Сергей Патрушев – Копейка рубль бережёт (страница 3)

Она перелистывала страницы дальше, ища глазами знакомые имена, даты, факты. И нашла. В записи, датированной прошлым годом, за несколько месяцев до бабушкиной смерти, было написано всего несколько строк, но они заставили Владу похолодеть:

«Сегодня звонил Верещагин. Сказал, что знает про Владу. Что навел справки, узнал, где она живет, чем занимается. Сказал, что если я не соглашусь на его условия, он до нее доберется. Я испугалась, очень испугалась. Не за себя – за нее. Что делать – не знаю. Надо сходить в банк, оформить все на нее, пока не поздно. Чтобы он не мог ничего отобрать. Только бы успеть. Только бы сил хватило».

Дальше шли пустые страницы. Бабушка больше ничего не написала. Видимо, не успела. Или не захотела. Или помешали. Влада захлопнула тетрадь и откинулась спиной на шкаф. В голове гудело, мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Значит, Верещагин знал о ней. Знал задолго до того, как пришел в банк. Знал и ждал. Ждал, пока бабушка умрет, чтобы предъявить свои права. А теперь, когда она мертва, а Влада жива и является прямой наследницей, он не остановится. Он пойдет до конца. И предупреждение Касаткина обретало теперь совсем иной, зловещий смысл.

Влада поднялась с пола, ноги затекли и не слушались. Она подошла к окну и отодвинула штору. На улице было темно, только редкие фонари разгоняли тьму желтоватыми кругами света. В этом свете ей почудилась чья-то тень, притаившаяся у подъезда соседнего дома. Или показалось? Она всмотрелась пристальнее – никого. Пустая улица, редкие машины, тишина. Но чувство тревоги, холодное и липкое, уже поселилось внутри и не отпускало.

Она вернулась в комнату, сложила фотографии и документы обратно в коробку, но дневник оставила рядом с собой, на тумбочке. Пусть будет под рукой. Завтра она пойдет в банк. Завтра начнет действовать. А сегодня… сегодня нужно просто дожить до утра. И постараться не сойти с ума от мыслей, от страха, от этой чудовищной правды, которая открылась ей в пыльной старой тетради.

Она легла на диван, не раздеваясь, накрылась пледом и долго смотрела в потолок, где в темноте угадывалось то самое пятно от протечки. Оно казалось ей теперь не просто следом от безответственной хозяйки, а символом чего-то большего – бреши в ее жизни, через которую просачивается прошлое, настоящее и будущее, перемешиваясь в липкую, тяжелую массу. Заснула она только под утро, когда за окном уже начало сереть, и спала тревожно, без снов, проваливаясь в черную пустоту.

Проснулась Влада от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь тонкие занавески. Солнце, такое редкое гость в ее промозглой квартире, сегодня заливало комнату целиком, играло зайчиками на пыльном полу, золотило корешки книг на полке. Влада приподнялась на локте, ощутив противную тяжесть в голове и сухость во рту. Ночь прошла как один миг, полный тревожных, рваных сновидений, в которых мелькало лицо бабушки, чьи-то чужие руки, тянущиеся к ней, и странный мужчина в бежевом плаще, превращающийся в огромную черную птицу.

Она села на диване, свесив ноги. Взгляд упал на дневник, лежащий на тумбочке. Вчерашняя реальность обрушилась на нее с новой силой. Значит, это не сон. Все правда. Верещагин существует, он знает о ней, он охотится за бабушкиным наследством, и, судя по дневнику, на нем лежит тень куда более темная, чем просто жадность. Что-то было в его визитах, в угрозах, в этой многолетней осаде, что заставляло бабушку бояться. Бояться не за себя – за нее, за Владу.

Нужно было действовать. Влада заставила себя подняться, наскоро умыться ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна, и натянуть единственные приличные джинсы и чистую рубашку. Волосы она кое-как собрала в небрежный пучок на затылке, подвела глаза – получилось плохо, тени только подчеркнули синяки под глазами. Но было не до красоты.

Выходя из подъезда, она невольно огляделась по сторонам, вспомнив вчерашнюю тень у фонаря. Двор был пуст: бабушки на лавочках еще не вышли, детская площадка безмолвствовала, только рыжий кот грелся на солнце возле мусорных баков. Влада перевела дух и быстрым шагом направилась к остановке. Банк, куда ей нужно было попасть, находился в центре, в старом здании с колоннами, построенном еще в позапрошлом веке. Туда вела целая вереница маршруток, автобусов и троллейбусов, но Влада, подумав, решила, что в душном салоне у нее будет больше времени все обдумать и собраться с мыслями.

В маршрутке было людно и жарко. Кондиционер не работал, пластиковые сиденья противно липли к голым ногам, и терпкий запах бензина смешивался с ароматами чужих духов и пота. Влада пристроилась у окна, безучастно глядя на проплывающие мимо улицы, витрины магазинов, спешащих куда-то людей. Ее мысли крутились вокруг одного: что она скажет в банке? Как докажет свое право на наследство? И главное – что ей делать, если Верещагин появится раньше?

На одной из остановок в салон вошел высокий мужчина в светлом льняном костюме. В руке он держал кожаную папку, темные волосы были слегка влажными после утреннего душа, а на лице застыло выражение сосредоточенной озабоченности. Он оглядел переполненный салон и, не найдя свободного места, остановился рядом с Владой, ухватившись за поручень. Маршрутку тряхнуло на очередной кочке, и он, потеряв равновесие, едва не упал, задев плечом Владу.

– Простите, ради бога, – его голос оказался низким и приятным, с едва уловимой хрипотцой.

Влада подняла глаза и встретилась с ним взглядом. У него были неожиданно светлые, почти прозрачные глаза – серые, с голубоватыми крапинками, и смотрели они внимательно, но без навязчивости, словно изучая, но не оценивая. На миг ей показалось, что в этом взгляде мелькнуло что-то знакомое, какая-то тень узнавания, но тут же исчезла, сменившись вежливым равнодушием. Влада смущенно кивнула и отвернулась к окну, но краем глаза все еще видела его профиль: четкую линию челюсти, легкую небритость, родинку на скуле.

Он вышел через две остановки, и Влада поймала себя на том, что провожает его взглядом. Высокая, ладная фигура в светлом костюме легко лавировала в толпе на тротуаре, и через минуту скрылась за углом. Влада тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли. С ума сойти, о чем она думает? У нее сейчас такие проблемы, что не до случайных красавчиков из маршрутки.

Здание банка встретило ее прохладой кондиционеров, строгими рядами кресел для посетителей и характерным запахом свежесваренного кофе из кофемашины. Очередь была небольшой, и вскоре Влада уже сидела напротив молодой женщины-операциониста с гладко зачесанными назад волосами и безупречным макияжем. Женщина, представившаяся Еленой Сергеевной, вежливо улыбалась, но в глазах ее читалась привычная усталость от однообразной работы.

Влада объяснила цель своего визита, стараясь говорить четко и уверенно, хотя внутри все дрожало. Елена Сергеевна слушала внимательно, изредка кивая, и что-то быстро печатала на клавиатуре. Ее лицо постепенно менялось: профессиональная вежливость уступала место живому интересу, а затем и чему-то похожему на тревогу.

– Владлена Андреевна, – сказала она наконец, отрываясь от монитора. – Ситуация действительно непростая. Я вижу в системе запрос от нотариуса по заявлению гражданина Верещагина. Документы им поданы, идет проверка. Но также я вижу, что у вашей бабушки были открыты счета, о которых в этом заявлении не упоминается. Металлические счета, Владлена Андреевна. Золото. Приличный объем, накопленный за много лет. Это отдельная история, требующая отдельного оформления.

Влада слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Золото. Бабушка копила золото. Не только рубли в жестяном чайнике, а самое настоящее золото, которое лежало где-то там, в виртуальных банковских ячейках, и ждало своего часа.

– Что мне нужно делать? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Вам нужно срочно обратиться к нотариусу, – Елена Сергеевна протянула ей листок с адресом и фамилией. – Вот этот специалист ведет наследственные дела нашего отделения. Он подскажет, какие документы собрать. И еще… – она замялась, понизила голос, – будьте осторожны. Гражданин Верещагин уже дважды приходил лично. Интересовался, не появлялась ли еще какая-нибудь родственница. Очень настойчивый молодой человек. Я бы сказала, неприятный.

Влада поблагодарила, с трудом сдерживая дрожь, и вышла из банка на раскаленную улицу. Солнце палило нещадно, асфальт плавился под ногами, но ей было холодно. Верещагин приходил лично. Он охотится. Он знает, что она может появиться, и ждет.

Она шла по улице, не разбирая дороги, и чуть не столкнулась с кем-то на углу. Сильные руки подхватили ее, не давая упасть.

– Осторожнее, – знакомый голос с хрипотцой прозвучал над ухом. Влада подняла глаза и снова встретилась с теми самыми серыми глазами с голубыми крапинками. Мужчина из маршрутки. Он смотрел на нее с вежливым беспокойством, и в его взгляде опять мелькнуло то неуловимое выражение, будто он пытается вспомнить, где видел ее раньше.

– Извините, – пробормотала Влада, высвобождаясь из его рук. – Я задумалась.

– Это опасно в центре города, – он улыбнулся, и улыбка у него оказалась открытая, теплая, неожиданно располагающая. – Машины, толпа, можно и под колеса угодить.