Сергей Переслегин – Первая Мировая. Война между Реальностями. Книга вторая (страница 20)

Бои на Наревском направлении продолжаются до конца марта. Определенной оперативной цели они не преследуют. Н.Рузский хочет занять выгодные позиции для очередного наступления против Восточной Пруссии, но это требует значительного усиления войск фронта и преодоления снарядного голода. Ставка же, обрадованная падением Перемышля, надеется на прорыв в Венгрию и продолжает Карпатскую операцию. От Северо-Западного фронта она требует прочного удержания позиций на российской территории[51]. Оперативное напряжение на севере постепенно ослабевает, стороны переходят к обороне. Н. Рузский оценивает общую ситуацию на ТВД как крайне опасную, но не находит в этом понимания у Верховного Главнокомандующего.

26 марта Н. Рузский подает в отставку «по состоянию своего здоровья, вследствие крайнего переутомления, выражающегося общим ослаблением организма». Отставка была принята в тот же день, командующим Северо-Западным фронтом назначен бывший начальник штаба Юго-Западного фронта генерал М. Алексеев.

Оперативная обстановка к концу апреля 1915 года

В послевоенной германской историографии «Сражение у Мазурских озер» подается как полная победа немецкого оружия. Думаю, весной 1915 года Э. Людендорф оценивал ситуацию иначе: достигнут впечатляющий оперативно-тактический успех, но без должного стратегического результата. Соотношение потерь с учетом Праснышской операции не впечатляет. В целом сражение оправдало расход сил, но не времени.

Время работает против Центральных держав.

Время работает против Э. Людендорфа как настойчивого проводника «восточной линии». Решающий успех на русском фронте должен быть достигнут в 1915 году пока на Западном фронте еще удается поддерживать позиционное равновесие.

К концу апреля обстановка на востоке остается сложной для обеих сторон.

По-прежнему «скелет» позиции образуют Карпатские горы, речная система Вислы, Летценские укрепления и опорные крепости Кенигсберг, Торн, Краков, Познань и Бреславль. Русские войска вытеснены из Восточной Пруссии, но продолжают угрожать ей.

Для обеих сторон особое значение имеет линия Нарева.

Русские войска, опираясь на эту реку, могут организовать наступление на Млаву или даже на Торн силами 1-й армии, прикрываясь с фланга 12-й армией и сковывая противника силами 10-й армии. В свою очередь, армейская группа Гальвица может нанести удар на юг или юго-запад, на Седлец или Брест-Литовск. Ее прикроет 8-я армия, в то время как 10-я будет сдерживать русских на Немане.

К концу апреля русское наступление кажется маловероятным — ввиду острого снарядного голода, позиции Ставки и намерений нового командующего Северо-Западным фронтом. А вот немцы полны решимости «переиграть» Праснышскую операцию и продвинуться к югу. Такое продвижение в лучшем для русских варианте приведет к падению Варшавы и отводу войск на правый берег Вислы, в худшем — к окружению 5-й и 2-й русских армий.

Эти армии все еще выдвинуты на запад, скорее прикрывая Варшаву от 9-й германской армии, чем нацеливаясь на Лодзь.

В сложившихся условиях возрастает роль русских крепостей между Вислой и Неманом — Новогеоргиевска, Осовца, Гродно.

Условная линия Бреславль — Брест-Литовск делит театр военных действий на два сектора: «германский» и «австрийский». К северу от этой линии расположены 9-я, 8-я и 10-я германские армии, а также группа Гальвица, которая позднее станет 12-й армией. Этим войскам противостоит Северо-Западный фронт. К югу от разграничительной линии против Юго-Западного фронта развернуты 1-я, 4-я, 3-я, 2-я, 5-я австро-венгерские армии. Австрийские войска армированы германскими частями — ландверным корпусом Р. Войрша[52] и Южной армией.

В «австрийском» секторе особую роль играет крепость Краков.

Для русского командования опасны оба наступления, опирающие на этот крепостной район: против 4-й армии на фронте Кельце — Сандомир и далее — на Ивангород, а также против 3-й армии на участке Транов — Горлице и далее — к Перемышлю.

Австрийское командование за этот участок особенно не опасается, правильно полагая, что у русских нет ни сил, ни времени осаждать Краков. Зато к югу, на фронте 3-й и 2-й австро-венгерских армий, русские войска глубоко проникли в Карпаты, захватили ключевые перевалы и угрожают прорывом в Венгрию.

Здесь следует заметить, что если в январе Карпатская операция русских войск была явно ошибочным решением, то к концу апреля ситуация изменилась.

Прежде всего, после зимнего сражения у Мазурских озер стало понятно, что серьезное наступление Северо-Западного фронта против Восточной Пруссии невозможно до преодоления снарядного голода. В январе имело смысл искать стратегическое решение на севере, в апреле — уже нет.

Далее резко ухудшилось внутреннее и внешнее положение Австро-Венгрии. Весной 1915 года дунайской монархии угрожало «кольцо фронтов» — против нее могла выступить не только Италия, но и — в случае выхода русских войск на Венгерскую равнину — Румыния. Трудно судить апостериори, привело бы это к распаду Австро-Венгрии с последующей капитуляцией отдельных ее обломков (скорее всего, нет), однако, в тот момент для России это был единственный и последний шанс победоносно окончить войну, заключить мир «лучше довоенного» и получить ресурсы для индустриализации. Шанс, конечно, вполне фантастический, но трудно обвинять Ставку в желании его испытать[53].

Неопределенная позиция Румынии определяла для австрийцев слабость южного фланга (линии Днестра). Но и для русских этот район был слабостью и «особой точкой»: продвижение противника за Днестр создавало угрозу Львову.

В целом начертание линии фронта предоставляло определенные шансы обеим сторонам, но у австро-немецкого командования была принципиальная возможность действовать по сходящимся направлениям, пользуясь преимуществами охватывающего положения. Русское же руководство не могло использовать выгоду операций по внутренним линиям: во-первых, из-за особенностей начертания дорожной сети; во-вторых, из-за некоторой тяжеловесности русской армии, проигрывающей в темповой игре таким мастерам как Э. Людендорф и Конрад фон Гетцендорф.

Горлицкий прорыв

Руководство Центральных держав понимало риск «внезапной смерти» Австро-Венгрии и разработало план, позволяющий коренным образом изменить стратегическую обстановку в «австрийском секторе» Восточного фронта.

Движущей силой наступления стала 11-я германская армия А. фон Макензена, состоявшая из гвардейского корпуса, 10-го и 41-го армейских корпусов[54] (все три корпуса: 1-я, 2-я гвардейские, 19-я, 20-я, 119-я пехотные дивизии, 11-я баварская пехотная дивизия, — были переброшены с Западного фронта). В прямое подчинение Макензена поступил также 6-й австро-венгерский корпус (12-я пехотная, 39-я венгерская гонведная, 11-я венгерская гонвендная кавалерийская дивизии). Вспомогательный удар с севера наносила 4-я австрийская армия Иосифа-Фердинанда, оперативно подчиненная Макензену с юга прикрывала операцию 3-я австрийская армия Бороевича.

Немцы действовали очень быстро. 14 апреля принято решение на операцию, 17 апреля начинаются перевозки дивизий с запада, причем в целях маскировки направления главного удара соединения направляются кружным путем через Восточную Пруссию. 19 апреля офицеры уже получили указания на месте, в районе сосредоточения, 21-го начинается активная разведка. 25 апреля 11-я армия занимает исходное положение. Смена австрийских частей закончена 28 апреля, на следующий день отдан приказ на наступление.

В этой операции немцы применили две новые идеи: наступление против подготовленной обороны на относительно широком фронте (35 километров) с нанесением нескольких дробящих ударов и использование ударной армии. Группировка Макензена состояла из элитных частей, включая «элиту элит» — прусскую гвардию. Этим частям придавался артиллерийский «кулак», состоящий из 457 полевых и 160 тяжелых орудий, массированно использовались тяжелые минометы.

Были использованы все меры для обеспечения скрытности сосредоточения войск. Разумеется, русская разведка какие-то сведения получала, и с середины апреля «наверх» пошли первые осторожные донесения о наличии на австрийском фронте германских частей. К концу месяца штаб 3-й армии (Р. Радко-Дмитриев) уже был серьезно встревожен, но командование Юго-Западного фронта, не собирающееся отказываться от активных действий в Карпатах, ничего не предпринимало[55]. Впрочем, в распоряжении Н. Иванова свободных частей практически не было.

Лишь за день до немецкого наступления началась вялая перегруппировка войск с целью усиления горлицкого направления[56]. Было уже поздно.

Да и бессмысленно. Проблема была ведь не в том, что 11-я армия Макензена имела в полосе прорыва двойное превосходство в пехоте. Решающим фактором сражения стала германская артиллерия: 457 полевых орудий против 141, 159 тяжелых орудий против 4, 96 минометов против нуля. Эта артиллерия была прекрасно снабжена боеприпасами: за 13 часов артиллерийской подготовки по русским позициям было выпущено 700 000 снарядов. Русская артиллерия, слабая численно, была связана жестокими ограничениями снарядного голода: не более 10 снарядов в день на батарею[57].

Днем 1 мая немцы начали пристрелку своих орудий, ночью открыли огонь по тыловым дорогам и местам расположения русских войск, с 6 часов утра 2 мая вся артиллерия 11-й армии сосредоточилась на непосредственной поддержке пехоты, которая перешла в атаку в 10 часов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь