Сергей Патрушев – Рабская шестерёнка или свободный творец (страница 3)

Руки сами потянулись к тумблерам. Он не знал, как ими управлять, но пальцы двигались с пугающей уверенностью. Это было похоже на мышечную память, на навык, который вбили в него до того, как стерли воспоминания. Он повернул одну из ручек, и плачущая женщина затихла, сменившись другим сигналом. Молодой парень, студент, дрожащий перед экзаменом. Андрей нажал на кнопку, и в сознание парня начала вливаться волна тревоги, густая, как нефть. Он мог усиливать её, делать гуще, насыщеннее, добавлять новые оттенки — страх позора, ненависть к себе, желание провалиться сквозь землю. Он видел результат: парень ворочался во сне, его сердце бешено колотилось, на лбу выступал холодный пот. Это было отвратительно и захватывающе одновременно. Андрей почувствовал тошнотворный прилив могущества, но вместе с ним и безграничное отвращение к самому себе.

Он отдернул руки от пульта, как от раскаленной плиты. Что он делает? Зачем? С какой целью нужно мучить незнакомых людей? Он посмотрел на своего напарника. Тот стоял, наклонив голову набок, и следил за ним с выражением холодного удовлетворения на восковом лице. Человек поднял руку и постучал себя по запястью, где должны были быть часы. Жест был понятен без слов: время идет, смена не ждет. Но Андрей не мог просто сидеть и пытать людей. Он должен был понять систему, чтобы сломать её. Он снова взялся за настройку, но теперь действовал осторожно, как сапер на минном поле. Он прощупывал эфир, пытаясь уловить структуру сигналов. Кошмары были лишь одним из каналов, самой мощной и грязной частотой. Он крутил ручку дальше, уходя в более высокие слои ментального поля. Там было спокойнее. Там были сны-воспоминания, сны-фантазии, сны-очищения. Но они были заглушены, задавлены мощным потоком негатива, который генерировал Комплекс.

Андрей заметил, что его напарник перестал двигаться. Он застыл, уставившись в одну точку на стене, и его резиновая улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением крайней сосредоточенности. Андрей проследил за его взглядом. На стене висел большой динамик, из которого до этого не доносилось ни звука. Теперь же оттуда пошло легкое шипение, предвещающее важное сообщение. Где-то в глубине Комплекса просыпался Главный Узел. Андрей инстинктивно пригнул голову, ожидая громкого окрика или приказа. Но динамик молчал. Вместо этого один из мониторов на стене мигнул и показал изображение, от которого кровь застыла в жилах.

Это был коридор. Тот самый коридор, по которому он бежал десять минут назад. Камера смотрела на дверь его комнаты, номер 214. Дверь была открыта настежь. Внутри горел свет. И из двери медленно выходил человек. Андрей не мог разглядеть его лица из-за плохого качества картинки, но фигура, одежда, походка — всё было до боли знакомым. Это был он сам. Его двойник. Двойник остановился посреди коридора, повернул голову и посмотрел прямо в камеру. Андрею показалось, что они встретились взглядами. Губы двойника растянулись в улыбке, той самой жуткой, ненастоящей улыбке, которая была у его напарника. Затем он поднял руку и помахал в объектив. Привет, Андрей. Добро пожаловать в систему.

Андрей сорвал с головы наушники и вскочил с кресла. Его трясло. Он перевел взгляд на своего напарника, ожидая нападения, но тот стоял все так же неподвижно, только теперь его улыбка вернулась на место, став еще шире и страшнее. Андрей понял: его не заставляют работать. Ему показывают цену непослушания. Если он откажется быть шестеренкой, если решит проявить свою свободную творческую личность в саботаже, его заменят. Буквально. Где-то в подвалах Комплекса хранятся копии. Или не в подвалах, а в том тумане за окном. Как только Оператор выходит из строя, его место занимает дубль, лишенный воли и сомнений. Истинная работа Комплекса была не в генерации кошмаров для внешнего мира. Это был лишь фасад, побочный продукт. Главной целью была переработка человеческих душ в послушные детали, в идеальные винтики без прошлого и будущего. Тела были лишь расходным материалом.

Андрей медленно сел обратно в кресло. Руки дрожали, но он снова надел наушники. Нет, он не собирался становиться примерным сотрудником. Он собирался использовать систему против неё самой. Если его сознание способно влиять на сны других, значит, он может найти того, кто управляет самим Комплексом. Он начнет копать. Он найдет частоту, на которой спит Главный Узел, и тогда он ворвется в его кошмар. Он заставит его проснуться в холодном поту. Он закрыл глаза и положил пальцы на холодные ручки настройки. Игра началась. Пусть они думают, что поймали очередную сломанную душу. Они еще не знали, что в их идеальный механизм попала песчинка, готовая превратиться в бурю.

Глава 3. Частота тишины

Андрей сидел в кресле, чувствуя, как холод металлических наушников медленно становится частью его собственного тела. Звуки чужого страха, которые только что захлестывали его сознание, отступили на периферию, превратились в далекий, почти неслышимый гул, похожий на шум моря в раковине. Он перестал быть слушателем. Он стал охотником. Пальцы, еще минуту назад дрожавшие от омерзения к самому себе, теперь обрели стальную твердость. Он отключил каналы кошмаров один за другим, не обращая внимания на то, как его напарник медленно поворачивает голову, скрипя шейными позвонками, словно ржавыми петлями. Пусть смотрит. Пусть докладывает. Если они хотели послушного оператора, они получат нечто гораздо более интересное. Они получат хакера собственного сознания.

Закрыв глаза, Андрей погрузился в темноту. Но это не была пустота. Эфир представлял собой бескрайний океан вибраций, где каждая мысль имела свой цвет и вкус. Кошмары были кислотно-зелеными, вязкими, с привкусом желчи. Они лежали на поверхности, их было легко поймать и усилить. Но то, что искал Андрей, находилось гораздо глубже, под толщей человеческих страданий, в тех слоях, куда рядовым операторам вход был запрещен. Он искал частоту, на которой транслировалась воля самого Комплекса. Должен же быть сигнал, идущий от мозга этого чудовищного организма, команды, расходящиеся по нервным окончаниям коридоров и камер. Он медленно вращал ручку настройки, отсекая поверхностный шум. Мимо проплывали обрывки чужих снов: женщина, собирающая рассыпавшиеся бусы; ребенок, рисующий мелом на асфальте солнце с одиннадцатью лучами; старик, пытающийся вспомнить мелодию, которую слышал в молодости. Это были чистые, нетронутые частоты, и Андрей старался не задерживаться на них, чтобы не выдать себя.

Его напарник издал горловой звук. Это было не слово, а скорее механический скрежет, запрос, посланный в пустоту. Андрей понял, что тот чувствует изменение в эфире. Комнатные мониторы, которые до этого транслировали показатели сна абонентов, начали мерцать, показывая хаотичную синусоиду. Андрей действовал быстро. Он выкрутил фильтр низких частот до предела, ныряя в инфразвуковую бездну, куда обычный человеческий разум не мог проникнуть без риска разрушения. Давление на барабанные перепонки стало невыносимым, перед закрытыми веками заплясали багровые пятна, в висках застучала кровь, но он продолжал погружение. И вдруг шум исчез. Он попал в зону абсолютного радиомолчания. Это было страшнее, чем крики. В этом вакууме было что-то живое, что-то громадное и спящее, чье дыхание ощущалось не слухом, а всем существом сразу.

Он нашел его. Главный Узел не был человеком. Это было сознание, растворенное в самом здании, разлитое по кабелям и трубам, как кровь по венам. Андрей увидел его структуру — она напоминала корневую систему исполинского дерева, уходящую вглубь земли, оплетающую фундамент реальности. Чтобы понять, как работает этот организм, нужно было войти в него, но сделать это незаметно, притворившись частью системы. Андрей сконцентрировался на своем дыхании, замедляя сердечный ритм. Он представил себя не человеком, а одной из программ, безобидным диагностическим алгоритмом, который просто проверяет целостность сети. Этот трюк срабатывал в старых фильмах про хакеров, но здесь, в ментальном поле, ставки были несоизмеримо выше. Он потянулся к корневому стволу и осторожно, словно касаясь оголенного провода, присоединился к потоку данных.

Информация обрушилась на него ураганом. Это была не просто боль, это была тотальная перегрузка. Он увидел всё. Он увидел тысячи таких же комнат, как его собственная, разбросанных по этажам бесконечного здания. Он увидел операторов, сидящих в креслах, их пустые глаза, их руки, автоматически двигающие рычаги. Он увидел питомники, где в чанах с мутной жидкостью выращивались дубликаты, их лица были лишены индивидуальности, как болванки для манекенов. Он увидел источник тумана — огромные решетки на нижних ярусах, откуда в мир выходил отработанный материал, сгустки страха и отчаяния, материализовавшиеся в виде холодной мглы. Комплекс не просто производил кошмары, он питался ими. Это была фабрика эмоций, гигантская ферма по сбору негативной энергии, которая затем по кабелям уходила куда-то в центр, к ядру, которое Андрей пока не мог разглядеть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.