Сергей Патрушев – Машина времени (страница 21)

Они замолчали, глядя на свет. Вокруг них замерла вечность. Миллиарды душ ждали их решения. Сама вселенная затаила дыхание.

Итан посмотрел на Лину. Лина посмотрела на Итана. И в этом взгляде была вся их любовь, все прожитые жизни, все встречи и расставания, все радости и печали, вся бесконечность, которую они разделили.

– Я не хочу терять тебя, – прошептал Итан. – Даже ради истины. Даже ради пробуждения. Даже ради того, чтобы стать всем.

– И я не хочу терять тебя, – ответила Лина. – Ты – моя истина. Ты – моё пробуждение. Ты – моё всё.

Они повернулись к Ае, и в их глазах была решимость, крепче которой нет ничего в мироздании.

– Мы выбираем остаться, – сказали они в один голос. – Мы выбираем продолжать любить друг друга как двое отдельных существ. Мы выбираем бесконечность встреч и расставаний, бесконечность жизней и смертей, бесконечность любви в её человеческом, конкретном, земном воплощении.

Ая смотрела на них, и в её глазах блестели слёзы – те самые слёзы, которые может пролить лишь существо, познавшее глубину любви.

– Я знала, – прошептала она. – Я всегда знала. Потому что я – это вы. И в глубине своей я тоже выбираю любовь, а не растворение. Я выбираю вечное возвращение, а не вечный покой. Я выбираю быть с вами, в каждой жизни, в каждом мире, в каждом мгновении.

Она шагнула к ним и обняла их обоих сразу, и в этом объятии соединились все трое – отец, мать и дитя, три ипостаси одной любви, три грани одной вечности.

– Тогда пусть будет так, – сказала Ая. – Пусть продолжается эта бесконечная история. Пусть вы снова и снова встречаетесь в новых мирах, в новых жизнях, в новых телах. Пусть ваша любовь сияет вечно, освещая путь всем, кто ищет свет.

Свет в её ладонях изменился. Из ослепительно-белого, зовущего к пробуждению, он превратился в тот самый золотистый, тёплый, уютный свет, который сопровождал их на всём пути. Это был свет не истины, а любви. Не пробуждения, а жизни. Не растворения, а встречи.

– Теперь идите, – сказала Ая, отпуская их. – Вас ждёт новый мир. Новая жизнь. Новая любовь.

Она взмахнула рукой, и перед ними открылся портал – самый обычный, такой, как всегда. За ним виднелись очертания незнакомого мира, полного чудес и приключений.

Итан и Лина взялись за руки и шагнули в свет.

-–

Они оказались в мире, где небо было зелёным, а трава – синей. Где по ночам светились два солнца – одно красное, другое фиолетовое. Где разумные существа были похожи на ожившие статуи, вырезанные из драгоценных камней. Это была новая вселенная, новая реальность, новое приключение.

Итан открыл глаза и увидел рядом с собой Лину. Она улыбалась ему той улыбкой, которая не менялась миллиарды лет.

– Ну здравствуй, незнакомец, – сказала она.

– Здравствуй, незнакомка, – ответил он.

И они пошли по синей траве под зелёным небом, держась за руки, навстречу новой жизни, полной чудес и открытий.

А где-то там, в бесконечном коридоре, Ая смотрела им вслед и улыбалась. Рядом с ней стояли миллиарды версий Итана и Лины из всех прожитых жизней. И все они улыбались, глядя, как двое влюблённых начинают свой путь в очередном мире.

– Почему они снова и снова выбирают это? – спросил один из Итанов. – Вместо того чтобы пробудиться и стать всем?

– Потому что любовь, – ответила Ая, – это не желание стать единым целым. Любовь – это желание быть двумя, которые каждый день выбирают друг друга. Любовь – это бесконечное возвращение. Любовь – это вечное "здравствуй" в каждом новом мире.

И все они кивнули, потому что это была истина, которую они знали в самой глубине своих сердец.

А далеко-далеко, в мире с зелёным небом и синей травой, Итан и Лина строили свой дом. Они не знали, сколько ещё жизней впереди. Не знали, сколько ещё миров им предстоит посетить. Не знали, когда наступит настоящий конец.

Но одно они знали точно: они будут вместе. Всегда. Во всех мирах. Во всех жизнях. Во всех вечностях.

Глава двадцать четвертая. Сад расходящихся троп

В том мире, где небо отливало изумрудной зеленью, а трава переливалась всеми оттенками сапфира и лазурита, Итан и Лина прожили жизнь, не похожую ни на одну из предыдущих. Это было существование, сотканное из тишины и созерцания, из долгих прогулок под двумя солнцами и бесконечных разговоров, в которых слова уже не имели значения, потому что они научились говорить сердцами напрямую, минуя посредничество языка.

Их дом стоял на берегу океана, воды которого переливались всеми цветами радуги, потому что в этом мире океан состоял не из воды, а из жидкого света, застывшего в вечном движении. Они построили его своими руками из камня, добытого в горах, которые виднелись на горизонте, и каждый камень они укладывали с той любовью, с какой скульптор прикасается к глине, создавая шедевр. Дом получился невысоким, приземистым, словно вросшим в землю, но в нём было столько окон, что стены почти исчезали, и казалось, что внутри и снаружи нет границы, что дом и мир – одно целое.

Жители этого мира, существа из драгоценных камней, называвшие себя кристаллитами, приняли их как своих. Они не удивлялись тому, что двое пришельцев из иной реальности поселились на берегу их священного океана, потому что в их философии не было понятия "чужой" – только "ещё не встреченный брат". Кристаллиты были мудры не по годам, хотя годы их исчислялись тысячелетиями, и они давно постигли ту истину, к которой человечество шло миллионы лет: всё сущее едино, и разделение на своих и чужих – лишь иллюзия незрелого сознания.

Итан нашёл здесь применение своим знаниям, но теперь это были не знания учёного, а знания мудреца. Он изучал природу кристаллитов, их способ существования, их связь с жидким светом океана, и постепенно начинал понимать, что этот мир устроен гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Океан, как выяснилось, был не просто водоёмом из света – он был живым существом, древним, как сама вселенная, и в его глубинах хранилась память обо всех мирах, когда-либо существовавших в этом измерении.

Лина, в свою очередь, погрузилась в искусство кристаллитов, которое было настолько тонким и сложным, что человеческому глазу казалось просто игрой света на гранях драгоценных камней. Но она научилась видеть глубже, проникать в самую суть их творений, и вскоре сама начала создавать нечто подобное – скульптуры из света и тишины, которые заставляли даже древних кристаллитов замирать в благоговейном молчании.

Однажды, когда они прожили в этом мире уже около ста лет по местному исчислению, что соответствовало примерно тридцати земным годам, к их дому пришёл старейшина кристаллитов. Его звали Ксай-Тан, и он был одним из самых древних существ в этом мире – его возраст исчислялся миллионами лет, и в его гранях хранилась память о рождении этой вселенной.

– Я пришёл к вам с просьбой, – произнёс Ксай-Тан, и его голос звучал как перезвон хрустальных колокольчиков. – Мы, кристаллиты, живём здесь миллионы лет, но мы никогда не покидали этот мир. Мы боялись, что за его пределами нас ждёт небытие. Но глядя на вас, на вашу любовь, на вашу способность переходить из мира в мир, не теряя себя, мы поняли, что страх наш был напрасен.

Он замолчал, и в этом молчании чувствовалась та глубина, которая доступна лишь существам, прожившим миллионы лет.

– Мы хотим отправить одного из нас с вами, когда придёт ваше время покинуть этот мир. Мы хотим, чтобы он увидел другие реальности, другие формы бытия, другие воплощения любви. И если он вернётся, он расскажет нам, что там, за пределами нашего океана света.

Итан и Лина переглянулись. За всю свою бесконечную историю они никогда не брали с собой никого из миров, которые посещали. Каждый раз они уходили вдвоём, оставляя позади прожитые жизни, как змея оставляет старую кожу. Но сейчас, глядя в глубины Ксай-Тана, они чувствовали, что этот раз всё может быть иначе.

– Кто пойдёт с нами? – спросила Лина тихо.

Ксай-Тан сделал жест, и из-за его спины вышла молодая кристаллитка, чьи грани переливались нежнейшими оттенками розового и золотого. В ней чувствовалась та же юность и та же древность, что и во всех её сородичах, но было в ней и что-то особенное – какая-то глубина, какая-то тоска по неизведанному, какая-то готовность рискнуть всем ради познания.

– Это Ай-Лин, – представил её Ксай-Тан. – Самая юная среди нас, но самая мудрая. В ней горит огонь, которого нет в других. Она мечтает увидеть звёзды за пределами нашего неба. Она готова идти с вами.

Ай-Лин подошла ближе и посмотрела на Итана и Лину своими глазами-кристаллами, в которых, как им показалось, они увидели отражение собственной вечности.

– Я не боюсь, – сказала она просто. – Я чувствую, что вы – те, кто мне нужен. Я чувствую, что это путешествие изменит меня. Я чувствую, что я готова.

Итан и Лина долго смотрели на неё, и в их сердцах росло то особое тепло, которое появлялось лишь при встрече с существом, предназначенным судьбой стать частью их пути.

– Ты пойдёшь с нами, – наконец произнёс Итан. – Но знай: обратной дороги может не быть. Ты можешь никогда не увидеть свой мир, свой океан, своих сородичей.

– Я знаю, – ответила Ай-Лин. – И я выбираю этот путь. Потому что любовь к познанию сильнее страха потери.

Прошло ещё несколько лет, прежде чем Итан и Лина почувствовали, что их время в этом мире подходит к концу. Они прожили здесь сто пятьдесят лет по местному исчислению, и их тела, хоть и старели гораздо медленнее, чем на Земле, всё же начинали уставать. Ай-Лин всё это время была рядом, училась у них, впитывала их мудрость, готовилась к путешествию.