Сергей Павловский – Коготь Химеры (страница 59)

– Однако… – Денисов озадаченно почесал затылок. – Ну, давайте ужинать.

Сержант Роналду ничего не сказал. Он вообще, как понял Док, был на редкость немногословен, словно истый сталкер. Только когда сержант снимал с костра треногу с котелком, руки его заметно дрожали. Дрова он аккуратно отодвинул лопаткой, ковырнул дерн. Вот! Вот когда заблагоухало божественно и неповторимо! У голодного Дока слюни сразу потекли ниже колен. Сержант руками разломал аппетитную, румяную, хрустящую лепешку на три части, достал с пылу с жару, опять-таки голыми руками, куски мяса и все выложил просто на брезент. Рядом поставил флягу с ромом и пластиковую двухлитровую бутылку с минеральной водой. И расплылся вдруг в своей неповторимой ослепительной улыбке:

– Жрать подано, товарищи офицеры!

Флягу, как принято в приличном офицерском обществе, пустили по кругу. А закуска… Конечно же, Док нигде и никогда подобного не пробовал. Да и ни в одном ресторане мира подобного приготовить не могли. Сочное мясо с неповторимым привкусом просто таяло на зубах, жир стекал по подбородку, и Док промокал его кусками пресной лепешки. Он сразу набил полный рот и, неприлично чавкая, промычал:

– Дед… чав-чав… а «вертушку», чтобы не париться, мы… чав-чав… не могли нанять?

Денисов, деликатно и неторопливо, как истый гурман, взял ломоть мяса тремя пальчиками, интеллигентно отставив в сторону мизинец; откусил крохотный кусочек, разжевал тщательно, смакуя каждое мясное волоконце, закатил глаза, причмокнул довольно: «Пойдет за первый сорт». Затем, уже без всяких церемоний, отхватил зубами изрядный кусок и зачавкал Доку в ответ:

– Нет… чав-чав… вертолет никак нельзя. У них, понимаешь… чав-чав… три линии обороны.

Он утер рот рукавом, запустил флягу в оборот, бросил в рот изрядный ломоть «сальтисона», приготовленный сержантом из желудка антилопы, и только потом пояснил назидательно:

– Навумбу не так прост, как кажется на первый взгляд. Денег у него не меряно: золотые и алмазные копальни – основной источник дохода. И эти его шахты, поверь мне, действительно богатейшие. Со стопроцентной гарантией утверждаю, что на его территории есть и уран, и никель. А он, Навумбу, дикарь, однако не дурак. Знает об этом, но разработка урановых и никелевых рудников, сам понимаешь, дело хлопотное, и без инвестиций, технологий и, соответственно, концессий развитых стран ему никак не обойтись. Конкретно, в местном варианте, развитые страны – это либо ЮАР, либо США. А он не хочет пускать их в свои владения. Очень не хочет. А мы… вернее, ты… – Денисов задумчиво пустил флягу по третьему кругу, даже закусывать не стал – вперился куда-то в звездное пространство неба, долго искал там ответ, нашел наконец, вздрогнул и продолжил, уже уверенно: – Так вот, ты – с моей, конечно, помощью – имеешь все шансы влезть в это дело и занять пустующую нишу. Но… я еще подумаю, как это лучше сделать.

Он закусил печенью, хлебнул минеральной воды, высморкался.

– Да! Я не закончил по поводу армии Навумбу. Оснащена она по последнему, как говорится, слову техники. Я сам приложил к этому оснащению руку, потому и знаю. «Стингеров», «игл» и «стрел»[15] у них в избытке. Я этим сволочам даже две «кольчуги»[16] подогнал. Контрабандой, между прочим.

– Есть и «джигит», – внезапно подал реплику Роналду.

– Во! А я что говорю! – Денисов назидательно поднял палец. – Не понял… А кто этому уроду поставил «джигит»?[17]

– Эти… россияне, – шмыгнув носом, смущенно произнес Роналду.

– Да понял, что не бушмены. – Денисов досадливо скривился. – Только почему я об этом не знал? Ладно, старею, ясный перец… Проехали… Так вот, у Навумбу три линии обороны и системы связи отменные. А военная доктрина такова: сбивать любой – любой! – воздушный объект, нарушивший без предварительного предупреждения и соглашения границу территории, контролируемой Навумбу. Все понятно? Нашу «вертушку» на первом же рубеже отследили, а на втором завалили к чертовой бабушке. Если не на втором, то на третьем – точно.

– М-да, сложно у вас тут все, – поскреб затылок Док, – впрочем, у нас, в Зоне, тоже есть подобные богатые отморозки. Например, «Монолит», так называется группировка. «Долг» тоже не намного лучше. Только, Дед, ты уж не обижайся, но ни один уважающий себя торговец, что «белый», что «черный», «Монолиту» не продаст даже ржавого патрона. По нашим, сталкерским, законам и понятиям такого торгаша сразу завалят. Мы, сталкеры, а я буду в первых рядах, завалим быстро и громко. Завалим так показательно, чтобы остальным неповадно было. А оружие отморозкам «Монолита» продают такие же отмороженные, но высокопоставленные – и потому безнаказанные – россияне, украинцы и американцы. Вот так! Извини, если обидел.

– А тут тебе не Зона, – сердито проворчал Дед. Обиделся, конечно, и это явственно читалось в его глазах. – Ну а ты чего не жрешь? – неожиданно обратился он к химере, – Может, брезгуешь простой и незатейливой нашей пищей?

Чудо подняла голову, ухмыльнулась во всю пасть, выдала уже с привычной иронией:

– Сырое мясо гораздо проще и непритязательней. Я предпочитаю именно сырое. А поскольку чертовски голодна, то не откажусь от упитанного самца бегемота, даже бешеного. Как он там называется… Квэмбо?

– Да ну вас всех… – Дед от души приложился к фляге, не пустив ее в этот раз по кругу, улегся на бок, примостил под голову рюкзак. – Все, отбой. Лично я отдыхаю.

– Ну а я пошла охотиться и работать! – Улыбнувшись напоследок, химера обратилась в серое облако и растворилась во мраке.

Доку спать не хотелось. Он еще долго слушал африканскую симфонию, потягивал ром из фляги, смаковал барбекю, курил, думал, мечтал… Сержант Роналду молча сидел на коленях напротив и тоже потягивал ром, смаковал барбекю, курил длинную трубку, думал о чем-то своем, возможно, мечтал. Только раз подал короткую, но весомую реплику:

– Твоего леопарда, товарищ Крыленко, нельзя оставлять здесь, в Африке. Плохо будет всем.

– Ты прав, товарищ Роналду, – вздохнул Док, – не оставлю. И не бойся – химера не может жить нигде, кроме Зоны, дольше месяца. Вне Зоны она через месяц сдохнет.

– Это хорошо. Пусть живет у себя, в Зоне. Долго живет. Он хороший и очень умный, твой леопард.

– Спасибо. – Док пристроил свой рюкзачок под голову и заснул в привычной сталкерской позе: под правой рукой – автомат, левая – на расстегнутой кобуре с «береттой».

Утром, на самой ранней, розовой, зорьке их разбудил львиный рык. Только теперь уже и Денисов с Роналду мгновенно, в десятые доли секунды, пришли в полную боевую готовность. В руку Деда влетел невесть откуда «глок» – Док уже наблюдал этот фокус в баре. А в руки сержанта – карабин «барс». Судя по реакции ветеранов, лев в этот раз подошел на опасное расстояние и рычал рядом, в кустах. Док неторопливо, потешаясь теперь над боевыми товарищами, передернул затвор «калаша», медленно поднял ствол, глянул и… обомлел. Как, впрочем, и все остальные, многоопытные и тертые.

А зрелище воистину было потрясающее! Не фантастическое, нет, поскольку ничего неприродного в нем не было. Просто потрясающее!!! Из зарослей, гордо задрав толстый хвост, неспешно выбралась на поляну химера. За ней, рассыпавшись цепью, брели шесть львов. Всех возрастов и размеров. От иссиня-черногривых неопытных, но горячих юношей до сиво-пегих, искушенных в боях «дембелей». Шествие замыкали два великолепных пятнистых леопарда. Они держались как бы в стороне от львов, но составляли с ними единую боевую группу. Типа танки – пехота.

– Вот, – выдала в эфир Чудо, – десяток подходящих львов я не нашла, но хватит и шести. Зато леопарды – бойцы знатные, покруче даже львов, и по деревьям лазают.

– Уф-ф… – тяжело выдохнул Док и опустил ствол. – А как ими прикажешь управлять в твое отсутствие?

– А просто. Я обучила их простейшим голосовым командам: «Лежать!», «Стоять!», «Охранять!», «Отдыхать!», «Охотиться!», «Нападать!». Ну, там еще нескольким более сложным понятиям. Я потом на досуге все расскажу, научу и растолкую. А сейчас… сейчас каждый из них по очереди должен подойти к вам, обнюхать, потереться, лизнуть. Процедура, конечно, не очень приятная. Но так надо! Не бойтесь, я рядом. А для них вы станете непререкаемым авторитетом, хозяином, вернее, главой прайда! И ваши команды впредь будут выполняться ими беспрекословно.

Процедура действительно была не из приятных. Док аж вытянулся в струнку, когда первый лев, самый старый и матерый, подошел, чтобы познакомиться с хозяином. Смрадная жаркая пасть с громадными клыками, с которых стекала густая слюна. Горящие желтые глаза с узкими зрачками. Каменные горы мышц. Черные когтищи. Брр…

«Сейчас как врежет сдуру лапищей или цапнет зубищами, – тоскливо подумал Док, – и кранты сталкеру».

«Не бойся, не врежет, – подстраховала мысленно химера. – Если даже, что абсолютно исключено, попробует, то я ему так врежу и цапну, что мяукнуть не успеет».

«Мне легче от этого не станет. Хотя… покойнику будет уже все равно».

Лев напоследок потерся косматой головой о бедро Дока, едва не повалив его на травку, и пошел знакомиться с Дедом. Контакт с шестым по счету львом Док воспринимал уже как должное. А томные ласки леопарда – тот мяукал, мурчал, выгибал спину, словно заправский домашний кот, который клянчит подачку, – ему даже понравились. И он дружески потрепал леопарда за ухом, отчего тот сладко прижмурился и нежно оскалил смертоносные свои зубки.