Сергей Патрушев – Скуф и милфа. Эклер на двоих (страница 7)

За три месяца у Антона была аудитория в полмиллиона подписчиков. За полгода — полтора миллиона. Рекламодатели выстраивались в очередь. Сначала он рекламировал корм для котов — и Граф, сам того не зная, стал амбассадором премиального бренда. Потом пошли сервисы доставки еды, потом — бренды одежды, которые хотели, чтобы «тот самый скуф» прорекламировал их домашнюю коллекцию. Антон снял ролик, в котором честно сказал: «Ребята, эти треники действительно удобные, я в них сплю, ем, гуляю и, кажется, женюсь когда-нибудь». Продажи взлетели до небес.

Антон завёл менеджера, бухгалтера и даже редактора — молодого парня по имени Костя, который монтировал его видео, пока Антон играл с Графом в гляделки. Бренд «Скуф-аристократ» стал узнаваемым. Антон запустил мерч: футболки с надписями «Скуф внутри», «Эклер — это судьба», «Мой кот меня презирает, и это нормально». Юлия смеялась до слёз, когда первая партия разлетелась за два часа. Их доходы росли экспоненциально. Антон, который ещё год назад пересчитывал мелочь на проезд, теперь получал за одну рекламную интеграцию сумму, равную своей прежней годовой зарплате.

— Ты чёртов гений, — сказала ему однажды Юлия, когда они сидели на балконе, пили кофе и смотрели на закат. — Ты превратил свою нелепость в бизнес. В этом есть какая-то высшая справедливость.

— Нелепость — это суперсила, — философски ответил Антон. — Просто раньше за неё не платили.

Теперь платили. И платили много.

Однажды утром Антон, лениво листая ленту новостей, наткнулся на статью о новом автомобильном салоне, открывшемся в их городе. Он посмотрел на картинки. Перевёл взгляд на Юлию, которая собиралась на работу и пыталась уговорить Графа не спать на её пальто. Потом снова на картинки. И тут у него в голове щёлкнуло.

Юлия всегда мечтала о Порше 911.

Он знал это с того самого раза, когда они проезжали мимо бизнес-центра и она, увидев припаркованный у входа «Порше» классического серебристого цвета, на долю секунды задержала взгляд. Она ничего не сказала тогда. Но Антон заметил. А ещё он знал, что Юлия никогда в жизни не купила бы себе этот автомобиль сама — не потому что не могла себе позволить, а потому что считала это «непрактичным» и «слишком пафосным». Она была из тех людей, которые могут позволить себе всё, но почему-то считают, что не заслуживают роскоши просто так.

И тогда Антон принял решение. Он купит ей Порше. И себе заодно — БМВ тройку. Потому что он, простой парень из IT-поддержки, внезапно разбогатевший на историях про кота и подгоревший ужин, имел право на одну маленькую, но гордую мечту.

Операция «Автомобиль» была спланирована с военной точностью. Антон задействовал все свои новые связи: менеджер договорился с автосалоном о специальных условиях, Костя помог с таймингом, а Граф — ну, Граф просто сидел и наблюдал за суетой с видом генерала, который руководит войсками, не вставая с дивана. Антон выбрал для Юлии Порше 911 Каррера цвета «ночной металлик» — глубокий, переливающийся синий, который на солнце отдавал в фиолетовый. Для себя — БМВ третьей серии, классический чёрный, строгий, но с красным спортивным салоном, потому что «скуф-аристократ имеет право на немного пафоса, в конце концов».

Самой сложной частью было сохранить всё в тайне. Антон придумал легенду, что они едут в автосалон, чтобы записать рекламный ролик для блога — якобы какой-то бренд хочет, чтобы он «протестировал новые модели и высказал своё экспертное скуф-мнение». Юлия, уже привыкшая к его блогерским приключениям, не заподозрила ничего. Она даже ворчала по дороге: «Опять ты будешь изображать, что не можешь найти ручник, а на самом деле просто хочешь рассмешить оператора». Антон таинственно улыбался и ничего не отвечал.

Автосалон сиял. Огромные стеклянные витрины, безупречный свет, запах новой кожи и резины, менеджеры в костюмах, которые при виде Антона и Юлии вытянулись по струнке. Антона здесь уже знали. Точнее, знали его блог и его счёт в банке.

Они прошли мимо рядов сверкающих автомобилей. Юлия смотрела на них с интересом, но без особого трепета — она всё ещё думала, что это просто рекламная съёмка. Антон подвёл её к закрытому постаменту, на котором, накрытый серебристой тканью, стоял автомобиль.

— Это одна из машин, которую я должен протестировать, — сказал он, едва сдерживая волнение. — Но сначала я хочу, чтобы ты посмотрела. Мне важно твоё мнение.

Он кивнул менеджеру. Ткань плавно соскользнула.

Под ней стоял Порше 911. Синий, глубокий, как ночное небо перед рассветом. Его обводы были совершенны — стремительные, хищные, но при этом элегантные, как скульптура. Фары горели мягким светом. Колёса — чёрные матовые диски — казались продолжением асфальта. Юлия замерла. Она смотрела на машину, и её губы слегка приоткрылись.

— Красивый, да? — спросил Антон, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я, пожалуй, скажу, что тест-драйв пройден успешно. Осталось только подписать документы.

— Какие документы? — Юлия нахмурилась, всё ещё не понимая. — Ты же просто снимаешь ролик...

— Ну, ролик тоже будет, — Антон достал из кармана ключи с гербом Порше. — Но сначала — небольшой сюрприз. Юлия, этот автомобиль — твой. С днём... — он запнулся, — с днём нашей встречи. Вернее, с годовщиной падения того самого эклера. Прошёл ровно год.

Он протянул ей ключи.

В выставочном зале повисла тишина. Тишина была такой глубокой, что было слышно, как где-то вдалеке менеджер уронил ручку. Юлия переводила взгляд с ключей на Антона, с Антона на машину, с машины снова на ключи. Её лицо, обычно такое собранное и уверенное, сейчас выражало целую гамму эмоций — от шока до неверия и от неверия до чего-то такого глубокого и тёплого, что Антон чуть сам не прослезился.

— Ты... — она запнулась. — Ты купил мне Порше? Ты? На деньги с блога про кота и подгоревшую яичницу?

— Ну, ещё про шкаф ИКЕА и вертолёт лопатой, — скромно добавил Антон. — Это был коллективный вклад всех моих нелепостей. И, кстати, себе я тоже кое-что купил. Вон там, за колонной, стоит чёрная БМВ тройка. Я подумал: если моя милфа ездит на Порше, то скуф-аристократ не может ездить на метро. Это будет нарушением вселенского равновесия.

Юлия всё ещё не брала ключи. Она стояла, прижав ладони к щекам, и в её глазах блестели слёзы.

— Антон... Это слишком. Это безумно дорого. Я не могу...

— Можешь, — он взял её руку и вложил в неё ключи. — Ты можешь. Ты заслуживаешь. Ты каждый день командуешь людьми, решаешь миллионные вопросы, ты тащишь на себе столько всего, что я удивляюсь, как ты вообще находишь время на мои глупости. И ещё ты ни разу в жизни не купила себе того, о чём мечтала. Ты покупала то, что практично. Что рационально. А это — просто мечта. И я хочу, чтобы эта мечта теперь была у тебя. В гараже. Или на парковке. Или где ты там её поставишь.

Юлия всхлипнула. А потом — совершенно неожиданно для всех, включая саму себя — обняла его так крепко, что у Антона хрустнуло что-то в спине. Менеджеры тактично отвернулись. Костя, который снимал всё это на камеру для будущего ролика, украдкой вытер глаза.

— Я люблю тебя, — прошептала Юлия ему куда-то в ухо. — Я так тебя люблю, что мне страшно. Ты даришь мне не просто машину. Ты даришь мне ощущение, что я могу быть не только сильной. Что я могу быть просто счастливой. И немного безумной.

— Немного безумной — это наш девиз, — ответил Антон. — Иди, сядь за руль. Мы ещё не проехались.

Они провели в автосалоне ещё два часа. Юлия сидела в своём Порше, гладила руль, включала и выключала зажигание, изучала каждую кнопку, как ребёнок, получивший самую желанную игрушку. Антон тем временем оформлял свою БМВ — чёрную, с красным салоном, с турбированным двигателем, который мягко урчал, когда он повернул ключ. Менеджер предложил ему шампанское, и Антон, вспомнив наставления Юлии про этикет, взял бокал правильно — за ножку — и даже не пролил ни капли.

Когда они выехали из салона — впереди Юлия на сияющем синем Порше, за ней Антон на чёрной БМВ, — это было похоже на сцену из фильма. Прохожие оборачивались. Водители соседних машин сигналили и показывали большой палец. Они проехали по набережной, потом по бульвару, а потом остановились у того самого кафе «Убежище», где всё началось. Антон вышел из машины, открыл дверь для Юлии и с поклоном произнёс:

— Мадам, не желаете ли эклер в честь годовщины?

Юлия засмеялась — так же звонко и искренне, как тогда, год назад.

— Желаю. И даже два. Ведь теперь мы можем позволить себе все эклеры мира.

Они зашли в «Убежище», и тот самый бариста с бородой лесоруба, который год назад рисовал пенку-кардиограмму, узнал их и чуть не выронил чашку.

— Это вы! — воскликнул он. — Вы та пара, которая из-за эклера познакомилась! Я вас помню!

— Мы известны, — гордо объявил Антон. — Я блогер теперь. А это — моя муза. У неё Порше.

Бариста присвистнул и бесплатно налил им кофе.

Вечером, когда они сидели дома, и Граф обнюхивал новые ключи на столе с таким видом, будто проводил техническую экспертизу, Юлия спросила:

— Знаешь, что самое удивительное? Я ведь действительно никогда не мечтала о машине всерьёз. Я думала, это просто красивая картинка. А ты взял и сделал это реальностью. Как и всё остальное.

— Ну, — Антон почесал затылок, — я подумал: раз уж я теперь богатый и знаменитый скуф, у меня должны быть соответствующие игрушки. А ещё у моей милфы должна быть игрушка её мечты. Это закон парных отношений.