Сергей Печуров – Военная разведка англосаксов: история и современность (страница 10)
Начиная с конца 1916 года перед британскими контрразведчиками встала новая задача по нейтрализации начавшего активизироваться протестного рабочего движения, а затем по выявлению и аресту лидеров многочисленных пацифистских и марксистских организаций, пресечению случаев саботажа и диверсий на промышленных объектах и транспорте.
С началом войны MI5 активизировала работу и за рубежом, в основном в обширных британских колониях. Естественно, главное внимание контрразведчиков было приковано к Индии, где работа осуществлялась в тесном контакте с министерством по делам этой колонии, британской администрацией в Дели и сформированной накануне так называемой индийской политической разведкой. Упор делался на пресечении деятельности различного рода революционных и народно-освободительных организаций, многие из которых к тому времени оказались под влиянием германской агентуры. В 1916 году в MI5 был создан новый отдел, ответственный за осуществление специальных разведывательных миссий в союзных странах, включая США и Италию, с задачей упреждающего вскрытия зарождавшихся угроз Британии.
Если дела у британских контрразведчиков складывались более-менее позитивно и к концу войны они даже могли оценить свою работу как весьма успешную, то деятельность имперской разведки (как гражданской, так и военной) оценивалась не столь однозначно.
Главное бремя разведдеятельности в годы войны было, разумеется, возложено на военную разведку, причем как стратегического уровня руководства ею из Лондона (через военное министерство и адмиралтейство), так и оперативно-тактического – через разведуправление (разведотдел) штаба Британских экспедиционных сил, развернутых во Франции, и рассредоточенные по морям эскадры кораблей. Уже к концу 1915 года небольшой разведаппарат военного министерства был развернут в мощное Управление военной разведки, включавшее в свой состав 11 самостоятельных отделов с общей штатной численностью во многие сотни человек, как военных, так и гражданских. К концу войны существенно выросла и численность разведуправления штаба экспедиционных сил – с восьми сотрудников до 75 [32].
SIS с началом Первой мировой войны также претерпела существенные преобразования и получила еще одно наименование – MI6. Уже к концу 1916 года данная организация имела 1024 сотрудника и агента, разбросанных по всему свету: 60 – в Лондоне, 300 – в Александрии (Египет), 250 – в Нидерландах, 100 – в Африке, 80 – в Дании, 50 – в Испании и многих других странах Европы, Южной и Северной Америки [18]. Между двумя революциями в России (февральской и октябрьской 1917 года) британские разведчики значительно активизировали свою работу на ее территории, причем не только в обеих столицах, но и на периферии, обеспечивая сначала политическое, а затем и прямое военное вмешательство во внутренние дела своего стратегического союзника.
Осознав актуальность срочного решения проблемы резкого повышения уровня профессиональной деятельности своих сотрудников в годы войны, руководство MI6 сформировало в рамках управления так называемые военные секции, к работе в которых попыталось привлечь кадровых военных, переманивая их из соответствующих конкурирующих служб военного министерства и адмиралтейства. Однако эти меры гражданских руководителей вызвали бурю негодования в армейских и военно-морских разведывательных кругах, причем не только в Лондоне, но и на фронте. В 1917 году глава военной разведки даже выступил с угрозой отзыва всех офицеров из MI6 в случае, если Камминг не согласится наконец подчинить свою службу военному министерству. Скандал удалось замять с большим трудом и только лишь потому, что в скором времени активность боевых действий пошла на убыль. Между тем организованные в рамках SIS так называемые видовые военные секции (в том числе чуть позже и военно-воздушная) со временем приобрели существенное влияние. Достаточно сказать, что глава армейской секции Стюарт Мензис в 1939 году возглавил SIS и находился бессменно на этой должности долгие 14 лет [18].
Но трения, и порой весьма жесткие, были характерны в тот период не только для взаимоотношений гражданских и военных спецслужб. В среде военных также случались недоразумения, периодически приводившие к разборкам на самом высоком уровне. Так, британский историк Первой мировой войны Джим Бич в одном из своих исследований констатирует факт постоянных несогласованностей, характеризовавших взаимоотношения руководителей британской разведки экспедиционных сил во Франции и командования этими силами. Причем, подчеркивает Джим Бич, все три сменивших друг друга руководителя военной разведки развернутой на континенте британской группировки – бригадные генералы Макдонаф, Чартерис и Кокс – так и не смогли установить деловых и доверительных отношений с командующими. Амбициозный генерал Дуглас Хейг, возглавлявший британскую группировку во Франции с декабря 1915 года до окончания войны, вообще не доверял своим разведчикам и обвинял их во всех неудачах британцев на фронте, не стесняясь докладывать об этом напрямую в Лондон, но одновременно выпячивая свою роль как «прирожденного разведчика» в случае удачного исхода того или иного сражения. С другой стороны, гражданское руководство Великобритании во главе с премьером Ллойдом Джорджем, будучи раздраженным демонстративно независимым поведением Хейга, использовало фактор неудач фронтовых разведчиков в качестве повода для попытки (правда, безуспешной) отстранения строптивого генерала от должности главкома [38].
Для критики военных разведчиков были поводы и на других участках фронта. Британский исследователь Р. Роуан приводит факт крупного провала военных разведчиков в ходе закончившейся неудачей операции по захвату Дарданелл в 1915 году, когда мощная военно-морская группировка союзников под руководством британского адмирала де Ребека после продолжительной бомбардировки укреплений и флота турок так и не смогла воспользоваться ее результатами, поскольку вовремя не была информирована разведчиками «об очистке плацдарма для высадки, и союзники упустили все свои преимущества» [12, с. 11].
Что касается просчетов МI6, то, по мнению официального историка этого ведомства Бойла Самервилла, самым главным недостатком была неудовлетворительная подготовка сотрудников и тем более агентов для выполнения специфических задач за пределами страны и за линией фронта. «Слишком много офицеров, – указывает историк, – откомандированных для выполнения разведывательных задач во время войны, были проинструктированы весьма посредственно, зачастую в отрыве от реалий обстановки, чтобы делать свое дело надлежащим образом» [35, рр. 55–67]. К тому же и учет агентуры был поставлен весьма условно. Упоминавшийся исследователь Р. Роуан пишет о том, что многим офицерам-разведчикам позволялось набирать агентов и давать о них сведения в общих чертах, отчитываясь только в затраченных на них суммах. А это порой вело к очковтирательству и злоупотреблениям [12, с. 7]. Примечательно, что британцы не любят вспоминать о явных неудачах своей разведки в Советской России в первые годы после взятия большевиками власти в стране. Однако многочисленные провалы организованных именно британскими спецслужбами заговоров, случаев саботажа и диверсий говорят сами за себя.
И тем не менее нельзя обойти вниманием и явные успехи британцев на данном весьма специфичном поприще – в разведывательной работе, чем они, естественно, гордятся.
Среди удач MI6 приводятся факты вербовки целого ряда высококлассных агентов, таких, например, как доктор Карл Крюгер, немецкий морской инженер, который постоянно снабжал британцев выверенными сведениями о программах германского кораблестроения и состоянии дел на верфях. Получив задание добыть чертежи (а лучше образец) нового немецкого аэроплана «Фоккер», британские офицеры завербовали германского летчика, обиженного несправедливым к нему отношением со стороны командования, который всего за 60 фунтов стерлингов перегнал новый самолет в расположение союзников. Британцам удалось осуществить и беспрецедентную операцию под кодовым названием «Белая женщина», в ходе которой была сформирована широкая по охвату сеть агентов и осведомителей, включавшая порядка 800 человек, в основном женщин, обеспечившая Лондон точной информацией обо всех передвижениях германских военных эшелонов и состоянии транспортных коммуникаций в целом на территории стран Центральной Европы [18]. На Ближнем Востоке у британской разведки в тот период также были весьма значительные достижения. Достаточно вспомнить привлечение британцами к работе на корону обширной сети еврейских переселенцев-сионистов, местных и приезжих коммерсантов и торговцев. Особо британские спецслужбы гордятся вовлеченным в их сети офицером Томасом Эдвардом Лоуренсом, получившим впоследствии прозвище Лоуренс Аравийский. Этому всесторонне одаренному человеку, действовавшему под контролем британских спецслужб, удалось втереться в доверие арабов, возглавить их восстание против турок и во многом способствовать формированию на Ближнем Востоке военно-политической обстановки, отвечавшей интересам официального Лондона.
Несмотря на взаимные упреки командования экспедиционных сил и военных разведчиков во Франции, а также попытки тех и других приписать себе заслуги в случае проведения удачных операций, британские исследователи все же были вынуждены признать, что действительно «хвалить следовало бы разведчиков, а не полевых командиров». В качестве примера приводится факт «блестящего анализа ситуации и предсказания вероятных действий противника», осуществленных именно разведчиками, руководимыми генералом Коксом, в результате чего в марте 1918 года было провалено организованное лично Людендорфом наступление в Пикардии немецких дивизий с печальными для них последствиями [12, с. 41–42].