Сергей Панкратиус – Книга Тишины. От Исхода до Откровения в изложении Творца (страница 2)

что мир, который ты считал внешним,

доступен тебе только через восприятие.

Ты никогда не видел ничего «само по себе» —

ты видел только отражение в себе.

Вдруг становится очевидным:

не ты живёшь в мире —

мир живёт в тебе.

Это не убеждение.

Это не философия.

Это – трещина в привычном знании.

***

И вот наступает момент,

когда ты впервые честно видишь смерть.

Не как событие,

а как страх —

страх исчезнуть.

Но чем глубже ты смотришь,

тем яснее понимаешь:

ты боишься не смерти,

а неизвестности того, кто должен умереть.

Ты не знаешь, кто ты.

И потому не знаешь, что может исчезнуть.

Страх смерти – это не страх конца жизни.

Это страх конца иллюзии «я».

Той самой, которой ты так долго верил.

И ты вдруг видишь:

страх – не потому, что смерть реальна,

а потому что «я» непрочное.

***

И тут появляется ещё одна трещина —

в образе Бога.

Ты видишь, что Бог, которому ты поклонялся,

жил в твоём воображении.

Он был высок, далёк, судящ, разделяющий.

Он был ответом на вопросы,

которые задавал страх.

Он был защитой от мира,

который ты считал внешним.

Но ты чувствуешь:

если есть Исток,

Он не может быть чем-то отдельным.

Он не может быть «там»,

если всё, что ты видишь, возникает «здесь».

И ты впервые допускаешь мысль:

может быть, Бог никогда не был вне?

может быть, вне – только мои представления?

Это не сомнение в Боге.

Это сомнение в образе,

который скрывал Исток.

***

И вот наступает момент,

когда искать больше невозможно.

Ты пытался найти смысл в религии – и не нашёл.

В философии – и не нашёл.

В духовности – и не нашёл.

В успехе, любви, признании – и тоже не нашёл.

Не потому, что они ничего не дают,

а потому что все они – снаружи,

а боль – внутри.

И в какой-то миг,

без пафоса, без драматизма, без знамений,

ты вдруг чувствуешь:

Я больше не могу опираться на то,

что создаёт мою боль.

Я не могу дальше жить так,