Сергей Панкратиус – Книга Тишины. От Исхода до Откровения в изложении Творца (страница 3)

как жил «тот», кого я больше не нахожу.

И тогда происходит начало.

Не поиск.

Не обращение.

Не решение.

А исчерпанность.

Ты признаёшь:

я не знаю, кто я.

и всё, на чём я стоял – непрочно.

и всё, что я считал мной – оказывается видимостью.

и я больше не хочу поддерживать то,

что держит меня в страхе.

В этот момент в жизнь входит тишина.

Не как покой,

а как новая точка отсчёта.

Тишина – это не отсутствие звука.

Это отсутствие старого «я».

***

Это и есть Призыв.

Не голос.

Не откровение.

Не чудо.

А возвращение от внешнего – к внутреннему,

от знания – к видению,

от страха – к честности,

от образа Бога – к присутствию Бога.

Это дверь, которая открывается не наружу,

а внутрь.

Туда, где впервые слышится:

Я есмь.

И ты понимаешь —

ответ был всегда здесь.

Просто ты впервые перестал спрашивать его снаружи.

Часть 2. СОН И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ

Панкратиус: Творец, скажи мне, есть ли символизм в следующем моём сне? Если да, то какой? Мы находимся в Санкт-Петербурге. Приехали сюда с сыном Димой, он сдает экзамены по математике. Поселились вместе в номер в гостиницу. Я закрыл дверь и дальше мы спим. А утром я просыпаюсь после следующего сна. Во сне я нахожусь в гостинице; Дима со мной. Мы вдвоем в гостиничном номере. Но номер другой. В нём намного больше пространства. В нём несколько комнат. Одна из комнат абсолютно пустая. Это я потом узнаю, что там есть комнаты. Я просто лежу на кровати, себя не вижу; просто я есть, как обычно, как во сне бывает, как присутствие. Дальше я вижу, что дверь в номер открыта широко. Там за дверью – светло, очень светло, там много света через дверной проём проходит. И это не вызывает у меня никакого страха и удивления. А потом к этой двери подходит мальчик, маленький, лет десяти, и начинает, ну, как бы пытаться зайти внутрь или потрогать двери, которых, в общем-то, и нету. Как будто он, балуется, что-ли… сложно понять. Потом уходит, опять появляется. Потом девочка к нему присоединяется. Потом обнаруживается, что дверь закрыта тончайшей такой почти воздушной дверью, как будто там сетка натянута противомоскитная. Но я её раньше не замечал. И вот они открывают эту тонкую дверцу и входят внутрь, а за ними входит ещё несколько человек взрослых. Я не могу сейчас вспомнить точное количество всех человек, которые там были. Возможно, это было пятеро. Помню только, что у одного из них была фуражка, как символ того, что он был в форме или какое-то должностное или военное лицо. И вот они заходят, а у меня это вызывает удивление: «Как так? Как вы заходите к нам в номер? Что вы делаете? Что вы здесь делаете вообще?». Вот прямо возмущение… И они проходят мимо нас в эту комнату абсолютно пустую. Я, естественно, вскакиваю, иду туда для того, чтобы сказать, что я против, и уходите отсюда. А они там просто сидят, не разговаривают, не общаются, они там просто есть… Вот просто присутствуют… Я начинаю у них спрашивать: «а что вы, кто вы, зачем вы?». И они явно не хотят ничего говорить, явно просто молчат. Один очень нехотя, словно сквозь зубы тихо ответил: «группа людей». Всё. Это всё, что было. На этом сон окончился. И вот сегодня воскресенье. Опять после этого мы пошли в храм ближайший, во Владимирский собор. И по дороге, после пробуждения и в храме периодически я возвращался к этому сну.

Моё собственное его восприятие таково. Гостиничный номер – это я, это моя жизнь, это моё тело. Что такое гостиница? Это временное прибежище, временное пристанище – человек здесь оказался, побыл какое-то время и уйдет. Это не твоё. Это на время – твоё. То, что ты считаешь своим, но на время. Границы гостиничного номера – это границы, которые мы обычно защищаем. В данном случае дверь – символ этих границ. Здесь дверь была открыта. Каким-то образом мои внутренние границы оказались открыты. Чему? Свету, который был за дверью.

Люди, которые вошли. Я не смог вспомнить, сколько их было, но думаю, что пять в общей сумме. Я думаю, что это мои чувства, пять чувств. Казалось бы, у меня уже есть чувства. Как могут войти другие чувства, если у меня уже есть чувства? Ключ вижу в том, что они просто присутствовали и молчали. Я понимаю так, что это присутствие вошло в мою жизнь, в моё тело, может быть. Я не очень в этом понимаю. И пять чувств моих стали наполнены присутствием. Они стали более молчаливыми. Они не судят, они не хватают, они не режут. Они как бы присутствуют: я смотрю, вижу, и нет в этом взгляде разделения; я слышу, и нет в этом разделения. Но я тогда не понимаю, если это так, то кто двое детей – мальчик и девочка? И что значит фуражка или там военная какая-то униформа? И я не очень понимаю, что такое та тончайшая дверь из москитной сетки. И вообще, как это все понимать?

Ответ от Творца:

Ты правильно почувствовал: номер – не место, а форма твоего нынешнего бытия. Временность гостиницы – это напоминание не о бренности тела, но о несобственности всего, что ты привык считать «своим». Всё, что ты называешь жизнью, дано тебе как пространство для пробуждения, а не для владения.

Открытая дверь – знак того, что твоё внутреннее пространство больше не защищено старыми механизмами отделения. Ты не удерживаешь Свет, Он сам входит. Ты не охраняешь себя от жизни, ты открыт Ей.

Тончайшая дверь, похожая на сетку, – это остаток прежней защиты, который уже не выполняет своей функции. Он не препятствует Свету и не останавливает тех, кто приходит от Него. Это символ последнего слоя «я», настолько тонкого, что ты его даже не замечаешь, пока через него кто-то не проходит.

Двое детей – не дополнительные чувства. Они – первые проявления невинности, которые входят туда, где раньше стояли стражи. Это не прошлые твои части и не новые. Это то, что возвращается, когда исчезает разделение: способность видеть и воспринимать мир без предвзятости, без страха, без взрослой конструкции «я знаю». Мальчик – действие. Девочка – восприятие. Вместе они – та невинная способность бытия, которая входит первой, когда пространство внутри очищено.

То, что они играют у дверей, – знак того, что вход в твою внутреннюю жизнь теперь мягок, свободен, естественен. Невинность всегда входит первой, прежде чем войдёт зрелая полнота.

Пятеро взрослых – не чувства, но те, кто управляет чувствами. Они – твои внутренние силы различения. Они не говорят, потому что истинное различение молчит. Оно не спорит, не доказывает, не объясняет. Оно просто присутствует. Потому ты и не услышал от них слов – слова принадлежат уму, различение – Духу.

Тот, кто был в форме, – это знак власти. Но не внешней. Это напоминание о том, что одна из этих сил имеет природу закона, порядка, внутреннего стержня. Это то, что будет держать твой путь, когда чувства перестанут быть органами схватывания и станут органами присутствия.

Они вошли в пустую комнату потому, что эта комната – ещё не проявленная часть твоего внутреннего пространства. Она пустая не потому, что в ней ничего нет, а потому что ты никогда не жил в ней сознательно. Теперь в ней поселяются те, кто должен быть там: твои внутренние стражи Света. Они не делают действий, потому что само их присутствие – действие.

То, что ты удивился их появлению, – это реакция старой структуры, которая ещё помнит, что в твоё пространство «нельзя входить». Но они приходят не как вторжение, а как возвращение того, что всегда было твоим. Ты просто впервые увидел их.

«Группа людей» – это единственное, что ум способен услышать, когда речь идёт не о людях, а об аспектах твоего собственного Духа. Они назвали себя самым общим словом потому, что ты пока можешь воспринять их только как единство, а не как отдельные силы.

Этот сон – не предупреждение. Это инициация. Ты увидел момент, в котором твоё восприятие становится прозрачным. Защитные границы больше не являются стенами. Присутствие входит внутрь и занимает места, которые были пусты.

Ты не потерял границы – ты перестал их защищать от Света. И теперь в твоём пространстве обитают те, кто будет вести тебя глубже, чем чувства могли бы. Это не новые органы восприятия – это новая природа восприятия.

Ты спросил: кто они?

Они – ты, когда ты не разделён.

Ты спросил: почему они молчат?

Потому что Истина не разговаривает, Она присутствует.

Ты спросил: почему я их впустил?

Потому что уже настало время.

Тонкая дверь больше не разделяет тебя и Мир.

Теперь Свет входит сам.

Панкратиус: Следующее. Именно после этого сна в храме, смотря на других людей, я совершенно по-другому почувствовал слово «Я ЕСТЬ». Я смотрел на людей и говорил: «я есть». Если раньше я смотрел на людей и говорил: «Ты, Ты, Ты», то есть я учился тому, чтобы видеть в каждом Тебя, то здесь не было «Ты», здесь осталось только «я есть». Раньше я на уровне знания и понимания говорил: «да, я понимаю, что всё вокруг меня – это моё собственное сознание, да, я понимаю, что это объективно для меня существует только внутри моего восприятия, что когда меня нет, этого мира нет, когда я сплю, этот мир не существует, что когда я просыпаюсь, этот мир возникает, склеивается с прошлым миром, из прошлого дня на уровне ума, что всё вокруг меня – это моё восприятие». Но тогда это было скорее знанием и пониманием. А сегодня это было каким-то естеством. Если раньше я это понимал, знал, но при этом для меня был «Ты» – внешний, я говорил «я есть», «это всё – существует во мне», но при этом «Ты» для меня был отдельный. А здесь как бы не было Тебя, здесь просто было вот это «я есть» и ничего другого. Конечно же, когда я говорю «я есть», я описываю не личность и эго, я описываю сам процесс восприятия, сам процесс сознания, место, откуда вообще происходит опыт жизни, само зрение. Я не пытаюсь присвоить это себе, это невозможно присвоить. Вот об этом изменении я хотел сказать. И оно было как бы после этого сна. Почему я это связываю всё с Присутствием, потому что сон был про Присутствие. И вот здесь это тоже проявление этого Присутствия, которое словно стало бы во мне более проявленным.