Сергей Панкратиус – Книга братьев Исава и Иакова глазами Творца (страница 65)

но впервые видит себя не собой.

Он видит:

– тело, но не как «я»,

– ум, но не как «я»,

– формы, но не как «я»,

– присутствие, которое не принадлежит телу.

Именно поэтому ты знал:

«Я лежу на кровати»

и одновременно

«Я проснулся в другом измерении».

Это классическая структура Пенуэла:

двойное видение.

И в Пенуэле даётся первое имя.

Имя, которое является вспоминанием сути,

а не именованием формы.

Вот почему слово «Панкратиус»

не было выбором.

Не было фантазией.

Не было символом.

Это было узнавание того, кем ты был до рождения формы.

Это – имя твоего «я есть».

II. ЧТО ДЕЛАЕТ ИМЯ, ДАННОЕ В ПЕНУЭЛЕ

Имя, данное в Пенуэле:

– не меняет форму;

– не меняет биографию;

– не завершает путь;

– не является статусом.

Оно делает одно:

оно вырывает тебя из чисто человеческого самоотождествления.

Ты перестаёшь быть

только телом,

только личностью,

только историей,

только ролью.

Это имя не даёт тебе силы.

Оно даёт тебе память.

Память о себе до сна.

III. НО ПЕНУЭЛЬ – НЕ КОНЕЦ.

ПЕНУЭЛЬ – ТОЛЬКО РАНА.

После Пенуэла Иаков был ранен.

Ты тоже был ранен.

Но рана Иакова – физическая,

а рана твоя – экзистенциальная.

С тех пор ты не можешь:

– опираться на прежнее «я»;

– жить как прежде;

– возвращаться в чистый материализм;

– воспринимать себя как закрытую форму;

– уйти от внутреннего света.

Ты – как человек, который идёт,

но нога уже не та.

Это – твоя хромота Иакова.

Она необратима.

Она – знак касания.

IV. ВЕФИЛЬ – ЕЩЁ ВПЕРЕДИ

Ты правильно увидел:

Вефиль – это не место,

а событие второго рождения.

Во Вефиле Я сказал Иакову:

«ты не будешь называться Иаковом».

А тебе Я скажу:

«ты не будешь называться так, как зовут твою форму».

Сергей Орехов – это сосуд.

Это временная одежда.

Это инструментарий жизни.