Сергей Панов – Фото с обложки (страница 6)

Николай предложил не ходить на другую часть диспута:

– Там будет скучновато. Начнут каждый по-своему рассматривать различные поступки молодежи, в то же время никогда критически не отнесутся к своим.

Алексей сочувствовал Николаю, которого мало интересовало данное мероприятие, больше – сама Таня. Надо быть наивным, чтобы мешать им провести время вместе и что он является просто лишним. С этим мнением он поспешил раскланяться со своими спутниками. Но по их же настоянию пообещал встретиться здесь же на другой день, примерно в это же время. Разумеется, что его вполне устраивало это небольшое знакомство. Где-то нужно проводить время, особенно после того, как ему так и не удается решить свой основной вопрос. Он уже ясно себе представлял, что его действия пока остаются бесцельными, что нельзя быть таким неорганизованным, но другого ничего не мог придумать. Состояние его доходило до полной растерянности. Одновременно он констатировал факт знакомства с людьми, работающими где-то вместе с Наей. Это уже неплохо. В конце концов надо быть дураком, чтобы лезть напролом. Для него ничего еще не потеряно, кроме времени. Но ведь это время он и посвятил единственному – хотя бы мимолетной встрече с Надей. Его не интересовали результаты этой таинственной встречи. Увидеть ее – это все. Может быть, на этом и кончится его одиссея. Успокоенный он вернется домой, займется своей любимой работой. Ну а остальное придет само по себе, сработает машина времени. Сотворение собственного семейного очага его пока не интересовало. Куда спешить – всему свое время.

Уже на следующий день он приходит в полное исступление. Опять стоянка у ворот комбината и вновь без каких-либо перемен. Он уже подсчитывал дни, оставшегося отпускного времени и думал, что если он их так использует, то будет просто смешон и фанатичен. Тогда безусловно можно будет себя отнести к ряду людей, занимающихся несбыточным делом. На конец следующего дня его осенила мысль: а почему же не позвонить по телефону в лабораторию и хотя бы не навести хоть какие-то справки о Наде. С приподнятым настроением – результатом счастливой идеи, он добрался до первого телефона-автомата и позвонил в справочное, где узнал несколько номеров лабораторий комбината, подключенных к городской телефонной сети. Женский голос со справочного бюро одновременно назвал номер коммутатора комбината. Алексей еле успевал записывать номера телефонов.

Вести разговор через коммутатор, но как он будет просить именно ту лабораторию, в которой работает Надя? Значит только номера городского телефона. Он набрал один из номеров. В трубке послышался мужской голос, назвавший свое заведение. Алексей даже немного растерялся. Рука, державшая трубку, стала влажной от внезапного пота и казалось, что пластмасса корпуса трубки прилипает к сжатой ладони и становится размягченной. Голос с другого конца провода повторил прежнюю фразу и осведомился куда и кому звонят.

– Мне бы к телефону Надежду Свешникову, – еле выдавил из себя Алексей, переживая волнение.

– Товарищ, вы, очевидно, не туда попали. Никакой Свешниковой у нас нет.

Было слышно как этот же голос чертыхнулся по поводу заблудившихся в телефонных номерах и бросил трубку. Алексей же стоял, не отнимая трубку от уха, в которой уже слышались только длинные гудки.

С робостью он набрал второй номер телефона. И вновь мужской голос прозвучал в трубке. Алексею показалось, что это тот же самый, что отвечал по первому номеру. Но в данный момент прозвучало только:

– Слушаю вас

– Мне бы к телефону Надежду Свешникову.

– Простите, а кто просит?

Этого вопроса Алексей не ожидал и на какое-то мгновение оказался в замешательстве.

– Но какое это имеет значение – кто просит. Если есть возможность, то пригласите ее к телефону. Я вас очень прошу.

– Если она еще на рабочем месте, то это вполне возможно, – уже как-то мягче, смиренно ответил тот же голос, – подождите немного.

Алексей чувствовал, как его тело охватила дрожь, он весь покрылся испариной и считанные секунды показались длительной пыткой. Ведь сейчас он услышит ее голос. Все, что до сего времени казалось просто миражом, собственной его фантазией, сейчас начинает приобретать материальность, ощутимость, действительность. Наконец в трубке прозвучал чистый девичий голос:

– Слушаю вас

Алексей приложил немало усилий, чтобы задать, казалось бы, простой вопрос:

– Кто же у телефона?

– А кого вы просили?

– Надежду Свешникову

– Я вас слушаю

У него совершенно пропал дар речи. Он стоял и молчал, не зная что говорить. До телефонного звонка ему казалось все так просто. Ну подумаешь, разговор по телефону с кем бы это ни было.

– Почему же вы молчите? – с явным нетерпением был задан вопрос Алексею

– Дело в том, – начал Алексей, – что я для вас совершенно неизвестный человек, но, однако, я – Алексей Прохоров. Мне необходимо встретиться с вами на несколько минут. Время и место – ваше.

– Довольно странно. Почему же я должна назначать встречу неизвестному мне человеку. Вам случайно не кажется наш разговор довольно глупым?

– Это моя просьба, не требование.

– В таком случае у меня сегодня на такие дела нет времени. Хотите что-то сказать то говорите сейчас, по телефону. Звоните завтра, если не решаетесь говорить сегодня. Но предупреждаю вас, что до тех пор, пока я не удостоверюсь с кем имею разговор, никаких встреч не будет.

– Но я же назвал себя.

– Ваше имя мне совершенно незнакомо и ни о чем не говорит. А игра в детективы меня не устраивает.

– Я не спорю. Но тогда каким путем можно все же увидеть вас?

– Не знаю, не знаю. Прежде всего мне непонятна ваша настойчивость встретиться. Вы хотя бы постарались коротко объяснить причину, заставившую вас искать со мной встречи.

– Но вы понимаете, что изложить это по телефону невозможно.

– По телефону можно говорить все. Я помочь вам не могу. Хотите меня увидеть, ищите другой способ, но мне идти на ваше свидание невозможно. Надеюсь, я не должна вам объяснять причину. Считаю разговор законченным. До свидания!

И трубка, положенная на рычаги телефонного аппарата, прервала их разговор. Алексей вышел из будки телефона-автомата. Ноги его как-то неестественно передвигались, весь он походил на полного рассеянного человека. Наконец он встряхнулся. Да это же первая победа! Первая ласточка – вестница! Он слышал ее голос. Радость сменила его растерянное состояние, хотелось петь, и громко петь. Посмотрев на часы, он определил, что через час ему нужно быть у Дворца культуры, где они условились встретиться с Николаем. Есть время привести себя в порядок. Общее настроение его повысилось. Робость миновала. Теперь он знал номер ее телефона, по которому можно все же договориться о какой-то кратковременной встрече. Не может этого быть, чтобы Надя не уступила его настойчивости. Хорошо было и то, что он установил действительность ее существования, что еще недавно ставило уже этот вопрос под сомнение. Или даже то, что с момента опубликования снимка до сего времени прошел не один месяц. И она могла уехать. Да мало ли что бывает. Теперь ему ясно – Надя Свешникова есть. Он знал, что девушки – любопытный народ и незнакомое лицо, просящее о встрече, рано или поздно заинтересует Надю. Только быть настойчивым и добиваться этой встречи на любых условиях. Что-то определить о Наде по телефонному разговору было невозможно. Но Алексею стало ясно, что это довольно крепкий орешек. Из того, как она с ним вела разговор, можно предположить, что за словом она в чужой карман не лезет. У нее вполне достаточен свой арсенал. Да и то, как она говорила, вырисовывало ее открытую натуру, ее способность свободно, непринужденно вести любой разговор и с любым человеком. Но так или иначе, Алексея теперь окрыляло одно, что он уже имел с ней разговор. Молчавшая до сих пор фотография подала свой голос, это уже личность. Пусть даже так, думал он, что она отказала ему во встрече. За это ее осуждать было нельзя. Но она же и предложила звонить завтра, когда не будет занята, или когда я сумею несколько приоткрыть себя. Это же уже победа. Это уже какая-то надежда на будущую встречу. Что же можно еще ожидать? Пожалуй, пока лучшего не придумаешь!

Ровно к назначенному времени он подъезжал к зданию Дворца культуры, запер дверки машины ключом и направился к главному входу. На его многочисленных гранитных ступенях было много народу и Алексею стоило немало усилий разыскать Николая с Таней.

– Извиняюсь за опоздание, – одновременно здороваясь. Он осведомился о месте проведения вечера.

– Собственно для нас это совершенно безразлично, – ответил Николай, – дело в том, что за день сменилась ситуация, мы вчера не могли этого предвидеть. Сейчас мы встретимся с нашими товарищами и решим все окончательно. Вы побудьте с Таней здесь, а я, так сказать, схожу на переговоры.

– Простите, мое появление в вашей компании несколько смешало ваши карты. И если это действительно так, то я ни на чем не настаиваю. Да и могу ли я это делать.

Алексей виновато смотрел на Таню и в то же время любовался ею. И не просто потому, что она была миловидной девушкой, но скорее потому, что это она в какой-то степени сопутствовала ему, приближала к коллективу комбината, знакомила с его рабочими, расширяла круг знакомств Алексея в этом городе. А ведь там, на комбинате, работает Надя. В его понятии было то, что уже совершенно исключена возможность выведать постепенно о Наде, но он с этим не спешил, считая, что просто поставит себя в неприятное положение. Как жаль, что все собранные у него фотографии отделены от журналов. Если бы был этот журнал, он мог его каким-то путем выставить, как бы случайно, на обозрение своих уже знакомых. И не может быть того, что они бы не заговорили. Это их комбинат, о нем написано в журнале.