Сергей Переслегин – Война на пороге. Гильбертова пустыня (страница 29)
В его "умном танке" не хватало нескольких позиций. А без них танк, вестимо, не поедет. Не было также и осмысленных команд относительно направления движения. А время разбрасывать заколдованные камни в чужие вотчины стремительно проходило. А собирать нужно было сразу несколько разных аналитических групп с их же "рабочими лошадками", то есть терра-группами. "Лошадки" должны были пастись до времени: учиться, работать, расшифровывать тексты и считать балансы, рисовать графики и лепить политические бюсты, а потом вдруг повернуться всем вместе — и в галоп, куда велят аналитики. При этом бесшумно и тайно.
Группа Горского фактически работала на него. Там только Гном гнул свою линию, и на него не было авторитета возраста или служебного положения. Не хватало пророков и менеджеров по пророчествам. Не хватало банальных адъютантов всем аналитикам, желательно "преданных без лести". Не хватало времени на латание общего информационного поля и подтягивание нижегородских, которые все время отставали. Не хватало транспортного мобильного ресурса и денег. Все время. Не хватало культуры привлечения разовых "спецов" и механизма их отправки обратно на их рабочие места без стресса: "никуда не уйду, глоток воздуха дали, сволочи, и выгоняете!" Не хватало глотков воздуха и дыхания "рот в рот" с другими группами. Не хватало других групп с другими ответственными за их жизнь и спокойствие. Не хватало спокойствия. Не хватало Машки на все города и все командировки. То есть не хватало клонирования. Не хватало узлов должностной решетки, пропускающей "свои потоки".
Была музыка. Самодействие. Игра. Юмор. Доверие и огромное количество совершенно ядерных мозговых извилин. Были книги, связи, нити, тризовские способы преобразования информации в приказы, несколько приличных должностей и статусов и несколько по-настоящему живых отцов.
Сначала умрет Шекли. За ним Лем. Китайцы устроят беспорядки, используя телефоны, и термины "мобильная революция" и "флеш-моб" станут частью демократии в действии. Демократий разовьется много: полевая, кочевая, электронная и "от сохи". В этом мире Первому останется стиснуть зубы и шагнуть вверх по служебной лестнице, бросая трофеи своим, чтоб сохранили до времени. Свой отдел он сохранит, Маша вернется, а питерская "Леди-Мэр" за- сотрудничает с Китаем, как родная династии Ли. С китайцами мы всей страной вдруг резко задружим, "н на этом мысль останавливается"… Потребуется срочно разбавить отдел, пренебречь институализацией и уйти в некое странное подполье при живых свидетелях, охране и встречах в казенных помещениях с подслушивающими жучками.
Где-то в этом междуречье структурных преобразований и должностей Сергей Николаевич как раз и сойдется накоротке с группой Горского.
В череде смертей, архивы которых приволокла эта странная компания, выделялась подгруппа тех, кто соприкоснулся с Россией и умер при странных обстоятельствах — как сказали бы детективщики. Первый считал, что все мировые сюжеты так или иначе детективны, а мелодраматичность — не обязательная их черта. Как правильно вещала Маринка, сюжет "Тристана и Изольды" и отдаленно не напоминает версии американского кинематографа, равно как и не повторяет вполне классическую "байку из склепа" про Ромео и про Джульетту. Но материал был у ребят подобран основательно и развилки всех Сценарных Теней уложены в блок- схему. Да и у Машки он давеча, в прошлом сезоне охоты на самураев, прочел про Азимова…
Итак, Пол Андерсон, написавший в свое время "Войну крылатых людей", вышедшую в бытность Первого старшим школьником и притащенную ему Вторым в бумажной обложке на предмет "происков Будущего", умер. В 2001 году, 1 августа, что подозрительно совпадает по времени с тем инцидентом в Торонто, в котором пострадал Кирилл из группы Горского. И с автомобильной катастрофой, в которой едва не погибла жена Горского… тогда они еще не были женаты? Или уже были?
Первый листал материалы и думал о новых людях, которые маячили — близко, но деликатно. Он был подозрителен. Он искал Второго в каждом партнере, но не находил, и наконец, согласился, что в нем их просто осталось двое, как в том романе Симонова "Живые и мертвые".
Этот Андерсон приехал в Россию на безумный конгресс футурологов "Странник" с молодой красавицей-женой, ящиком виски и еще ящиком отличного вина, но вскоре умер без всяких на то оснований, отравлений и японцев, причастных к этому делу. Удивительно тупо. Джордан — ветеран Вьетнамской войны, где его ранил какой-то известный летчик Лиси-Цын, — выжил, а вот Андерсон ушел, вложив в инфомационное пространство бумажку: не ходите, дети, в Россию гулять — там будущее гуляет само по себе и выбирает жертвы из приезжих.
С Шекли вообще случилась засада, напоминающая заговор. Он умер на Украине — заболел, и они не вылечили его от воспаления легких, когда вся страна была готова помочь этому русскому душой американцу за то, что он сумел победить старость своим юмором и собирался протянуть покрывало своей харизмы над Россией, заключив контракт с издателями о новой книге. Еще один ком грязи в наше пространство, а что теперь украинское оно, так что за беда — все равно нам припишут… Хохлы, конечно, нынче американам пятки лижут. Маринка расстраивается. Она выросла в Киеве.
Про Джордана этот их Гном сказал, что он, как фигура, побольше своего творчества будет. Так что если объединить в аффинную оболочку автора и творчество, то, оказывается, имеет значение, кто сильнее — человек или его инсталляция в текстах или картинках? Творчество более уязвимо, но убивают все равно человека…
"Что было странного в этих смертях, — говорил Владлен, по-ихнему Агнец (вот уж кличка для сотрудника Управления!), — у них ни у кого не завершился личный Сюжет. Так, на излете всех и взяли…"
"Все верно, друг Агнец. Иван Ефремов, вон, тоже не дописал "Чашу отравы". А написал бы, может быть, мы по другому бы смотрели на Эру потребления… Ну, хоть не окропляли бы супермаркеты, что ли".
Да и противникам Американского Будущего тоже не был выгоден некто Азимов, а был он сотрудником группы "Лэнгли" или нет — это темная история. "Лэнгли" дня СВРщика всегда было популярным брендом времен откровений Ричарда Фейнмана. Время было свободное, а ярлыки редкие. Ефремов, вроде, тоже встречался с профессором Лири, несмотря на трудности въезда-выезда и изрядные посиделки последнего в тюрьмах потребительского общества. Свои всегда находят своих. В этой фразе лежит ключ к проклятой новой японской связи. При снижении информационного сопротивления все становятся "своими", хотя бы на время, и слышат друг друга, а в идеале еще отслеживают прошлое и будущее. А с точки зрения технологии — не связь это вовсе. Спрятали лист в лесу. Грамотные. Нужно вынести этим умникам на их семинар проблему фрактальной связи, которая то — есть, то — нет, прямо по Альтшуллеру. Авось, построят технологию из лояльности к государству российскому. Нет уже мочи преодолевать проблемы сопротивления информационного. Хотя бы в своей группе ввести бы такую абсолютную телепатию: звонок и все, а после работы отключать, чтоб не открыли секреты страны. Дешево и весело.
В СССРе, в котором он, Первый, почти и не жил сознательно, тоже по сценарию "бей своих лучших" вырезалось поколение отцов. Своего отца он так и не видел, хотя предположительно этот герой честь и совесть имел, и матушка — прямо как у джедаев принято — родила сына с судьбой охраны Отечества. Смех, да и только. Но, с другой стороны, он почему-то границы информационного пространства шестой части суши нанялся охранять, а не бродячим акробатом пошел по Италии, скажем, или по югу Франции. А карьеру Робертино Лоретти ему, кстати, прочили до десяти лет. Мать говорила.
Когда-то они со Вторым болели эмберовскими Принцами. Теперь Первый понимал, что американе не простили Оберону, а вместе с ним и Роберту Желязны его снобизма. Ты никому не нравишься, если на ровном месте уже готов взлетать, проходить Лабиринты, Образы или Паттерны и водить туда желающих… Кто ж любит Сталкеров, если они не на зарплате? Тут он был с ребятами согласен: система вычисляет чужого в момент.
Владлен, как главный инициатор общих встреч, принес программу, которую Шекли обсуждал с футурологами — любящими и пьющими "стругацковскими путанниками" — в 2004 году. Итак, Шекли хотел прокатиться через Питер во Владик и далее в Сан-Франциско и, таким образом, замкнуть собою круг.
В американском кино, которое Первый бесконечно любил, сумасшедший ученый Эммет Браун замкнул собой электрическую цепь, чтобы мальчик на машине времени уехал в будущее. Пока такие дерзости прощаются лишь в кино. Проложить такую транспортную сеть — времен и цивилизаций связующую нить — было очень заманчиво, потому что могло стать модным. Но — опасно и "нашим", и "вашим". Что-то никто еще не создал кросс-культурный туризм. Так, поездочки по странам, не вылезая из кожуха своей идентичности. Весь кураж уходит на преодоление пресловутого информационного сопротивления и освоение ритуалов для галочки, будь то менеджмент или вудуизм.