Сергей Патрушев – Симпатичная (страница 2)

Он заметил меня, оттолкнулся от решётки и сделал шаг навстречу. Его глаза, светло-серые, почти прозрачные, смотрели не на меня, а словно сквозь, и от этого взгляда стало не по себе.

— Ася, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение. — У тебя потерянный вид. Я давно за тобой наблюдаю. Можно подумать, что ты хочешь исчезнуть.

Я опешила. Никто, даже Лера, не говорил мне таких вещей. Люди видели спокойную, симпатичную Асю, и их это полностью устраивало. Зачем заглядывать глубже? Зачем трогать то, что и так хорошо работает? А этот странный Глеб с его рентгеновским зрением, кажется, видел ту самую чёрную точку в центре моей спирали.

— Что за глупости, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, жалкой. — Я просто задумалась о курсовой.

— Врёшь, — спокойно сказал он, без капли осуждения, просто констатируя факт. — Ты давно потерялась, и тебе это даже нравится. Быть потерянной — это удобно. Не надо принимать решений, не надо ничего чувствовать. Сидишь в своей ракушке, такая вся симпатичная. Только ракушка эта давно пустая, там ничего нет.

Слова ударили наотмашь. Безжалостно, точно и больно. Всё то, что я так тщательно прятала даже от самой себя, было только что вытащено на свет этим неприятным, бестактным, совершенно чужим парнем. Я почувствовала, как к горлу подступает комок, а к глазам — предательская влага. Злость вспыхнула во мне мгновенно, защитной реакцией на его правоту.

— Кто ты такой, чтобы говорить мне это? — мой голос дрожал. — Ты меня совсем не знаешь! Ты сидишь в своём углу со своими книжками и воображаешь себя знатоком человеческих душ? Ты просто... ты просто...

Я задохнулась, не в силах подобрать слова. Вся моя хвалёная филологическая эрудиция испарилась. Я просто стояла и ненавидела его, ненавидела за то, что он посмел сказать правду, которую я прятала так глубоко, что уже и сама почти забыла о её существовании. За то, что он смотрел на меня и видел не симпатичную оболочку, а зияющую дыру внутри. За то, что он, в своей дурацкой безобразной кофте, оказался прав.

Он не испугался моей вспышки, не отступил. Он стоял всё с тем же спокойным, изучающим выражением лица, словно ждал именно этого — моей злости, моей боли, моей настоящей реакции. И это было страшнее всего. Потому что именно этой реакции и ждал Кир, но так и не дождался, назвав меня «сложной». А Глеб просто стоял и ждал, когда я закончу, как будто это было совершенно нормально.

— Вот такой ты мне нравишься больше, — тихо сказал он, когда я замолчала, хватая ртом холодный осенний воздух. — Живая. Настоящая. Злая. Это куда симпатичнее, чем та фарфоровая кукла, которую ты из себя строишь каждый день.

Он развернулся и пошёл прочь, засунув руки в карманы своих бесформенных брюк. Его спина, обтянутая нелепой кофтой, удалялась в сторону парка. А я осталась стоять на дорожке, в луже из собственных невысказанных слёз и растоптанных масок. «Живая. Настоящая. Злая». Никто и никогда не называл меня этими словами. Симпатичная, умная, воспитанная, сдержанная, сложная. Но не живая и уж тем более не злая. Хорошие девочки не злятся. Хорошие девочки улыбаются, даже когда им больно. Я усвоила этот урок на отлично. Я стала королевой «хороших девочек».

Я медленно опустилась на ближайшую скамейку. Влажное дерево сразу же холодом пробралось сквозь пальто. Впервые за долгое время я почувствовала что-то кроме пустоты. Это была смесь стыда, ярости и странного, щемящего облегчения. Словно кто-то сорвал присохший бинт с долго не заживавшей раны, и свежий воздух наконец коснулся обнажённой, больной плоти. Было больно, мучительно больно, но это была очищающая боль. Это была боль, доказывающая, что я ещё жива.

Что-то изменилось в этот момент. Пазл, который до этого лежал грудой бессмысленных осколков, вдруг сдвинулся. Я поняла, что больше не могу и не хочу быть «симпатичной». Это прозрение не было радостным или светлым, оно было горьким, как полынь. Я не знала, куда идти и что делать дальше. Моя идеальная, выверенная вселенная пошатнулась от слов странного человека, который даже не был мне другом. Он был зеркалом, которое я сама боялась взять в руки. И сегодня он бесцеремонно поднёс это зеркало прямо к моему лицу, заставив увидеть не портрет, а пейзаж — выжженную, бесплодную землю, которая давно ждала дождя. Я сидела на холодной скамейке, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру, и чувствовала, как по засохшей земле моей души пробегает первая, ещё робкая, но обещающая бурю дрожь. Это было страшно. Страшно и захватывающе интересно. Я улыбнулась, и на этот раз улыбка была настоящей. Не симпатичной — живой.

Глава вторая

Дождь зарядил с самого утра, мелкий, противный, сентябрьский. Он не лил стеной, а словно висел в воздухе водяной пылью, проникая повсюду, заставляя одежду неприятно липнуть к телу. Я стояла на остановке, спрятавшись под прозрачным козырьком, который совершенно не спасал от косых струй, и смотрела на расплывающиеся огни фар проезжающих машин. Мир снова стал аквариумом, но теперь аквариум был грязным, замутнённым, и рыбы в нём двигались вяло, словно сонные.

После вчерашней встречи с Глебом я почти не спала. Его слова крутились в голове, как заезженная пластинка. «Живая. Настоящая. Злая». Я прокручивала их снова и снова, пробуя на вкус, примеряя на себя, как давно забытое платье из дальнего угла шкафа. И чем дольше я об этом думала, тем отчётливее понимала, что совершенно не знаю, какая я на самом деле. Вся моя личность была собрана из чужих ожиданий, из удобных шаблонов, из того, что хотели видеть другие. Мама хотела видеть прилежную дочь — я была прилежной. Кир хотел видеть лёгкую девушку — я старалась быть лёгкой, пока не сломалась. Преподаватели хотели видеть способную студентку — я писала блестящие эссе, не вкладывая в них ни капли души. Я была зеркалом, отражающим чужие желания, но что было за этим зеркалом? Пустота. Чёрная точка в центре спирали.

Автобус подошёл, лязгнув дверями, и я вошла внутрь, в пропахшее сыростью и дешёвым табаком нутро. Свободных мест не было, и я встала у поручня, вжавшись плечом в холодное стекло. В наушниках играл какой-то меланхоличный инди-фолк, но я не вслушивалась в слова — музыка была лишь фоном, белым шумом, заглушающим гул собственных мыслей. Я ехала в университет, но сегодня мысль о лекциях вызывала не привычное равнодушие, а глухое раздражение. Мне казалось, что я больше не смогу сидеть в аудитории, делать вид, что слушаю, и изображать симпатичную заинтересованность. Что-то сдвинулось внутри, и старая шестерёнка, отвечающая за притворство, больше не хотела крутиться.

На факультете было непривычно тихо. Я поднялась на третий этаж, но вместо того чтобы идти в аудиторию, свернула в боковой коридор, ведущий в библиотеку. Там, в самом дальнем зале, за стеллажами с литературой девятнадцатого века, было моё тайное место — маленький стол у окна, выходящего во внутренний дворик. О нём мало кто знал, и я часто пряталась там, когда хотелось побыть одной. Мне нужно было подумать. Понять, что делать с той трещиной, которая пошла по моему идеальному фасаду после вчерашнего разговора.

Я толкнула тяжёлую дубовую дверь библиотеки и вошла в царство книжной пыли и вековой тишины. Здесь пахло временем — сухим, горьковатым, успокаивающим запахом старых страниц и кожаных переплётов. Библиотекарша, Анна Марковна, пожилая дама с неизменным пучком седых волос и пенсне на цепочке, дремала за своей кафедрой. Она даже не подняла головы при звуке моих шагов — узнала меня по походке, наверное. Я была здесь частым гостем. Проскользнув мимо неё, я углубилась в лабиринт стеллажей, туда, где свет настольных ламп был тусклым и жёлтым, как старый пергамент.

Моё место было занято. Я замерла на полпути, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприятного предчувствия. За столом, ссутулившись над толстым фолиантом, сидел Глеб. Он не смотрел на меня, был полностью погружён в чтение, но я могла поклясться, что он знает о моём присутствии. Отступать было глупо. Уйти значило признать его победу, показать, что его слова задели меня настолько, что я не могу находиться рядом. А я не хотела показывать слабость. Особенно ему. Поэтому я, нацепив на лицо маску холодного безразличия, подошла к столу и села напротив, достав из сумки первую попавшуюся книгу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.