Сергей Патрушев – Душа пацана (страница 5)

— Мой отец тебя уважает. А что касается остального... богатство — дело наживное. А вот найти человека, который после всего дерьма, что с ним случилось, продолжает улыбаться и верить в лучшее... такое не купишь ни за какие деньги.

Она подошла совсем близко и положила ладони ему на плечи.

— Ты не обычный строитель, Лёш. Ты человек, который строит свою жизнь. И я хочу быть частью этой стройки. Если ты не против.

Он не был против.

В тот вечер они впервые поцеловались. В пустом, ещё пахнущем краской доме, при свете одинокой лампочки, свисавшей с потолка на проводе. И этот поцелуй был не таким, как с Лизой. В нём не было страсти, сметающей всё на своём пути. В нём было что-то большее. Глубокое, спокойное, настоящее. Как фундамент, на котором можно построить всё что угодно.

Позже, проводив её до машины и вернувшись домой, Алексей долго сидел на кухне. Пальма Зинаида гордо высилась на подоконнике. Он смотрел на неё и думал о трёх вещах. О надежде, которая заставила его идти вперёд, когда всё рушилось. О вере, которая помогла ему не сломаться под ударами судьбы. И о любви, которая пришла неожиданно, когда он уже и не ждал. Три кита, на которых держится его мир. Три столпа, без которых человек — просто ходячий мешок с костями.

Он достал из-под половицы заветный конверт. Денег накопилось достаточно, чтобы зарегистрировать ИП и взять первый заказ на отделку. Свой собственный заказ. Не чужой. Завтра он поговорит с Дмитрием Сергеевичем. А послезавтра, возможно, и с отцом Алисы. Он больше не боялся будущего. Он знал: что бы ни случилось, у него есть стержень. Есть надежда, вера и любовь. А всё остальное — лишь вопрос времени и труда.

Он полил Зинаиду, погладил её по листьям и отправился спать. Завтра его ждал новый день. И он знал, что этот день будет хорошим. Потому что он сам его таким сделает.

Глава 4. Закалка

Осень пришла незаметно, подкравшись холодными утренниками и запахом прелой листвы. Алексей стоял на пороге нового этапа своей жизни, и этот этап, как выяснилось довольно скоро, вовсе не был устлан лепестками роз. Скорее уж битым кирпичом и острыми осколками прежних иллюзий.

Он зарегистрировал индивидуальное предпринимательство в маленьком, пропахшем казёнными чернилами кабинете налоговой инспекции. Денег, скопленных в заветном конверте, хватило впритык. На рекламу не осталось вовсе. Да и какая реклама, когда у тебя за душой только руки, старая «Газель», купленная у Михалыча за символическую цену, и безудержное желание работать. Он расклеил объявления на остановках, написал в нескольких группах в интернете и стал ждать. Неделя прошла в тишине. Вторая. Телефон молчал. Деньги таяли. Алексей снова начал узнавать это липкое, тошнотворное чувство подступающей паники, но гнал его прочь. Нельзя. Не сейчас. Только не после всего, что он пережил.

Первый заказ пришёл, когда он уже совсем отчаялся. Позвонила пожилая женщина, представилась Галиной Степановной и попросила переклеить обои в однокомнатной квартире на другом конце города. Работа была копеечная, грязная, но Алексей взялся за неё с таким рвением, словно строил собор. Он приехал рано утром, снял старые, пропахшие табаком и кошачьей мочой обои, зашпаклевал трещины, загрунтовал стены и аккуратно, стык в стык, наклеил новые. Галина Степановна, маленькая сухонькая старушка с выцветшими голубыми глазами, смотрела на него с каким-то благоговейным ужасом.

— Надо же, — всплёскивала она руками, — я думала, молодые так не умеют. Думала, придут халтурщики, всё испортят, деньги возьмут и исчезнут. А ты вон какой... золотой.

Она заплатила ровно столько, сколько договаривались, и даже сверху сунула банку малинового варенья. Алексей ехал домой с этой банкой на пассажирском сиденье и улыбался. Пусть заработок был скромным. Пусть это всего лишь одна квартира. Но это было начало. Его собственное, честное начало.

Сарафанное радио, как это часто бывает, заработало быстрее любой платной рекламы. Галина Степановна рассказала соседке, соседка — подруге, подруга — своей дочери. Через месяц у Алексея уже было три объекта. Маленьких, бюджетных, но всё же. Он работал без выходных. Утром — одна квартира, вечером — другая. Между ними — закупка материалов, общение с клиентами, составление смет. Он едва успевал есть, спал по четыре-пять часов, но чувствовал себя живым. По-настоящему живым.

Однако мир, как он уже успел убедиться, не любит, когда кому-то слишком хорошо. Первый удар пришёл оттуда, откуда он не ждал вовсе.

В один из промозглых октябрьских дней, когда дождь барабанил по крыше «Газели», а дворники едва справлялись с потоками воды, ему позвонили из банка. Голос в трубке был металлическим, лишённым всяких эмоций. Ему сообщили, что его долг по микрозайму, тому самому, где он выступил поручителем за Серёгу, продан коллекторскому агентству. И теперь агентство намерено взыскать сумму в двукратном размере. С процентами, штрафами, пенями и какими-то неведомыми комиссиями. Сумма была чудовищной. Такой, которую он не заработал бы и за полгода беспрерывной работы.

Алексей положил трубку и ещё долго сидел в кабине «Газели», глядя, как струи дождя размывают очертания домов. Серёга. Снова Серёга. Этот человек, которому он доверял, с которым делил бутерброды в школьной столовой, ударил его в спину во второй раз. И если в первый раз это было просто исчезновение, то теперь это был прямой, почти хирургический удар ножом в позвоночник. Долг висел на нём мёртвым грузом. И не было никакой возможности доказать, что он не брал этих денег. По документам — брал. По закону — должен.

Он приехал домой, даже не помня дороги. Зашёл на кухню, сел на табуретку и долго смотрел на Зинаиду. Пальма разрослась, выпустила уже семь листьев и радовала глаз сочной зеленью. Ей было всё равно на коллекторов, на долги, на предательство. Она просто росла. Просто тянулась к свету.

— Ну и что мне делать, а? — спросил он у пальмы. — Опять всё сначала? Опять ямы, долги, бессонные ночи?

Зинаида молчала. Но в её молчании ему почудился ответ. Тот самый, который он сам себе дал бы год назад. Встать и идти. Просто встать и идти дальше.

На следующее утро он позвонил Алисе и всё рассказал. Честно, без прикрас. Она выслушала молча, а потом сказала то, что он меньше всего ожидал услышать.

— Я знаю хорошего юриста. Подруга моей мамы. Она специализируется на таких делах. Мы разберёмся. Незаконно начисленные проценты можно оспорить. Поручительство тоже не вечно, есть сроки давности. Ты не один, Лёш. Слышишь? Не один.

У него перехватило горло. Он стоял с телефоном в руке, глядя в серое, заплаканное небо, и чувствовал, как в груди разливается тепло. Не один. Она сказала «мы». Это короткое слово из двух букв прозвучало для него громче любого колокольного звона.

Юрист, к которому они обратились вместе, оказалась суровой женщиной лет пятидесяти с железной хваткой и цепким взглядом. Она изучила документы, поморщилась, но вынесла вердикт: бороться можно. Часть долга действительно начислена незаконно. Поручительство можно попытаться аннулировать, доказав, что основной заёмщик скрылся и контакта с ним нет. Процесс предстоял долгий, нервный, но небезнадёжный.

В тот же вечер Алексей сидел на кухне и впервые за долгое время чувствовал нечто похожее на облегчение. Нет, проблема не решилась. Долг всё ещё висел над ним дамокловым мечом. Но теперь у него был план. И рядом был человек, который верил в него так же сильно, как он сам верил в свои силы.

Тем временем работа шла своим чередом. Заказов становилось больше. Алексей нанял первого помощника — молодого парнишку по имени Коля, тихого и старательного, чем-то напоминавшего ему самого себя в начале пути. Они работали вместе, выезжали на объекты, сдавали готовые ремонты. Репутация Алексея росла. Его имя начали передавать из уст в уста уже не только бабушки-пенсионерки, но и люди посерьёзнее. Молодой, честный, работает на совесть, не пьёт, цену не завышает — это была лучшая реклама, которую только можно придумать.

Но судьба, видимо, решила проверить его до конца. Закалить так закалить.

Однажды вечером, возвращаясь с очередного объекта, он заметил, что «Газель» ведёт себя странно. Двигатель кашлял, чихал, а потом и вовсе заглох на светофоре. Алексей с трудом дотолкал машину до обочины и вызвал эвакуатор. В автосервисе вынесли вердикт: капитальный ремонт двигателя. Сумма — космическая. Почти столько же, сколько он отложил на развитие бизнеса. Ремонтировать старую «Газель» было нерентабельно. Проще купить новую. Но кредит ему не дадут из-за испорченной коллекторами кредитной истории.

Он вышел из сервиса, сел на грязную скамейку у дороги и закрыл лицо руками. Мимо проносились машины, обдавая его брызгами из луж. В этот момент он почувствовал себя таким же разбитым, как его автомобиль. Без транспорта бизнес встанет. Заказы срываются. Клиенты уйдут. Всё, что он строил с таким трудом, рушилось как карточный домик.

Телефон завибрировал. Алиса. Он ответил, стараясь придать голосу твёрдость.

— Что случилось? — спросила она сразу. — У тебя голос чужой.

Он рассказал. Молча, коротко, без эмоций. Алиса выслушала и после паузы сказала:

— У моего отца есть старый фургон. Он стоял в гараже без дела. Я с ним поговорю.