Сергей Переслегин – Война на пороге. Гильбертова пустыня (страница 27)

— Никакая зараза, Агнец, не написала для нас ни Капитал, ни Манифест, и сами мы тоже еще прогибаемся под этой задачей. Игорь, что ли, напишет? Так что учебника мироустройства в когнитивном мире, друг мой, причем справедливого мироустройства, — нет, как нет. Хотя можно поискать, конечно, некие аналоги в глубинах китайской истории. Там, буквально, принято было мудрецам не именовать свои творения, дабы не опозориться и не прославиться — и то, и другое стыдно, — а просто передать информацию. Так, чуешь, Владлен, в Интернете скоро объявятся акторы, которые будут публиковаться анонимно, их соберется счетное число, и их и будем читать (или писать) мы, а не литературу эту массовую. И сам факт появления такого анонимного феномена будет аналогом твоего пророчества, и никто не сказал, что оно будет одно. Гляди, какой я умный к пяти-то утра.

— Скажи, пожалуйста, какое отношение все это имеет к пропаганде?

— И что, потом ты меня отвезешь баиньки? Скажу… На грани вещей литературных будет складываться образ мира, и люди будут читать то, что не авторизовано. Безярлыковое счастье для всех, так-то.

— Будет бренд "аноним", как считаешь?

— И твоя свобода, лорд, будет полдня зарабатывать на хлеб, а по вечерам писать великое…

— Фаз три, а пропаганд больше… Я ничего пока не планирую про когнитивность далекую, я имел в виду время барьера… У нас будет время, когда нельзя будет делать пропаганду фазового характера, потому что границы фаз будут проходить через одного человека. Пакистанский крестьянин с телевизором, Интернетом, "стингером", мотороллером и Аллахом…

— Он что, у тебя задумывается, твой крестьянин? Чем? Меня терзают смутные сомнения про его "думать"…

— Ну, он всегда думал об исламе…

— Нет, он думает про тетку, детей и про "пожрать" в традиционной фазе.

— У человека могут возникнуть очень постиндустриальные мысли…

— Он пойдет и выкурит гашиш, раз что-то накатило. Помнишь "Илион" Дэна Симмонса? Забавная вещица и правдивая. Не читал? Там вполне себе уверенный аграный, но воинственный полубог Одиссей пропихивает доведенным до постиндустриальной ручки людям умение жить.

— "Все это ботва: семья, род — и конец атлантизму, ура" — считают современные семнадцатилетние. Их Интернетом не возьмешь. Водопровод — не соблазняет. А Мухаммед, кстати, тоже вначале кричал: я прост! — и не хотел быть пророком. А пришлось. Так и детишкам придется что-то свое хоть из пальца высосать, хоть из атомов собрать.

— Да ладно, конкретная задача собирания исламского мира приведет к формированию исламского социума. Но относиться это будет уже к постиндустриальной фазе, и они будут пропагандировать анонимных пророков.

— "Случайный пророк!", "Внезапный пророк!" — доложу об этом шефу…

— Я бы вернулся на шаг назад. В условиях горячей войны пропаганда не изменится…Останется вечное и неделимое: "Они уничтожают женщин и детей!"

— Кстати, возможно, сделают биооружие, действующее избирательно на мужчин и на женщин…

— Уже используется — лечение лазером. Для мужчин, вроде, зеленый лазер, а женщинам — красный… Наоборот — опасно…Изменится, по всей видимости, контрпропаганда внутри государства. Глушилки останутся. Отсоединение от левого Интернета, например. Все истеблишменты завидуют опыту Китая.

— А коммерческие?

— Взорвут! А потом извинятся.

— И пришлось им рвануть несколько бомб на орбите, — патетически воскликнул Владлен.

— Во-во… И тарелку-то спутниковую за пазуху не спрячешь… Недолго назвонишься…И штраф бывает. В общем, хана постиндустриальным китайцам. Вернее, Ханьцам. Нечего впереди паровоза бежать, у них в коммунистической стране — индустриальная фаза, и точка. Можно, конечно, сделать ключевые точки выхода на западные сетки. Грохать кабель не выгодно. У кого-то нужный трафик останется. Ну, у нас в России тоже Ефремов был с Лири знаком, и переписывались они спокойно через "железный занавес".

— Что, Китай проиграет в том, что отключил, например, католиков?

— Да, друг мой, это големная реакция. Чтоб все в ногу. Запрет краткосрочный. Единицы лет. Огромное желание "поставить гидру под контроль". Я уже знаю и такую страну, которая повесила "железный занавес" сама себе.

— Что, вводим в документ понятие "новый железный занавес"?

— Да он уже есть. И их будет много… Вот США дошли до полной ручки… Девушка в ЖЖ в состоянии, мол, аффекта написала: ненавижу Дж. Буша, умер бы… Пришли дяди из ФБР и сказали: "Некрасиво…" Чем тебе не Китай?

— Это формальное противоречие к поправке.

— Она регулирует печатные издания… Они же не запретили, они объяснили… И отпустили. По схеме советского КГБ: вы читаете Солженицына, сэр? Это — плохая книга.

— Около пары месяцев назад, я читал, отменили мониторинг "запрещенных-нежелательных" книг и списки тех, кто их читает в библиотеках.

— Странно, что его отменили. Учет в полицейских странах ведется "по определению".

— В странах, где разрешено все, неэффективна пропаганда. Информационное бутлегерство…

— Стоп! Умные слова употребляешь! Молчи и послушай. Будет два сценария: сценарий сохранения глобализации — падает роль пропаганды. Разрушается глобализация — растет пропаганда. При этом структура ее изменится. Станет работать с "кодонами" — драконами информационными — и архетипами, драконами ручными.

— А как ты конкретно предлагаешь влиять на архетипы?

— Книжки с нестандартными Сценариями. Апеллирую к тому же Лазарчуку. Ну, и игры в Божий промысел на территории отдельно взятой страны.

— Это повлияет на идентичность?

— Смотря, что такое архетип в твоей редакции?

— Это метафора коллективного бессознательного, воплощенная в личности и записанная на соматику…

— Это можно менять. Музыка — один из лучших примеров. Видеоряд "Звонка"… Молодцы япошки. Закодировали весь мир. Блюз, кстати, — это стратегия поражения. Джаз — это американская модель успеха.

— Джаз — это музыка шизофрении…

— Это музыка негров…

— Это делается давно. Мы пока не создали музыку… Или не услышали, что звучит с небес. Архетип — получается такой смесью культурно-родовых программ, помноженных на эффекты территории. Причем тебя могут перевезти в младенчестве или родить в небоскребе. Еще зимние и летние роды имеют значение, а также звезды и определяемые ими пласты культурные, которые всколыхнулись, вдруг, при твоем рождении…Ну, в общем, какие Феи рядом стояли — играет роль. Архетип — это самый крупный сценарий… Или даже коридор…

— Тут я в самолете из Киева летел, читал некоего Само- хвалова "Психический мир будущего". Там воспоминание об истинном сценарии есть возвращение истинной программы, но не выход за ее пределы.

— Человека можно менять и по Лири, индивидуально, посадить в мешок и менять, но в рамках общества этого пока сделать нельзя.

— А ложный аттрактор? Если кто-то хочет проковырять ложный аттрактор, развилку и слиться в нее, и общество поманить?

— Можно — для узкой прослойки… У меня есть ощущение, что японцы давно работают в этой области. Меня это даже пугает… У нас пока нет возможности создать и социолизировать такое…

— Они играют в построение новых сюжетов или — как родиться в одном, а умереть в другом… без точки смерти. Но они существующий Сюжет пока не меняют.

— Проще показать определенному количеству людей, как из него выйти.

— В Европе Гроф близко подошел у этому. Ялом это озвучил… Красиво пишет, жулик. Гроф всю жизнь посвятил переходу в другой Сюжет: все гештальты-де нужно завершить, а жизнь оставить… Только мало кто справился с "бессмысленностью существования"…

— Ну, это т"-загнул…Они жить-то не перестают, осознав бессмысленность.

— Неправда, сударь, бесцелевой стратегией никто еще не овладел… То есть, я бы об этом знал.

— Это ты сказанул. Выходит, на наш уровень сознания "бессмысленность существования" проектируется как создание "бесцелевой стратегии"?

— Нуда… Японцы, кстати, решили еще проблемы смерти и одиночества. Ни мы со своим коллективизмом, ни американцы со своей уникальностью не держим "рамку": "человек по жизни идет один". И важно то, что он при этом живет, ест, любит, творит, решает проблемы и отступает, если ему не по зубам: Левиафан насел, "кодон" или что-то еще…

— А я вообще не считаю это проблемой… еще там у Ялома твоего значилась свобода… Никто не знает, что с ней делаешь… А что касается одиночества, то будущее человеческое мышление, на мой взгляд, коллективно, иначе, что мы с тобой делаем уже шестой час? Меня, знаешь ли, занимает, как проблему композитной психики узкоглазые решают. Они уже определились про бессмысленность, свободу. И смерть!!!

— И мы подбираемся…

— Пока у нас получается экстрасенс с неприятностями на работе… Был рад побеседовать с тобой о вечном.

Наутро Гурия проснулась в мурашках. Всю ночь она бредила японскими мультиками, в которых ей не удавалось отыскать двух одинаковых персонажей, а это было почему-то необходимо. Иначе — смерть. Она гуляла, поговорила с Игорем, встретилась с Белкой и даже пошла с ней на концерт. Чтобы уже не возвращаться в этот дом с остатками глобальных войн и полуразрушенных, но не побежденных ТНК.

Гурия любила музыку в наушниках, она хотела быть с ней одна. Видение оркестра пугало и раздражало ее с детства, когда бабушка в пять лет сказала, что она, Ася, вырастет и будет играть в оркестре. Ужас. Она видела себя только дирижером.