Сергей Патрушев – Будущее человечества (страница 5)

– Мне нужен твой ум, Марк. Твой взгляд. Ты видишь то, чего не вижу я. Ты всегда видел.

– И что я должен увидеть сейчас?

– Дорогу. Туда, где ещё не ступала нога алгоритмов. Где люди остаются людьми, не превращаясь ни в машины, ни в зверей. Где будущее возможно.

Марк высвободил руку, встал, подошёл к иллюминатору. За ним была бесконечная белая пустыня, и в этой белизне тонули все мысли, все надежды, все страхи.

– Знаешь, – сказал он не оборачиваясь, – я часто смотрю на этот лёд и думаю: под ним скрыт целый мир. Озёра, реки, горы – всё, что было миллионы лет назад. И если лёд растает, этот мир вернётся. Но мы не доживём. Мы никогда не увидим, что там. Так и с будущим. Мы никогда не узнаем, каким оно будет. Мы можем только предполагать, надеяться, бояться. А оно придёт и скажет: "Здравствуйте, я именно такое, какое вы заслужили".

Анна подошла к нему, встала рядом, тоже глядя на ледяную пустоту.

– Тогда давай заслужим другое.

Он повернулся к ней. Впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Ты всегда была упрямой. Помнишь, как мы спорили в пустыне, есть ли жизнь на других планетах? Ты говорила, что мы никогда не узнаем, потому что не долетим. А я говорил, что не обязательно долетать самому, достаточно запустить процесс.

– Помню. Ты ещё сказал, что главное – бросить семя. Остальное сделает время.

– Я всё ещё так думаю. – Марк взял её за плечи, развернул к себе. – Хорошо. Я с вами. Но на моих условиях.

– Каких?

– Мы не будем ничего придумывать. Мы поедем и посмотрим. Туда, где люди уже живут иначе. Не потому что им приказали, а потому что они так выбрали. Их много. Они разбросаны по всему миру. Официальная наука считает их чудаками, маргиналами, неудачниками. Но может быть, именно в этих чудаках – наш четвёртый сценарий.

Анна улыбнулась – впервые за много дней.

– У меня уже есть такой человек в команде. Инженер, который бросил всё и уехал в пустыню восстанавливать древние системы орошения.

– Лев? – удивился Марк. – Лев Соколов? Мы знакомы. Работали вместе десять лет назад, пока он не сошёл с ума и не уехал к бедуинам.

– Он не сошёл с ума. Он искал.

– Вот именно. Искал. Как и мы все. Значит, команда у тебя та ещё. Инженер-отшельник, генетик-анархистка, нейрофизиолог, который читает эмоции, и историк, верящий в голоса мёртвых. Насмешка судьбы? Или последняя надежда?

– А ты кто в этой компании? – спросила Анна.

Марк посмотрел на неё, и в его глазах снова появилась та теплота, которую она помнила всё это время, даже когда думала, что потеряла навсегда.

– Я? Я человек, который хранит прошлое, чтобы у будущего был шанс. И который любит женщину, способную проехать полмира, чтобы сказать ему, что всё не зря.

Они стояли в маленькой комнате посреди ледяной пустыни, и за иллюминатором была белая тишина, и в этой тишине рождалось что-то новое. Не сценарий, не план, не стратегия. Просто решение быть вместе. Что бы ни случилось дальше.

Утром Анна проснулась от того, что кто-то громко спорил за стеной. Голос Елены, резкий, нетерпеливый, и другой, мужской, спокойный, размеренный. Она накинула куртку и вышла в коридор.

В лаборатории, залитой холодным белым светом, Елена и Марк стояли у огромного голографического экрана, на котором проецировалась карта мира. Красные точки, зелёные, синие – целая россыпь огней, пульсирующих в такт каким-то неведомым ритмам.

– Это невозможно, – говорила Елена. – Вы не можете выпустить это наружу. Генетический материал – не игрушка. Если он попадёт не в те руки…

– А что такое "не те руки"? – перебил Марк. – Руки корпораций, которые хотят патентовать жизнь? Руки правительств, которые решают, кому жить, а кому умереть? Мы храним это здесь пятьдесят лет, и за пятьдесят лет ни разу не использовали по назначению. Мы музей, Елена. Самый дорогой музей в истории человечества. А должны быть садом.

– Садом?

– Да. Садом, где каждый может взять росток и посадить у себя. Где жизнь не лежит мёртвым грузом, а продолжается, множится, растёт. Мы заперли будущее в холодильник. Пора его выпустить.

Анна вошла в лабораторию, и они обернулись.

– Что происходит? – спросила она.

– Твой друг, – Елена махнула рукой в сторону Марка, – предлагает открыть генетический банк для всех. Любой человек сможет получить образцы и использовать по своему усмотрению. Без контроля, без лицензий, без разрешений.

– А если кто-то создаст оружие? – спросила Анна. – Биологическое оружие на основе этих образцов?

– Если кто-то захочет создать оружие, – ответил Марк, – он создаст его и без нашего банка. Знания нельзя запереть. А жизнь – тем более. Я не предлагаю раздавать образцы всем подряд. Я предлагаю создать сеть. Сообщества, которые будут ответственны за то, что получат. Не корпорации, не государства, а люди. Обычные люди, которые хотят жить в мире с планетой.

– И сколько таких сообществ? – спросила Елена.

Марк коснулся экрана, и карта изменилась. Вместо официальных границ на ней появились тысячи крошечных точек, разбросанных по всем континентам.

– Около пятнадцати тысяч. От Аляски до Австралии. Экопоселения, родовые поместья, кочевые общины, религиозные коммуны. Они все разные. Но их объединяет одно: они уже живут по-другому. Не ждут, когда им скажут, как надо. Просто берут и делают.

Анна смотрела на карту, на эти тысячи огоньков, мерцающих в темноте, и думала о том, что алгоритмы просчитали три сценария, но не заметили четвёртого, потому что четвёртый сценарий был не в будущем. Он был здесь и сейчас. Просто никто не потрудился его увидеть.

– Мы поедем к ним, – сказала она. – Ко всем. Ну или к тем, кто согласится говорить. Узнаем, как они живут, что думают, чего боятся. Соберём их истории. А потом решим, что делать дальше.

– У нас шесть месяцев, – напомнила Елена.

– Значит, будем работать быстрее.

Марк улыбнулся, и впервые за долгое время улыбка эта была настоящей.

– Я знал, что ты это скажешь. Я уже подготовил список. Первая точка – Патагония. Там есть община, которая живёт полностью автономно уже сорок лет. Сами строят дома, сами выращивают еду, сами лечатся. У них даже интернета нет.

– Как они без интернета? – удивилась Елена.

– А зачем он им? Они общаются с соседями, с природой, с собой. Говорят, этого достаточно.

Анна подошла к карте, коснулась пальцем Патагонии. Далеко, холодно, почти так же холодно, как здесь. Но там, в отличие от Антарктиды, есть жизнь. Настоящая, упрямая, не подчиняющаяся ничьим сценариям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.