Сергей Павленко – Пять пятнадцать утра (страница 6)
В этот вечер по дороге домой, сидя в вагоне метро, Драган не переставал работать. С ним была его тетрадка, и он продолжал что-то записывать в ней и решать какие-то уравнения. Была бы возможность делать это по пути от станции метро до дома, он бы и это делал. Но нужно было надевать дыхательную маску и держать над собой зонт…
Дома все повторилось, только на этот раз без марсианской шоколадки, зато с круассанами с шоколадной начинкой. Поделки детей были сегодня другие, но ужин был все таким же остывшим. Неизменным оставалось и выражение лица Мирены: оно было холодным и непроницаемым. Обида ее не уменьшилась, и подозрения никуда не ушли.
Драган попытался в этот раз объясниться чуть больше:
– Мирена, извини меня, но мне нужно было сегодня поработать…
– Ну конечно. Я не удивлена. Все как обычно, – не была удовлетворена Мирена.
– Если бы ты знала, чем я сейчас занимаюсь, ты бы просила меня оставаться на работе как можно дольше.
– И чем же ты занимаешься?
– Пока я не могу тебе это рассказать.
– Ну, раз не можешь, так и оставался бы на своей работе.
Мирену только злили туманные объяснения мужа. Даже если это не любовница, а только работа, все равно – это не было достаточным основанием, чтобы вот так наплевать на всю семью и приходить домой, чтобы лишь поесть и поспать…
Закончив ужин, Драган прошел в гостиную и сел на диван. Стефан и Иванка быстро прильнули к нему с обеих сторон. Папа обнял их. Телевизор, решив, что люди сели смотреть именно его, включился. Драган не стал ему перечить.
Было время вечерних новостей. Больше половины их было о Варроне. Он провел совещание с министрами своего правительства в Нью-Йорке, он посетил космолетный завод в Казахстане, он встретился с тружениками полей в Монголии, он…
Впрочем, и остальные новости косвенно имели отношение к Варрону. Когда показывали какие-то успешные проекты, все и без слов понимали, благодаря кому все это было сделано. Когда показывали глав других населенных планет Солнечной Системы, Варрон даже не упоминался, но все эти чужие лидеры казались такими немощными и убогими, что зрители непроизвольно сравнивали их с мудрым и великим Президентом Земли.
В конце выпуска новостей заговорили о Максе Олбейне. Если до этого Драган слушал вполуха, сквозь щебетание детей, то теперь он даже прибавил звук, чтобы ничего не пропустить.
Макс Олбейн тоже был пропагандистом-волонтером как Драган, но Драган со своими несколькими сотнями студентов из "Жизни за Президента" даже в подметки не годился Максу Олбейну, за которым стояли миллионы членов его организации, которая называлась "Командой Варрона". Хотя даже не в количестве членов было дело, а в том, насколько творчески Макс подходил к своей пропагандисткой деятельности. Несмотря на то, что он был профессиональным футболистом с отбитыми мозгами, у него было чему поучиться. Он всегда делал то, что другие еще не делали. Вот и в этот раз он устроил нечто новое.
Во время очередного матча Макс сделал дриблинг через все футбольное поле. Он начал от своих ворот и повел мяч, будто бы издеваясь над командой противника, то переходя с правого фланга на левый, то возвращаясь немного назад, то снова продвигаясь вперед. Макс не отдавал пас своим, а его команда не подпускала к мячу соперников, раскидывая их ударами рук и ног. Через пять минут своих невероятных маневров по полю Макс достиг ворот соперника, лично сразился с вратарем и, опрокинув его, забил гол – свой сотый гол в карьере.
Забил и забил – в этом не было ничего необычного для этого первоклассного футболиста. И даже то, что на последующей пресс-конференции Макс посвятил этот гол своему "вождю и кумиру", тоже никого сильно не удивило. Это было вполне ожидаемо от такого ярого сторонника Президента, каким был Макс Олбейн. Но он все равно удивил всех.
Футболист призвал всех обратить внимание на то, по какой траектории он сделал свой дриблинг. Телевизионщики тут же выдали картинку: траектория движения Макса была выделена красным, и во все футбольное поле зрители увидели надпись:
Пресс-конференцию не смогли закончить из-за непрекращающихся оваций.
В конце репортажа диктор сообщил, что Президент, услышав о героическом поступке спортсмена, был приятно польщен и лично пригласил его принять участие в ближайшем съезде патриотических организаций – в том самом, в котором собирался участвовать Драган и его "Жизнь за Президента".
Стефан и Иванка как зачарованные смотрели на Макса Олбейна. Что-то было в нем такое, что заставляло даже таких малолетних детей забывать обо всем на свете и смотреть только на него.
"Харизма! – подумал Драган. – Черт бы ее побрал!"
– Папа, а мы в "Команде Варрона"? – спросил сын.
– Что? – удивился Драган тому, что дети выхватывают из пропаганды намного больше, чем он предполагал.
– Мы в "Команде Варрона"? – вместо сына повторила дочь.
– Нет. Вот подрастете и, если захотите, вступите в "Команду Варрона".
– А ты уже вступил? – спросил снова сын.
– Нет.
– Но ты же уже взрослый, – не понимала дочь.
Драган рассмеялся:
– Ну да, взрослый. Иначе бы у меня не было вас, – он обнял детей. – Но у меня есть своя организация, в которую я вхожу. Вы знаете, как папина организация называется?
– Нет, – хором ответили двойняшки.
"Ну да, – вздохнул Драган. – Куда мне до Макса Олбейна!"
– Дети, спать! – зашла в комнату Мирена и так и не дала детям узнать название папиной организации…
В эту ночь Драган и Мирена по-прежнему спали под разными одеялами.
Драган сказал жене:
– Спокойной ночи.
Та не ответила.
Драган ничего не мог поделать. Его мучило чувство вины за происходящее в его отношениях с Миреной. Но вот как раз ради семьи он и не мог иначе.
ГЛАВА 8
Из "Энциклопедии методов манипулирования людьми":
Без пятнадцати пять, и Драган уже не спал. Он замечал, что достаточно ему повставать в одно и то же время в течение нескольких дней и его организм перестраивался и начинал будить его в этот час без всякого будильника. В этот раз он привык к ранним подъемам уже на третий день.
Еще минута в теплой постели, и он сдернул с себя одеяло. Большая чашка кофе довершила процесс окончательного пробуждения. Драган никогда не был фанатом крепкого кофе, но работа требовала дополнительных сил, и в последнее время он стал заказывать у кухонной машины кофе покрепче.
Это кухонное чудо могло сделать из биомассы любое самое изысканное произведение кулинарного искусства, но Драган предпочитал на завтрак простую яичницу с луком и помидорами.
Среди утренних заказов появились и бутерброды, которые машина старательно упаковывала в оберточную бумагу, чтобы хозяину было что перекусить на работе.
После завтрака он одевался, но оставался еще на некоторое время дома. В пять пятнадцать утра он брал с полки своей спальни книгу и возвращался на кухню…
В это утро все повторилось. Драган раскрыл книгу на том месте, где он остановился вчера. Это была Библия отца, и читал он сегодня Евангелие от Иоанна.
"В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть".
Запутанно написано, но как это похоже на квантовую физику, особенно на ту ее часть, которая называется квантовой информатикой.
В начале было слово (единица информации), и единица информации была у Бога (создателя всей информации), и эта маленькая единица информации и была создателем всей остальной информации.
То есть Бог – это и есть изначальная информация Вселенной? А может не изначальная, а просто Он и есть вся информация, а мы просто проявления этой информации? Я проявление Божественной информации. Мирена, мои дети – это просто проявления Божественной информации. Даже Варрон – это просто небольшой сгусток той изначальной информации.
Но похоже, что люди не просто набор информационных квантов. Они рождены особыми существами, они способны менять информацию вокруг себя. Я меняю информацию моей семьи, моего университета, моих студентов. Варрон меняет информацию целой планеты. Конечно, Варрон справляется со своей работой лучше, чем я. Но на то он и Варрон. Варрон – лучший президент в истории человечества. Варрон....
Драган не мог избавиться от мыслей о Варроне и заставил себя читать дальше:
"В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков".
В Варроне? Нет, здесь не о нем написано. Еще раз: