Сергей Патрушев – Призрак среди прохожих (страница 7)

Идеальная мишень. Человек, привыкший, что мир прогибается под звук его голоса. Человек, чье эго занимает слишком много места в пространстве. Таких проще всего спровоцировать на реакцию.

Парень сделал глубокий вдох, наполняя легкие запахом пыли и озона. Он подошел к мужчине вплотную, заходя со стороны его левого уха, чтобы оказаться в самой интимной зоне личного пространства. Расстояние меньше тридцати сантиметров. Зона, предназначенная только для любовников, супругов и убийц.

— Простите, — произнес парень четко и достаточно громко. — У вас есть зажигалка?

Голос прозвучал нормально. Собственный тембр показался ему чужим, осипшим после сна, но акустически всё было верно. Звуковые волны должны были беспрепятственно ударить в барабанную перепонку мужчины.

Тот продолжал смотреть на часы. Пальцы, сжимающие телефон, побелели от напряжения. — Огонька не найдется? — повторил парень, слегка повышая тон и добавляя в интонацию легкую улыбку. Социальный протокол приветливости.

Мужчина закончил разговор резким движением пальца по экрану. Спрятал телефон во внутренний карман плаща. Бросил быстрый, раздраженный взгляд поверх головы парня, ища глазами киоск или автомат. Его взгляд прошел сквозь переносицу незваного собеседника, устремившись куда-то к табло расписаний.

Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул. Не было даже секундной задержки обработки информации, которую он видел накануне у байкера. Никакого микропаузы замешательства. Абсолютный нулевой отклик.

Стена выросла мгновенно.

Она не была материальной. Ее нельзя было коснуться пальцем. Но она была плотнее бетона. Парень почувствовал ее вибрацией в ушных костях. Его голос, покинув гортань, не рассеялся в воздухе вокзала. Он увяз. Словно слова превратились в густую смолу еще до того, как достигли барабанной перепонки цели. Мужчина открыл рот, чтобы подозвать носильщика, стоявшего в трех метрах левее. Носильщик обернулся. Система сработала. Запрос от видимого субъекта принят. Ответ получен.

Отказ парню не был оформлен вербально. Ему вообще не было отказано. Отказ подразумевает наличие двух сторон конфликта. Здесь же существовала только одна сторона — мужчина в плаще. А вместо второй стороны зияла дыра, через которую продувало сквозняком.

К горлу подкатила тошнота. Липкий, холодный ужас первобытного существа, которое понимает, что хищники его не замечают, а значит, оно перестало быть частью пищевой цепи. Оно стало падалью. Или ландшафтом.

Нужно усилить воздействие. Нарушить физический контур. Парень протянул руку и аккуратно, почти нежно, тронул мужчину за рукав плаща. Ткань оказалась мягкой, дорогой, чуть влажной от недавнего дождя. Под тканью прощупывалось тепло живого предплечья, напряженного, как струна.

Контакт состоялся. Нервные окончания пальцев передали мозгу фактуру шерсти и жар чужой кожи. Для него прикосновение было реальным. Но локоть мужчины внезапно дернулся вверх и вбок — классический защитный рефлекс человека, которого кусает незамеченная им пчела или который задел раскаленную трубу. Мужчина резко отшатнулся, сбив при этом плечом пожилую женщину с тележкой. Женщина охнула, рассыпав какие-то пакеты. — Ты что творишь?! — рявкнул мужчина, разворачиваясь всем корпусом. Его глаза метали молнии. Он смотрел поверх плеча парня, гневно глядя на пространство, где тот стоял. — Совсем страх потеряли?!

Он адресовал ярость пустоте. Вернее, тому месту, где воздух должен был иметь плотность человеческого тела. Раздражение требовало выхода, объект раздражения присутствовал (судя по нарушению баланса), но визуальный канал выдавал ошибку 404. Мозг мужчины решил проблему самым простым способом: приписал агрессию случайному фактору среды и выплеснул остатки злобы на пострадавшую старуху. — Куда прешь, старая! — бросил он женщине, которая сейчас извинялась перед рассыпанными пакетами. — Ослепла совсем?

Искажение реальности вызывало у «нормальных» чистую, неконтролируемую злобу. Им было проще признать весь мир дефектным, чем допустить мысль, что они говорят с призраком.

Парень отпустил рукав. Рука дрожала мелкой дрожью. Между ним и мужчиной в плаще теперь стояла не просто социальная дистанция. Там выросла стеклянная стена метровой толщины. Прозрачная, звуконепроницаемая, вибропоглощающая. Он мог разбить об нее кулаки, мог кричать до разрыва связок, мог плакать — на той стороне увидят лишь легкое колебание воздуха, возможно, почувствуют странный сквозняк, но никогда не услышат стука.

Мир перестал быть декорацией. Декорацию можно пнуть, и она упадет, обнажив кирпичные своды театра. Мир стал аквариумом. Теплым, уютным, наполненным кислородом и жизнью стеклом, отделяющим его от безвоздушного пространства одиночества.

Он бросился прочь от колонны. Расталкивать людей он больше не пытался — тело само находило проходы в плотной толпе, люди инстинктивно огибали пустоту, принимая маневры уклонения фантома за обычную спешку пассажира.

Ему нужен был воздух. Выход. Любой выход из-под этих глухих сводов, которые вдруг начали ощутимо давить на макушку, грозя обрушиться многотонной массой бетона.

Центральный вход заблокирован очередью на такси. Он свернул вправо, в сторону Лиговского проспекта, к боковому выходу через тоннель пригородных касс. Тоннель был длинным, полутемным, освещенным редкими дежурными лампами. Эхо здесь работало исправно, умножая звуки шагов.

Навстречу ему шла компания подростков. Четверо парней и девушка. Школьники старших классов, прогуливающие уроки. Они шли враскоряку, занимая всю ширину прохода, громко смеясь и передавая друг другу дешевую электронную сигарету, выпускающую облака приторно-сладкого пара. Вишневый запах ударил в нос.

Они увидели его издалека. Физиология подростковой стаи проста: кто идет навстречу — тот препятствие. Кто преградил путь — тот жертва или враг. — Оп-па, — протянул самый высокий, с выбритым виском. — Куда торопимся, дядя? Дорогу молодым забыл уступить?

Классическая схема. Проверка на прочность. Обычно такие ситуации вызывают выброс адреналина, готовность к драке или униженному отступлению. Сейчас ситуация обещала нечто иное. Чистейший эксперимент по социальной психологии.

Парень остановился. Подростки продолжали идти, не сбавляя шага. Он ждал удара. Ждал столкновения тел. Ждал, когда плечо высокого парня врежется в его ключицу, чтобы посмотреть, как исказится лицо хулигана от неожиданного сопротивления там, где должно быть пусто.

Высокий парень прошел сквозь него.

Это произошло быстро, буднично, без спецэффектов. Никаких ощущений прохождения сквозь стену. Просто секунду назад перед глазами была черная кожаная куртка, а в следующую долю секунды парень увидел затылок этой куртки. Прохождение сопровождалось легким смещением воздушных масс — так ощущаешь себя, когда рядом проезжает скоростной поезд. Давление падает, уши закладывает, волосы колышутся.

Подросток замер. Сделал два неуверенных шага вперед. Резко обернулся. Его друзья остановились чуть позади, сбившись в кучу. Девушка спряталась за спину тощего очкарика. — Вы слышали? — высоким, срывающимся голосом спросил высокий. — Типа… щелчок такой. Как будто током. — Да хорош тебе, Серый, гонит твоя система, — ответил очкарик, хотя сам заметно побледнел. — Накурился своей химозой, вот и мерещится. — Нет, я серьезно! — Серый выставил руки перед собой, ощупывая воздух. — Прямо в плечо дало. Плотное такое. Иди сюда проверь.

Остальные не сдвинулись с места. Стадный инстинкт боролся с любопытством. Воздух в тоннеле загустел от тестостерона и страха перед необъяснимым.

Парень воспользовался их замешательством. Он шагнул влево, уходя с линии прямой видимости, прижался спиной к холодной облицовочной плитке. Теперь он был в мертвой зоне, скрыт массивной колонной вентиляции. — Может, крыса? — предположил третий подросток, самый маленький. — Здоровая такая. — Какая нахрен крыса, дебил! — огрызнулся Серый. Он все еще водил руками в воздухе, медленно продвигаясь вперед, как слепой. — Я реально кого-то задел. Было сопротивление. Эй! Мужик! Ты где?

Он звал его. Впервые за эти бесконечные сутки чей-то голос был обращен непосредственно к нему. Слово «мужик» вонзилось в сознание, как раскаленная игла. Признание категории. Признание существования вида.

Серый сделал еще шаг, вытянув руки. Его пальцы должны были вот-вот коснуться плеча парня, прижавшегося к стене. Еще сантиметр. Полсантиметра.

В дальнем конце тоннеля, у эскалаторов, раздался тяжелый топот и властный окрик: — Стоять! Охрана метрополитена!

Реакция подростковой стаи была мгновенной. Инстинкт самосохранения победил исследовательский зуд. Серый отдернул руки, словно обжегся, и прохрипел: — Валим!

Компания сорвалась с места, топоча тяжелыми ботинками, и скрылась в переходе на другую станцию. Спустя две секунды пробежал охранник в черной форме, тяжело дыша. Он промчался мимо парня, едва не задев его дубинкой на поясе. Охранник преследовал реальных нарушителей. Его сканирующий взгляд профессионального ловца безбилетников равнодушно перепрыгнул через фигуру у стены.

Шум стих. В тоннеле снова остались только эхо капающей с потолка воды и ровный гул механизмов глубоко внизу.

Парень оттолкнулся от стены. Колено все еще ныло тупой болью — напоминание о столкновении с мотоциклом. Тело помнило травмы, наносимые законами физики, которым было плевать на социальную прозрачность. Только законы природы признавали его материальность.