно обрисовав его прекрасные контуры. Редкие прохожие, прикрываясь на бегу от проливного дождя всем, чем придется, спасались на остановках и в магазинах. Квартира находилась рядом, но бежать уже не имело никакого смысла, поскольку на ней не было сухого места. Тогда она сняла туфли и с наслаждением зашлепала босыми ногами по мокрому, разогретому дневным зноем, асфальту. Ну вот и дом. Заходить не хотелось. Квартира пуста, а обычные домашние заботы в отсутствии мужа, временно стали неактуальны. Она посмотрела на свой балкон: ну конечно, все белье промокло. А на другом, облокотившись о поручни, стоял сосед по лестничной клетке. Кажется, его зовут Иван Николаевич. Говорят, что его бросила жена. По крайней мере, так утверждают «бабульки», а уж они-то знают все. Ему было на вид лет сорок. Они здоровались из вежливости, как обычно приветствуют друг друга живущие на одной площадке и, вынужденные ежедневно встречаться по необходимости. Ей казалось, что он несчастен. Взгляд его был всегда отсутствующим, и при встречах не останавливался на ней, а как бы проходил сквозь нее. Лолиту это не то, чтобы оскорбляло, но, во всяком случае, раздражало, одновременно вызывая резкое любопытство, чисто женское. Она привыкла к вниманию незнакомых мужчин, которые старались при встрече уловить ее взгляд, оценить ее фигурку и с восхищением оборачивались вслед. Этот был другой. Может он женоненавистник? Лолита ухмыльнулась, вспомнив, что его бросила жена.

Ну что ж, достаточно правильных поступков. Сегодня она узнает тайну этого человека, и Лолита решительно направилась к подъезду. «Погранзастава» не спала. Старушки смолкли на мгновение, затем заохали по поводу мокрого платья и босых ног. Лолита накинула туфли и вошла в подъезд. Квартира соседа была под №18. Она собралась с духом и позвонила. Звонок был протяжный и тонкий. Долго никто не подходил и, вспомнив, что хозяин на балконе, позвонила еще раз. Наконец, послышались неторопливые шаги, скрип замка и дверь отворилась. Он выглядел удивленным и даже испуганным, глаза смотрели неуверенно, вопросительно. Видно было, что этот человек не привык к гостям, если они вообще его посещают. Еще секунда и он спрячется, убежит, в крайнем случае, закроет дверь. Этого она допустить не могла.

–Извините, я Ваша соседка. Дверь. Дверь, закрылась, а я в магазин, а тут – дождь… Лолита злилась на то, что запинается, мало того, краснеет. – И я совсем промокла…, – выдохнула она.

Иван, словно проснувшись, впервые взглянул на девушку. Да это же его соседка. Он и раньше видел ее. Вечно спешащую, опаздывающую куда-то, торопливо кивающую ему в знак приветствия в пролетах лестниц, либо при выходе из квартиры. Но теперь она совсем другая. Ярко-красное, влажное от прошедшего дождя платье, плотно облегало ее тело, подчеркивая малейшие изгибы. Губы алого цвета сливались с цветом платья. Карие, чуть раскосые глаза смотрели смущенно и одновременно дерзко. Он удивился, что раньше этого не замечал.

– Да, да входите, пожалуйста! – запоздало сказал Иван. И отступил в сторону, пропуская Лолиту вперед.

Лолита шагнула в квартиру, поражаясь своей, то ли наглости, то ли глупости, а может и тому и другому вместе. Если бы кто-нибудь сказал ей, что она замужняя женщина, вот так просто постучится к незнакомому мужчине, то не за что не поверила. Но сегодня уже много сделано такого, о чем Лолита и помыслить не могла. И нужно сказать, что ей это нравилось.

Отношения с женским полом у Ивана всегда были сложными. Он не мог принять того, что суть их в обычном жизни сводится к заключению брака, в целях выполнения определенной миссии по произведению себе подобных, то есть детей. Такой подход, характерный для большинства гомо сапиенс, он не только не воспринимал, но полагал, что это унижает человека и мало чем отличает от обыкновенного животного. Брак окончательно утвердил его в этой мысли. Исключением из правил могла быть любовь. Только это бессмертное чувство не подлежит приспособлению к общепринятому закону социума, поэтому и не выживает на этой грешной земле. Тут он скорее был согласен с философом Платоном, который утверждал, что у каждого человека должна быть своя половина, обретя которую он становится единым целым. Однако найти свою половину в этой жизни чрезвычайно трудно. В глубине души он жаждал этой встречи и надеялся на чудо. Поэтому наверное так завидовал Мастеру.

В квартире было светлей, чем на площадке перед дверью, и Иван смог лучше рассмотреть незваную гостью. Девушка действительно была красива, в ее облике сквозило что-то восточное. Ее красота не местная, а дикая, какая-то азиатская. От нее веяло ветром, степью и свободой. Мягкие бархатные глаза смотрели теперь спокойно и оценивающе.

Хозяин квартиры оказался вовсе не таким, каким она себе его представляла. Карие глаза, в которых ни без удовольствия, прочитала удивленное восхищение, то останавливались на ней, то, встречаясь с ее глазами, убегали куда-то в сторону, словно впервые видели эту квартиру. И все-таки он оценивал ее: смущенно, тайно, без той доли нахальства и пошлости, которая довольно часто проскальзывала во взглядах иных, знакомых ей мужчин.

Обстановка в комнате была спартанской. Большую ее часть занимали книжные полки доверху, заполненные томами. Они были повсюду. Так, что из жизненного пространства, свободного от литературы, оставался старенький диван и небольшой письменный стол с поржавевшей настольной лампой.