Сергей Патрушев – Машина времени (страница 8)

Внезапно одна из нитей, та, что была их общей, ярко вспыхнула, и они увидели в ней нечто, от чего у обоих перехватило дыхание. Это была сцена, которую они помнили, – их первая встреча, та самая, много лет назад, когда Лина только пришла работать в лабораторию и Итан впервые увидел её, склонившуюся над уравнениями. Но теперь они видели эту сцену не изнутри, а со стороны, и видели не только её, но и все возможные варианты этой встречи. В одной реальности они прошли мимо друг друга, не заметив. В другой – поссорились и разошлись навсегда. В третьей – полюбили с первого взгляда и прожили жизнь, полную счастья, но так и не построили машину времени. И только в этой, их реальности, всё сложилось именно так, как должно было сложиться, чтобы привести их сюда, в этот бесконечный коридор.

– Мы – точка схождения, – прошептала Лина, и в голосе её звучало благоговение. – Из всех бесконечных возможностей мы выбрали ту, что привела нас сюда. Но выбор этот сделали не мы, а все наши версии, все наши «я», существующие одновременно. Мы – кульминация всего, чем мы могли быть.

Старший Итан кивнул, и в его глазах светилась гордость – та гордость, которую может испытывать лишь тот, кто видит завершение долгого пути, начало которому было положено миллиарды лет назад, в момент рождения вселенной.

– Теперь вы понимаете, – сказал он. – Теперь вы видите. И теперь перед вами открывается выбор, самый важный в вашем существовании. Вы можете остаться здесь, с нами, стать частью этого бесконечного сознания, этой вечной симфонии. Или вы можете вернуться назад, в свою лабораторию, в своё время, и продолжать жить той жизнью, которую знаете. Но знайте: что бы вы ни выбрали, все версии вас уже сделали этот выбор, и все они правильны.

Итан и Лина посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё – и любовь, и страх, и надежда, и та глубокая связь, которая делает двух людей единым целым. Они не говорили ни слова, но понимали друг друга без слов, потому что здесь слова были не нужны. Здесь мысли текли свободно, как реки в бескрайнем океане бытия.

– Мы не готовы остаться, – произнесла наконец Лина, и голос её звучал твёрдо, хотя в нём чувствовалась и печаль. – Мы ещё не всё сделали там, в своём времени. Мы ещё не прожили ту жизнь, которая привела нас сюда. Может быть, когда-нибудь потом, когда наши нити исчерпают себя, мы вернёмся. Но сейчас… сейчас нам пора назад.

Итан кивнул, подтверждая её слова. Он чувствовал то же самое – неготовность, незавершённость, необходимость вернуться и прожить ту жизнь, которая была им дана, со всеми её радостями и горестями, со всеми открытиями и ошибками. Бесконечность подождёт. Время подождёт. Потому что здесь, в этом коридоре, время вообще не имело значения.

Фигуры их будущих «я» расступились, открывая путь назад. Тот самый свет, в который они вошли, теперь сиял позади них, призывно и мягко, обещая возвращение в привычный мир, где время течёт, где есть день и ночь, где можно чувствовать тепло солнца и холод дождя, где можно любить и страдать, жить и умирать. Мир, который они знали и который любили, несмотря на все его несовершенства.

– Возвращайтесь, – произнёс старший Итан, и в голосе его звучало благословение. – Возвращайтесь и живите. А когда придёт время, мы встретим вас снова. Здесь, на пороге вечности, где все дороги сходятся в одну.

Итан и Лина сделали шаг назад, не разжимая рук, и свет поглотил их, унося прочь из бесконечного коридора, прочь из мира, где время не властно, назад, в их лабораторию, в их жизнь, в их судьбу. Они летели сквозь тьму, сквозь миллиарды светящихся нитей, сквозь все возможные реальности, и чувствовали, как с каждым мгновением приближаются к тому единственному миру, который называли своим.

Удар. Вспышка. Тишина.

Они стояли в центре лаборатории, держась за руки, перед потухшей сапфировой сферой. Датчики показывали норму, компьютеры работали в штатном режиме, и только двое людей, тяжело дыша, смотрели друг на друга, пытаясь понять, было ли то, что они пережили, реальностью или всего лишь галлюцинацией, порождённой перенапряжением и стрессом.

– Это было… – начал Итан и замолчал, не в силах подобрать слова.

– Это было, – твёрдо ответила Лина. – Это было на самом деле. Я чувствую это здесь, – она прижала руку к груди. – Я чувствую их всех. Всех нас. Они внутри меня. Внутри нас.

Итан обнял её, прижимая к себе, и в этом объятии было столько тепла, столько благодарности, столько любви, что никакие слова не могли бы этого выразить. Они вернулись. Они были дома. И впереди у них была целая жизнь – жизнь, которую они должны были прожить, чтобы однажды, в свой срок, снова войти в тот бесконечный коридор и навсегда остаться там, среди своих бесчисленных «я», в вечности, где нет ни прошлого, ни будущего, а только бесконечное, всеобъемлющее настоящее.

Глава одиннадцатая. След вечности

Они вернулись в обычную жизнь, но жизнь эта уже никогда не могла стать обычной. Итан Вэйс и Лина продолжали работать в лаборатории, продолжали вести исследования, продолжали общаться с коллегами и писать статьи, но всё это делалось словно вполсилы, словно через прозрачную, но непроницаемую плёнку, отделявшую их от остального мира. Они не говорили никому о том, что пережили в бесконечном коридоре, и даже друг с другом вспоминали об этом редко, словно боясь спугнуть хрупкую память о вечности, прикоснувшейся к их душам.

Но вечность не отпускала. Она оставила след, который проявлялся в самых неожиданных моментах. Итан мог замереть посреди разговора, уставившись в одну точку, потому что вдруг видел, как воздух вокруг собеседника начинает светиться нитями возможных судеб. Лина могла проснуться среди ночи с чётким осознанием того, что только что прожила чужую жизнь – одну из тех бесчисленных версий себя, что остались по ту сторону порога. Они привыкали к этому дару и к этому проклятию, учились жить с постоянным ощущением, что реальность гораздо тоньше и многомернее, чем кажется окружающим.

Шли месяцы, и постепенно они начали замечать, что их восприятие времени меняется. Иногда им казалось, что минута тянется час, а иногда целый день пролетал как одно мгновение. Они могли предсказывать события за секунду до того, как они случались – не потому, что обладали даром ясновидения, а потому, что помнили все возможные варианты будущего, виденные в коридоре, и узнавали тот из них, который становился реальностью.

Однажды, тихим осенним вечером, когда за окнами лаборатории шуршал листвой ветер и где-то далеко лаяли собаки, Лина вдруг подняла голову от своих бумаг и посмотрела на Итана долгим, пронзительным взглядом.

– Ты чувствуешь это? – спросила она тихо, и в голосе её звучала та особая нота, которая появлялась только в самые важные моменты их жизни. – Что-то приближается. Что-то, чего мы ждали, сами не зная об этом.

Итан замер, прислушиваясь к себе. И действительно, где-то в глубине души, на самом краю сознания, возникло знакомое ощущение – вибрация, похожая на ту, что предшествовала их путешествию в бесконечный коридор. Но теперь она была слабее, деликатнее, словно кто-то тихонько стучался в дверь, не желая врываться без приглашения.

– Ты права, – ответил он медленно, вслушиваясь в эту вибрацию. – Кто-то идёт к нам. Или что-то. Время снова становится проницаемым.

Они подошли к сапфировой сфере, которая всё это время стояла в центре лаборатории как молчаливый памятник их величайшему достижению. Сфера была холодна и прозрачна, но в этот вечер в ней появилось едва заметное свечение – не голубое, как в момент экспериментов, а тёплое, золотистое, похожее на свет заходящего солнца.

Итан положил руку на прохладную поверхность сферы и закрыл глаза. И тотчас же перед его внутренним взором развернулась картина – не та, что они видели тогда, в коридоре, а новая, незнакомая. Он увидел комнату, залитую тем же золотистым светом, и в комнате этой сидела девочка. Ей было лет десять, может быть, двенадцать, и она смотрела прямо на него огромными серыми глазами, в которых горело знание, невозможное для такого юного возраста.

– Ты видишь? – прошептала Лина, стоявшая рядом. – Я тоже её вижу. Кто она?

Итан не успел ответить, потому что девочка вдруг улыбнулась и подняла руку в приветственном жесте – точь-в-точь как та фигура из будущего, что встречала их на пороге вечности. И в этом жесте было столько любви и узнавания, что у обоих перехватило дыхание.

– Она одна из нас, – произнёс Итан, и голос его дрогнул. – Одна из наших бесчисленных версий. Но она не в будущем и не в прошлом. Она в настоящем. Где-то здесь, на Земле, в нашем времени.

Лина прижалась к его плечу, и они долго стояли так, глядя сквозь сапфировую толщу на видение девочки, которая смотрела на них с той стороны реальности. А потом свечение померкло, видение исчезло, и лаборатория вновь погрузилась в полумрак, освещаемая лишь тусклым светом мониторов.

Но они знали, что это не конец. Это было начало. Кто-то из их бесконечной семьи тянулся к ним, искал встречи, нуждался в них. И они не могли, не имели права остаться в стороне.

На следующее утро они начали поиски. Это было безумное предприятие – искать ребёнка, которого они видели лишь в видении, не зная ни имени, ни страны, ни каких-либо примет, кроме огромных серых глаз и той невыразимой глубины, которая светилась в них. Но они искали, потому что не искать не могли. Интуиция, обострённая прикосновением вечности, вела их, подсказывала направление, заставляла садиться в поезда и самолёты, ехать в незнакомые города, бродить по незнакомым улицам.