Сергей Панкратиус – Тринадцатый этаж. Возвращение в Эдем (страница 58)

Потому любовь к врагам — это не просто вершина нравственности. Это способ проверки. Это метод различения. Это ответ на вопрос: в тебе сейчас действительно живёт Христос — или только твоё представление о Нём? Если в тебе Христос, то враг перестаёт быть окончательной сущностью зла. Ты можешь различать его тьму, можешь не соглашаться с его делами, можешь сопротивляться злу, но в самой глубине сердца ты уже не можешь отрезать его от света и любви. И наоборот: если враг для тебя по-прежнему абсолютно чужой, если ненависть кажется тебе естественной и сладкой, если ты внутренне питаешься поражением другого, значит, как бы высоко ни выглядел твой «опыт», он ещё не стал опытом сердца. Значит, Христос ещё не прожил в тебе эту глубину.

Это же меняет и взгляд на мировые войны. Война в новой оптике — это не просто столкновение хороших с плохими. Это коллективная форма забвения единого. Это предел старой оптики, где группы, народы, цивилизации, религии, идеологии, истории, травмы и страхи окончательно поверили, что они отдельны и что выживание возможно только через победу над другим. Поэтому никакая война не заканчивается окончательно на уровне документов. Она заканчивается только там, где меняется взгляд, её породивший.

Значит ли это, что надо отказаться от защиты? Нет. Значит ли это, что надо перестать различать агрессию? Нет. Значит ли это, что не бывает правды и неправды в конкретных событиях? Тоже нет. Но это значит, что даже на стороне правды человек может внутренне перейти в старую оптику, если начнёт питаться разделением как последней реальностью. И наоборот: даже в страшнейшем конфликте можно удерживать в глубине знание, что перед тобой не метафизический демон, а потерявший себя свет.

Вот почему эта глава так важна для всей книги. Она не даёт читателю спрятаться в уютную духовность, которая работает только в тишине внутренней комнаты. Она выводит его к пределу. Если твой взгляд действительно изменился, это будет видно по тому, как ты смотришь на врагов. Не по тому, что ты перестал различать зло. А по тому, что ты перестал обожествлять разделение.

И здесь можно обратиться прямо к читателю. Как ты теперь смотришь на своих врагов? На тех, кто причинил тебе боль? На тех, кто лгал? На тех, кто предал? На тех, кого ты привык считать «ими»? На войны этого мира? Твой взгляд стал глубже — или ты просто сменил слова, оставшись в старой ненависти? Ты по-прежнему хочешь суда извне — или уже начинаешь понимать, что единственная окончательная победа над врагом — это когда в тебе не остаётся его оптики?

Если выразить суть этой главы одной формулой, она будет такой: новая оптика не отменяет реальности врагов и войн, но разрушает их метафизический статус; враг остаётся врагом на уровне действия, но перестаёт быть окончательной сущностью; и потому победа света состоит не только в остановке зла, но и в отказе смотреть на мир глазами самого разделения.

Но если старая оптика рождает врага из страха, то новая не может остановиться только на отказе от ненависти. Она должна раскрыть, чем именно свет смотрит на другого. И здесь мы подходим к слову, без которого вся предыдущая работа останется только отрицанием старого мира: к любви. Не как к чувству, а как к форме узнавания, в которой другой впервые перестаёт быть окончательно чужим.

ЛЮБОВЬ КАК УЗНАВАНИЕ

В этом месте неизбежно встаёт вопрос, без которого вся новая оптика осталась бы только отказом от старой ненависти: что же такое любовь? Не как чувство, не как эмоция, не как нравственная добродетель, а как сам способ видеть другого вне страха и разделения, как сама природа новой оптики. И здесь опорой для нас становится слово из Откровения Творца в книге «Нет больше той любви, чем если кто положит душу свою за други своя»13. В ней любовь раскрыта не как жертва ради идеи, не как смерть ради образа Бога, а как узнавание Бога в другом человеке. Там Творцом сказано прямо: когда ты кладёшь душу свою за друга, ты кладёшь её за Бога, потому что в другом — Я; и всякий, кто любит ближнего, уже возлюбил Бога.

Это переворачивает почти всё привычное религиозное мышление. Человек веками был склонен думать, что любовь к Богу — это одно, а любовь к человеку — нечто вторичное, стоящее ниже, как будто бы Бог находится где-то отдельно, выше, дальше, чище, а ближний — только повод для применения нравственного закона. Но Христос в Евангелии разрушает именно это разделение, когда говорит о суде Царствия: «Я был голоден, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня». И праведники удивляются: «Господи, когда мы видели Тебя?». То есть они не знали, что любят именно Его. Они не служили Богу в заранее приготовленном религиозном образе. Они просто отозвались на живого, стоящего перед ними в нужде. И Христос отвечает им: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Вот здесь любовь и узнавание совпадают с абсолютной точностью. Ты думал, что перед тобой человек, но это был Я. Ты думал, что совершаешь добро ближнему, но оказалось — Богу. Ты не знал, но уже узнавал. И потому любовь к ближнему раскрывается не как «второе» после любви к Богу, а как её единственно подлинная форма. Бог скрыт не в отвлечённой идее, а в живом. Не в знамени, не в догме, не в алтаре как таковом, а в другом. Именно потому положить душу за друга — значит впервые узнать, Кто есть Бог.

Вот здесь и раскрывается связь любви с узнаванием. Любовь не начинается с эмоции. Любовь начинается там, где взгляд перестаёт видеть в другом только объект, функцию, роль, угрозу, выгоду или проекцию собственных ожиданий. Любовь начинается тогда, когда в другом узнаётся нечто своё, глубинно родное, единосущное. Не «моё» в смысле собственности, а «я» в смысле единого поля жизни. Именно поэтому любовь в глубинном смысле всегда есть узнавание. Она не создаёт ценность другого — она узнаёт её. Не приписывает святость — видит её. Не конструирует близость — вспоминает её.

В фильме это показано через Джейн и Дугласа с удивительной точностью. Джейн любит Дугласа не за форму. Не потому, что он удобен. Не потому, что он соответствует её ожиданиям. Не потому, что она проецирует на него некий желаемый образ. Она любит его, потому что знает его раньше, чем он знает себя. Она узнаёт его глубже, чем он может назвать себя сам. В этом и есть разница между любовью как чувством и любовью как узнаванием. Чувство может возникнуть от образа. Узнавание идёт глубже образа. Именно поэтому Джейн так важна для всей книги. Она не просто романтическая линия. Она — образ той любви, которая знает прежде знания.

И здесь особенно важно, что книга «Нет больше той любви…» раскрывает саму душу, которую человек должен положить, не как бессмертный свет существа, а как то, что он о себе думает: свою правоту, свою обиду, своё превосходство, своё мнение, свою историю, своё «я». Положить душу — значит не умереть телом, а перестать держаться за этот центр. Отсюда и любовь раскрывается не как самопожертвование в бытовом смысле, а как отказ от защиты своего отдельного «я» ради света, который живёт между людьми и сквозь людей. Любовь есть тот момент, когда «я» перестаёт быть главным и начинает звучать другое: Я в тебе, ты во Мне.

Вот почему любовь и узнавание практически неразделимы. Если ты по-настоящему узнал другого, ты уже не можешь относиться к нему как к совершенно чужому. Даже если он далёк. Даже если он не похож. Даже если он ранен. Даже если он враг. Ты уже увидел в нём нечто, что невозможно свести к роли, поступку или состоянию. И наоборот: если любовь есть, значит, хотя бы в зачатке узнавание уже произошло. Не случайно в той же книге говорится, что истинная жертва узнаётся по тому, остаётся ли после неё любовь. Если любовь ушла, это была маска. Если любовь осталась, это была истина.

Здесь нужно удержать и ещё одну грань. Любовь как узнавание — это не мягкость без различения. Не согласие со всем. Не отрицание боли. Не отказ видеть зло. Любовь не делает человека слепым. Напротив, она впервые делает его зрячим. Потому что, узнавая другого в его глубине, она тем самым различает всё, что заслоняет эту глубину. Она не путает сущность с искажением. Не называет тьму светом. Не оправдывает предательство. Но и не сводит человека к его падению. В этом смысле любовь и есть высшая форма различения: она видит, где человек не совпадает с тем, чем он сейчас живёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.