Сергей Петров – Красный казак Автономов (страница 2)
В 1887 году у доски одноклассного станичного училища Усть-Быстрянской станицы появляется и его 17-летняя супруга, Елизавета Ивановна Автономова (в девичестве – Хлебникова). И до 1891-го они учительствуют вместе. А за год до своего трудоустройства, в 1886-м, она там же, в Усть-Быстрянской, родила ему первого сына – Петра. Такую информацию содержит книга «Генеалогия и семейная история Донского казачества. Ивановы и другие», составленная С. В. Корягиным на основе приложений к журналу «Донская волна» 1918–1919 гг.
Но где же всё-таки родился Автономов Александр?
С учетом «энциклопедического» года рождения (1890), с братом Петром они должны были быть в самом буквальном смысле земляками. Усть-Быстрянская! Разве могут быть вопросы? Разумеется, нет! Если «энциклопедический год»… верен.
Усомниться в его правильности вынудили меня несколько документов, обнаруженных в фондах Государственного архива Ростовской области. Это, прежде всего, прошение губернского секретаря И. П. Автономова[4] «областному Войска донского предводителю дворянства от 30 января 1912 года выдать ему удостоверение для предоставления училищному начальству». Такое удостоверение ему было необходимо для того, чтобы зачислить в женскую гимназию дочь Елену для обучения за казённый счёт. Прошение сопровождалось своего рода справкой, за подписью «12 благородных лиц», в которой было написано, что в настоящее время с Исидором Павловичем проживают жена и шестеро детей в возрасте «от 10 до 19 лет» (остальные трое – Пётр, Павел и Евгения жили уже самостоятельно). И в качестве одного из чад (без ссылок, к сожалению, на возраст) указывается «гимназист Александр».
Если документ датирован 1912 годом, то «гимназисту Александру» 1890 г. р. должно было быть 22 или 23? Но другого сына Александра у Исидора Павловича не было. А «12 благородных лиц» удостоверяли, что живут с губернским секретарём шесть детей «от 10 до 19 лет».
Это – он. И ему 19. Этот вывод можно сделать, сопоставив прошение с личным делом Е. И. Автономовой, а также воспоминаниями некоторых участников Гражданской войны, из которых выходит, что среди тех самых «шестерых» детей (Александр, Мария, Екатерина, Нина, Елена, Сергей), Саша – старший, Серёжа – младший, сёстры – между ними.
В то же время цифра «19» применительно к Александру может вызвать и удивление. Не слишком ли для гимназиста? Ведь в Новочеркасской войсковой гимназии учились восемь лет, начиная с десяти…
Нет, не слишком. «Начиная с десяти» не означало «поступить в десять».
Его племянник М. Б. Сербич в том самом интервью говорил, что Автономов учился в Новочеркасской войсковой гимназии уже в 1905-м. При этом племянник приводит любопытную биографическую деталь. Во время восстания на броненосце «Князь Потемкин Таврический» (июнь 1905-го. –
«Кто-то донес начальству, – воспроизводит журналист слова Сербича, – что гимназист Александр Автономов в знак протеста осквернил портрет царя смачным плевком… С гимназией Саше пришлось расстаться…»
Далее следует, что какое-то время Саша самообразовывался, а потом отцу, благодаря известности в педагогических кругах, удалось устроить сына в юнкерское училище. В этом месте, очевидно, журналист не так понял интервьюируемого. На 1912-й Александр – гимназист, вряд ли он мог вернуться туда после юнкерского училища. Отец, скорее всего, мог поспособствовать его восстановлению в гимназии, «проведя» через Новочеркасский казачий кадетский корпус.
Таким образом, 19-летний возраст «гимназиста Александра» объясняется не только возможным поступлением в гимназию после 10 лет, но и «простоем» в обучении из-за исключения.
…Итак, с годом рождения более-менее понятно. Или 1893 год или 1894-й.
Попробуем теперь разобраться с местом.
«Александр Исидорович Автономов, – уверяет нас один из его сослуживцев, Крутоголов Фёдор Фёдорович, – родился в Новочеркасске».
Той же версии придерживался веком позже историк Иван Иванович Дедов, автор статьи «Главком Кубано-Черноморской республики А. И. Автономов». Рассказывая о детстве Александра Исидоровича, он ссылался на воспоминания участника Гражданской войны Ильи Григорьевича Алешкина, что служил в 1918-м в Пятигорске и находился в прямом подчинении Автономова.
Опровергнуть их версии трудно. Ещё сложнее – согласиться с ними.
Возвращаемся к Памятным книжкам Области Войска Донского. И в 1889-м, и в 1890-м, и в 1891 годах родители – народные учителя в Усть-Быстрянской. В 1893-м Исидор Павлович уже числится учителем в станице Усть-Белокалитвенская, и по 1896 год жены Елизаветы среди учителей нет. Супруга вернется к работе (и то на время) в 1887 году, уже в Грушевской.
Возможно, Александр родился в станице Каменская. Она всё-таки была малой родиной Исидора Павловича, и Елизавета могла уехать рожать «под крыло родителей мужа», как это было в 1889-м: Павел Автономов был рождён в Каменской, хотя папа и мама его работали в Усть-Быстрянской.
Да, тогда она родила и вернулась. На этот же раз о возвращении по каким-то причинам речи не шло. Елизавета Ивановна временно переселилась в Каменскую, супруг, чтобы быть ближе, переехал учительствовать в Усть-Белокалитвенскую, не найдя, видимо, на малой родине работы. Обе эти станицы входили в один, Донецкий, округ.
Усть-Белокалитвенскую, кстати, тоже не стоит «сбрасывать со счетов». Чуть позже вы убедитесь, что и она вполне обоснованно может претендовать на место, где родился наш герой, не только потому что отец его трудился в ней.
Обратимся к детству и отрочеству Александра.
Воспитывался он в духе истинной казачьей демократии, такой, какой её мог представлять себе образованный и интеллигентный человек.
«Вся нравственная атмосфера семьи Автономовых, – отмечает Мякинченко, – её бытовой уклад и обычаи были прекрасным примером последовательности и принципиальности: здесь жили так, как проповедовали, говорили то, что думали. Здесь не знали разлада между совестью и образом жизни, между личной жизнью и общественными идеалами. Отсюда и цельность характеров, последовательность устремлений, ясность цели, которые так характерны для детей Автономовых».
Учёба, понятное дело, процесс более серьёзный.
Как писал в своей книге «Очерк истории Новочеркасской войсковой гимназии» (1907 г.) священник Иоанн Петрович Артинский, в ней учили Закону Божьему, грамматике, языкам, математике, истории и прочим общеобязательным предметам. Преподавались в ней также военные науки и законоведение. Последний предмет, как выяснится позже, был для Александра особенно интересен и повлиял на дальнейшую жизнь.
Увлечения. Кое-что о них сообщает историк Дедов: Саша писал стихи и прозу, занимался закаливанием, увлекался спортом.
И тут в нашей истории возникает ещё один свидетель. Писатель Ветлугин (настоящее ФИО – Владимир Ильич Рындзюн) заявлял, что ещё по гимназическим временам знал Александра как неплохого футболиста:
«…Последующая проверка подтвердила с исчерпывающей ясностью… Автономов есть тот самый близорукий гимназист, который лет десять назад приезжал в мой родной город в качестве футболиста на междугородний матч. Паренек ничего, – хороший был хавбек[5]! Маленький, увертливый, правда, в очках, но тем не менее меткий, сильный удар, верный пас, неутомимость».
Это строки из его книги, вышедшей в Париже в 1921 году. Называлась она почти так же, как у Борисенко, – «Авантюристы гражданской войны»[6], но только описание футбольного детства или отрочества Александра можно назвать более-менее достоверным. Они, как земляки (Ветлугин родился в Ростове-на-Дону и жил там до 1914-го) и ровесники, вполне могли познакомиться при указанных обстоятельствах.
В остальном же книгу эту как биографический источник воспринимать нельзя.
Так, в феврале 1918-го Автономов прилюдно, по словам Ветлугина, в центре Ростова-на-Дону зачем-то сжигает портрет Троцкого. Тот призывает его убить «как бешеную собаку», но приказ почему-то не исполняют. Его убивают красноармейцы где-то через полгода по приказу друга и соратника – Ивана Лукича Сорокина. «Эксклюзивность» информации поражает – больше подобного не сообщал никто, а смерть по приказу Сорокина и вовсе фантастика, ведь тот ушёл из жизни на полгода раньше Автономова.
Ветлугин не без гордости будто заявлял: я писал всё это «по слухам». Но слухи здесь, похоже, играли не главную роль.
Иван Николаевич Бунин вспоминал, что прозе Ветлугина была свойственна «противоестественная выдумка».
На это указывал и другой побывавший в эмиграции русский литератор, Алексей Николаевич Толстой.
«…От скуки и омерзения, – писал Толстой о «творчестве» Ветлугина в Париже, – он устроил «театр для себя» – то есть, сидя в редакции «Общего дела», сочинял головокружительную, невероятную информацию, телеграммы с мест, из России. Он стирал с лица земли целые губернии, поднимал восстания, сжигал города, писал некрологи».
В дальнейших комментариях «правда» Ветлугина о военных делах Автономова, полагаю, не нуждается.
…Сведений о детстве и отрочестве Александра, как видим, немного. И всё же мы можем прийти к одному важному выводу: начиная с 1905 года у него начинает формироваться революционный характер. Происходящие вокруг события заставляют задуматься о добре и зле, о справедливости действий царского режима и его местных, атаманских прихвостней.