Сергей Павловский – Коготь Химеры (страница 24)

«Умница моя. Сам вижу, что неплохой…»

– У вас, Сергей, в душе какая-то тайна. Страшная тайна. Вот вы шутите, а глаза у вас больные.

Док по-шутовски выкатил их и с деланным испугом жарко зашептал:

– Да, это именно я зарезал в Угличе царевича Дмитрия.

Нет, положительно, она привыкла смеяться с интервалом в десять секунд. То есть шесть раз в минуту. Вот и сейчас опять. Боже, как нравился Доку ее звонкий смех! Он буквально таял.

– Вот вы опять шутите, а я серьезно. Но… – Она посмотрела в окно и огорченно надула пухлые губки. – Мы, кажется, уже подъезжаем.

Док тоже глянул в окно. «Ну откуда мне знать, подъезжаем мы или не подъезжаем…»

Тем не менее ляпнул наобум:

– Да, через десять минут будем на месте.

– А давайте обменяемся номерами мобильников. Вы, Сергей, такой интересный собеседник, что я готова еще с вами поболтать. Не знаю, правда, как к этому отнесется ваша жена.

«Ура! Вот и видно, девочка моя, что ты незамужняя. И отсутствие обручального кольца на пальце вовсе не случайно. Но что такое «мобильник»? Черт… мобильный телефон. У нас, в Зоне, эта хренотень не работает».

– Моя жена не будет против… в силу отсутствия оной жены. Причем полного отсутствия.

Радостная искорка полыхнула в ее глазах и тотчас погасла. Но Док всегда улавливал тончайшие нюансы в глазах… в глазах противника. Иначе и не был бы непревзойденным в Зоне бойцом-рукопашником.

– Так вы холостяк?

– Именно так, но некий семейный опыт за плечами имеется.

– А я тоже разведенка.

«Уф, кто ж это тебя развел? – чуть не вырвалось у Дока, но он вовремя сообразил, что разведенка – это разведенная с мужем женщина, бывшая жена».

– Тем более у нас есть повод и для встречи, и для разговора, – улыбнулся Док. – Что касается мобильника, то я, когда еду на дачу, оставляю его дома. Чтобы никто не дергал по пустякам. Говорите свой номер – я запомню.

«Господи, и до чего я складно вру!»

– А вы, Сергей, точно запомните? Он у меня сложный.

– Точно запомню. Я всегда запоминаю жизненно важные вещи.

– А мой номер для вас жизненно важен?

– Возможно.

– Ох, какой же вы загадочный. Что ж, запоминайте: 050 347 655 3. Запомнили?

– Да, запомнил – Док без запинки повторил номер, но про себя удивился безмерно: «Десятизначный номер – вот это да!»

– Что ж, звоните, пожалуйста. Буду рада. Да, а где вы в Киеве живете?

«Ни хрена себе, вот так влетел, – похолодел Док. – И где же я в Киеве живу? Стоп! Как там назывался новый микрорайон? Уф, насилу вспомнил!»

– На Оболони.

– Далековато, а я в центре, на Подоле.

– Круто. Знаете, Ирочка, я бы с удовольствием проводил вас домой, но, сами понимаете, в таком виде… Да и козлом от меня разит за версту. Но я позвоню, обязательно позвоню.

«Как только куплю этот гребаный мобильник», – про себя добавил Док.

Они расстались на вокзале. На прощание идеал махнул ему ручкой и растворился в густой толпе.

Глава 12

Док выпал из нирваны, огляделся – и обомлел. Круговорот лиц, наречий, вавилонское столпотворение, вселенский хаос… Он чувствовал себя не то что белой вороной – белым гиппопотамом. Отвык, совершенно отвык за пятнадцать-то лет в Зоне. Куда бежать? За что хвататься?

Самое любопытное, что в медицинский он поступал, чтобы не загребли, как тогда говорили, в армию. И поступил, и закончил. Да не какой-нибудь, а московский – Первый медицинский. Специализация – хирургия. Другой специализации Док не представлял. Потом интернатура в Пензе и там же два года работы ординатором больницы «скорой помощи». Руку набил основательно. Триста операций в год, всяких и разных, – не шутка. Сутками не вылезал из клиники. А потом вдруг надоело. Надоело до смертной тоски. Вторая чеченская война была тогда в самом разгаре. Что его туда потянуло? Но потянуло, властно и непреодолимо. Все, казалось бы, было у мужика: престижная работа, перспектива, выдающиеся, без преувеличения, достижения в спорте. Жена – красавица. Ан нет… Романтики, что ли, захотелось? Док и сейчас не мог вразумительно ответить на этот вопрос. Но влекло, влекло – в Валгаллу.

Повоевал от души. После ранения комиссовали. Вернулся на родную Украину. Еще два года работы ординатором-хирургом в Кировограде. И все пошло наперекосяк. Детей нет – семья распалась. Работа опротивела до тошноты. Большой спорт остался в далеком прошлом. Да и какое там дзюдо после боевой школы капитана Сиротина?

Пресса в Украине того времени была уже «свободная». Относительно свободная. Во всяком случае, писали обо всем, кто во что горазд, нисколько не стесняясь в выражениях. А вот о Чернобыле почему-то писать перестали. И не потому, что тема стала «закрытой». Просто информация просачивалась скудная. Потом замелькали слова «аномалия», «артефакт», «мутанты», «сталкеры», пошли короткие сводки военных о «локальных» действиях. А кто с кем воевал – из кратких газетных публикаций не разобрал бы сам черт.

Док три раза дотошно перечитал «Сталкера» Стругацких. Ни хрена не понял, но в один прекрасный день написал заявление «по-собственному», собрал скудные походные манатки и рванул на Зону. Позвала, значит, Валгалла. Властно позвала.

Сообщение между Зоной и Внешним Миром тогда еще существовало. Не столь открытое и простое, но существовало. Потому Док с его опытом спецназа пошел правильным путем. А именно прошелся по припограничным «гэндэлыкам» – так на Украине называли низкопробные, дешевые кабаки. И уже в третьем по счету надыбал нужных ему людей.

Три крепких парня сидели за отдельным столиком в углу, жрали водку в неимоверных количествах и молчали. Док их вычислил даже не потому, что одеты они были в изрядно поношенную, видавшую виды камуфлу без знаков различия. И не потому, что пили молча, словно и поговорить не о чем. А просто потому, что на запястьях у всех троих матово поблескивали большие странные приборы. «ПДА – непременный и наиглавнейший предмет сталкерской экипировки», – это Док прочитал в какой-то газетенке. Вот и пригодилось.

Не мудрствуя лукаво, он купил в баре бутылку водки, подошел к троице сталкеров, выставил бутылку на столик.

– Можно присесть, мужики?

Только теперь понял, почему они пили молча. Этим не нужно было обмениваться словами и фразами. Сталкеры понимали друг друга с полувзгляда. Молчаливый обмен информацией между ними длился долго – не менее минуты. Вначале все трое оглядели Дока с головы до ног, взвесили и оценили. Главное, кажется, поняли. Затем они обменялись друг с другом взглядами. Наконец один из них – долговязый, нескладный, рябой, с несуразно выдвинутыми вперед зубами – прошепелявил с заметным дефектом речи даже в коротком слове: «Садись».

Док придвинул стул, уселся на краешек и поставил на стол еще и свой стакан. Долговязый сграбастал бутылку, свернул крышку одним движением и точно разлил ее по посудинам – каждому ровно по сто двадцать пять граммов. Выпили молча – Док быстро воспринял привычки троицы. Закуска перед сталкерами красовалась более чем скромная – мелко нарезанный соленый огурец да три ломтя хлеба. Каждый из них отщипнул от своего ломтя крохотный кусочек, подцепил кружочек огурца, медленно отправил в рот. Док закусывать не стал – не понта ради, просто, по армейским понятиям, не заслужил еще закуску.

– Я – Хомяк. – Долговязый ткнул себя в грудь корявым пальцем.

– Он – Крокодайл. – Тычок в сторону квадратного детины с мясистым красным носом.

– А он – Витек. – Это прозвучало в адрес угрюмого, атлетически сложенного молодца с уродливым багровым шрамом через все лицо.

«Как нашего запасного снайпера», – машинально отметил Док.

Впрочем, все трое были угрюмыми.

– А ты кто?

– В Чечне, в спецназе, меня называли Док.

– Почему?

– Я врач-хирург.

Сталкеры снова обменялись многозначительными взглядами, но теперь в их взглядах, как показалось Доку, мелькнуло нечто похожее на уважение.

– А что еще умеешь? – подал голос Крокодайл.

– Ну… драться умею, стреляю неплохо.

Непонятно почему, но все трое коротко хохотнули, а в глазах Хомяка зажегся огонек.

– Драться, говоришь, умеешь? Тогда пошли, покажешь, как умеешь.

Долговязый, не дожидаясь согласия на дуэль со стороны Дока, медленно поднял свое нескладное тело и направился к выходу. Док в предвкушении знатной забавы неторопливо зашагал вслед за ним. Сзади, тоже в предвкушении, пристроились Крокодайл и Витек.

Они облюбовали полянку прямо за хатой, в которой местный бизнесмен сельского масштаба основал «гэндэлык». Раздеваться не стали – Хомяк только снял с запястья прибор и передал его Крокодайлу. Стали друг напротив друга.

– Ну что, понеслась? – предложил Док.

– Угу, – согласился Хомяк.

Дрался он отменно. И его без преувеличения можно было назвать выдающимся бойцом. Вот только техники немного не хватало, непревзойденной «сиротинской» техники.

Начал Хомяк первым – с великолепного прямого правой в челюсть.

Док не стал блокировать удар, да и, пожалуй, не успел бы. Зато успел отклониться корпусом назад, и кулак Хомяка не долетел до челюсти ровно на сантиметр. Док схватил противника за рукав, завалился на спину, мощно дернув Хомяка на себя. Такого поворота событий тот явно не ожидал и упал прямо в железные объятия уготовленной для него «черепахи». Док сплел ноги на пояснице сталкера, руки – на шее, сжал коленями грудную клетку и стал распрямлять намертво скрещенные в ступнях ноги, одновременно вытягивая голову противника.