Сергей Патрушев – Девятка цвета Сакуры (страница 1)
Сергей Патрушев
Девятка цвета Сакуры
Глава 1. Асфальтовая прелюдия
Артём никогда не считал себя охотником. Ему претило это слово, отдающее чем-то животным, примитивным, лишённым того тонкого изящества, которое он вкладывал в общение с противоположным полом. Скорее, он ощущал себя дирижёром невидимого оркестра, где каждый жест, каждая пауза и интонация рождали симфонию взаимного притяжения. И сейчас, стоя на пороге старого спортзала, пропахшего железом, кожей и чужим потом, он готовился к своему очередному, самому амбициозному выступлению.
Объект его интереса звали Анастасия. Имя, звучащее как музыка, подходящее под её внешность с той же безупречной точностью, с какой дорогой костюм сидит на фигуре миллионера. Она была из той породы девушек, при виде которых мужчины забывают, как дышать, а женщины — как улыбаться. Модельная внешность не была просто данностью природы, она была результатом титанической работы над собой, что Артём, как человек, проводящий в зале немалую часть своей жизни, уважал превыше всего. Высокая, с длинными, стройными ногами, которые даже в простых чёрных леггинсах казались произведением искусства, с тонкой талией и гордой осанкой, она двигалась по залу с грацией пантеры, знающей себе цену. Её светлые, почти пепельные волосы были собраны в высокий тугой хвост, открывая безупречную линию шеи и острые скулы, на которые падал свет от огромных окон.
Артём, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за ней уже несколько минут. Он видел, как она выполняет тягу верхнего блока, как напрягаются мышцы её спины, как сосредоточенно она хмурит брови, глядя в одну точку перед собой. В ней не было той кокетливой наигранности, которую он часто встречал у красивых девушек в зале. Она не смотрелась в зеркало после каждого подхода, не поправляла волосы и не стреляла глазами по сторонам в поисках восхищённых взглядов. Она пришла работать. И это делало её в его глазах еще более привлекательной.
Сам Артём был полной противоположностью её холодной сосредоточенности — по крайней мере, внешне. Высокий, выше ста девяноста сантиметров, с широкими плечами и рельефной мускулатурой, которую не могла скрыть даже свободная серая футболка, он излучал уверенность. У него было лицо, которое принято называть мужественно-красивым: чётко очерченная линия челюсти, прямой нос, светло-карие, почти медовые глаза, которые, казалось, всегда немного смеялись над окружающим миром, и лёгкая небритость, придававшая ему дерзкий шарм. Он знал, что красив, но, как ни странно, не кичился этим. Его оружием было нечто иное — умение этим пользоваться. Флирт был его родным языком, и он владел им в совершенстве, зная десятки диалектов: от дерзкого и прямолинейного до утончённо-интеллектуального.
Он выпрямился и неспешно, словно совершая обычную прогулку по парку, направился в её сторону. Его шаг был пружинистым и лёгким, выдающим хорошую физическую форму. Он прошел мимо неё, делая вид, что направляется к гантельному ряду, и, когда между ними оставалось не больше метра, остановился. Он не повернулся к ней, не сказал ни слова. Вместо этого он просто встал чуть поодаль и, глядя в зеркало на противоположной стене, начал разминать шею, делая медленные, плавные движения, заставляя мышцы перекатываться под кожей. Это был рассчитанный маневр. Прямое нападение было бы слишком банальным для такой девушки. Её внимание нужно было заслужить, заинтриговать, заставить её саму сделать первый шаг в мыслях.
Она заметила его. Артём почувствовал это боковым зрением, той самой периферической чувствительностью, которая развивается у любого, кто провел в спортзале тысячи часов. На секунду, всего на одну короткую секунду, ритм её движений сбился. Она опустила вес, и металлические блины негромко звякнули. Она подняла глаза. Её взгляд, холодный и оценивающий, как дуло снайперской винтовки, на мгновение задержался на его отражении. Она пробежалась по его высокой фигуре, от плеч до ног, не задерживаясь ни на одной детали, но вбирая в себя весь образ целиком. Артём внутренне улыбнулся. Контакт был установлен. Теперь настала его очередь.
Он повернулся к ней, и на его лице не было и тени той нахальной улыбки, которой она, вероятно, ожидала. Вместо неё была спокойная, почти деловая вежливость.
— Извините, — его голос прозвучал негромко, но достаточно уверенно, чтобы быть услышанным на фоне долбящего из колонок дабстепа. — Я вижу, вы работаете с верхним блоком, и техника у вас близка к идеальной. Не поможете советом?
Она удивлённо приподняла одну бровь. Это был ход конём. Вместо комплимента её внешности, который она слышала тысячу раз, он обратился к её компетентности. Он дал ей почувствовать своё превосходство в той сфере, где она явно была сильна, и одновременно создал предлог для диалога. Это было рискованно, он мог выглядеть слабаком, просящим помощи, но в его исполнении это прозвучало как признание её экспертом, лишённое какой-либо мужской уязвлённой гордости.
— Допустим, — ответила она после паузы. Её голос был таким же, как и её внешность, — низковатым, с хрипотцой, спокойным и властным. — Что именно вас интересует?
— Работа широчайших мышц, — не моргнув глазом, солгал Артём. Его спина была его гордостью и не нуждалась в советах. — Мне кажется, я не до конца их чувствую при тяге к поясу. А у вас, судя по амплитуде движения, изоляция просто образцовая.
Она чуть склонила голову набок, изучая его. Лед в её глазах, казалось, дал первую, едва заметную трещину. Она не ожидала такого начала разговора. Ей кидали дежурные фразы, пытались «случайно» задеть в раздевалке, предлагали подстраховать на приседе с пошлыми шуточками. А этот высокий красавец с дьявольски умными глазами просил у неё совета по технике.
— Хорошо, — сказала она, вставая с тренажёра. — Смотрите. Здесь главное — не тянуть вес руками, а сводить лопатки, представляя, что вы пытаетесь зажать карандаш между ними.
Она подошла к нему и встала чуть сбоку, демонстрируя движение. От неё пахло не сладкими цветочными духами, а цитрусовым бодрящим гелем для душа и чистотой здорового, тренированного тела. Артём смотрел на неё, делая вид, что внимательно слушает, хотя на самом деле просто наслаждался зрелищем её движений, точных и выверенных.
— Понял, — кивнул он, когда она закончила. — Спасибо. Техничный совет. Меня, кстати, Артём зовут.
Он сказал это так просто, как будто его имя не было кульминацией всего разговора, а лишь необходимой формальностью. Он не спрашивал её имя первым, он дал ей возможность спросить или не спросить, оставляя инициативу за ней. Это был ещё один тонкий психологический трюк: он показал, что не будет давить, но пространство для шага навстречу уже создано.
— Анастасия, — ответила она после едва уловимой паузы. Её рукопожатие было крепким, сухим и коротким — не затянутое женское «вялое прикосновение» и не грубый мужской захват. Еще один плюс в её копилку.
— Очень приятно, Анастасия, — он чуть склонил голову, давая понять, что разговор окончен, и отошел к своему гантельному ряду, оставляя её в лёгком недоумении.
Он знал, что делал. Он заронил семя. Теперь, вместо того чтобы надоедать ей своим присутствием весь оставшийся час тренировки, он будет заниматься своими делами, не обращая на неё никакого внимания. Он будет работать с тяжестью, сосредоточенно и яростно, демонстрируя ту самую мощь и дисциплину, которые только что словесно превозносил в ней. И он знал, что теперь её взгляд будет нет-нет да и находить его в зеркалах.
Тренировка для него превратилась в спектакль одного актёра. Он выкладывался по полной, но делал это с показной лёгкостью, с какой мастер выполняет рутинную работу. Каждый его жим, каждая тяга были пропитаны скрытой энергией. Он не смотрел на неё. Ни разу. Вместо этого он ловил её отражение в зеркале — то, как она задерживает взгляд на его предплечьях, напрягающихся во время подъёма гантелей на бицепс, как хмурится, когда он вешает на штангу приличный вес для становой тяги. Он играл роль идеального самца на её глазах, но без единого слова, без единого жеста в её сторону.
Время шло, и он чувствовал, что пора ставить финальный аккорд этого первого акта. Ему нужно было уйти так, чтобы это запомнилось. Он закончил тренировку и направился в раздевалку. Через десять минут он вышел, свежий после душа, в джинсах, белой футболке и лёгкой ветровке. Анастасия в этот момент как раз заканчивала свою тренировку, делая растяжку. Их взгляды на долю секунды встретились. Он улыбнулся ей — на этот раз открыто и чуть лукаво, словно посвящая в старую общую тайну, — и вышел на улицу.
Но главное действие ждало впереди. План, созревший в его голове, был настолько дерзким и ироничным, что не мог не сработать. Его машина. Старая, видавшая виды «девятка» цвета мокрого асфальта стояла на самом видном месте у входа в зал, аккурат напротив блестящих боков новеньких «немцев» и «японцев». Он подошел к ней, открыл дверь и, вместо того чтобы сразу сесть внутрь, открыл капот. В этом не было необходимости, машина была в полном порядке. Но он знал, что Анастасия выйдет через пару минут.
Он склонился над двигателем, делая вид, что что-то внимательно изучает. «Девятка» была его тайным оружием, его любимым анти-аксессуаром. Он мог позволить себе машину и дороже, намного дороже, но эта была его первой, честно заработанной, и он знал в ней каждый винтик. Он знал и другое: для большинства девушек, особенно таких, как Анастасия, парень на «девятке» — это мем, персонаж, не заслуживающий даже мимолётного взгляда. Создать такой мощный когнитивный диссонанс — образ успешного, умного, атлетичного красавца, и вдруг — обладателя этого раритета советского автопрома — было изощренной игрой. Он ставил на то, что это не оттолкнет, а, наоборот, заинтригует её. Это было вызовом всем её шаблонам. Флирт не знает границ, и он собирался доказать это, нанеся удар по самой уязвимой точке — по первому впечатлению.