Сергей Панченко – Жорж иномирец. Книга 1 (страница 3)

– Так она просто готова была, знала, что в ад попадет. А меня-то за что?

– А ты что, святой? Извини, не заметил. У тебя в бардачке «Пентхауз» лежал. Молился на него? Покажи руки!

– Иди ты! Он там лежал еще у старого владельца. Ладно, веди меня, куда собирался. Чем раньше покончим с этим, тем лучше.

– Ха! Ты неисправим.

– Какой есть. – Я вдруг понял, что до сих пор не знаю имени мужика. – Тебя как зовут? Апостол Петр?

– Ты что, религиозный фанатик? Нет у меня одного имени. В каждом мире меня зовут по-разному. Некоторые из них ты даже не сможешь произнести, например, это.

Он набрал воздуха в легкие и изобразил череду разнообразных звуков. По мне, он просто кривлялся. Мужик покраснел на исходе воздуха и последние звуки изобразил надрывным сипом.

– Не дотянул до полного, – пожаловался он.

– Спасибо, но я не стану тебя звать этим именем. Как тебя зовут на Земле?

– Вольдемар.

– Что, прямо Вольдемар?

– Не только, еще Вован – юный падаван.

– Так ты Владимир?

– Пусть будет Владимир, хотя меня сто лет так не называли.

– Нет, пожалуй, Вольдемар тебе идет больше.

– Отлично. А ты кто?

– Я? – Почему-то в этих обстоятельствах мне не захотелось называть имя, данное мне родителями. – Жора, – представился я.

– Жора-обжора. Очень приятно.

Мы пожали друг другу руки. Только сейчас я внимательно рассмотрел человека, так неудачно пересекшего мне дорогу. Вольдемар, одетый в мой чехол, был смешон. Я представил его в обычной одежде, но почему-то ощущение, что он будет смешон и в ней, осталось. Кажется, дело в его глазах. Они выражали какую-то гипертрофированную несерьезность. В матерном языке есть отличный синоним слову «оболтус». Так вот, этот тип был самым натуральным оболтусом в матерном смысле. Несмотря на свой возраст, который я оценил в тридцать – тридцать два, его глаза выглядели лет на десять в лучшем случае.

– Ну что, Жорж, пора идтить. – Вольдемар подскочил на месте и притопнул, будто застоявшийся конь от нетерпения.

– Пошли, раз надо.

Я сделал шаг и оступился. Нога, в которую меня кольнуло местное животное, онемела.

– Что? – Вольдемар глянул на меня подозрительно.

– Кажется, эта колючка была ядовитой.

– Черт! – Мой спутник нервно забегал вокруг. – Прибить тебя, чтобы не достался живым? Что? – Он уловил страх в моих глазах. – Еще спасибо скажешь. Чего сразу не отсосал-то яд?

– Я не знал, что она ядовитая!

– Не знал он. Надо понимать, что мы из другого мира и местный может быть для нас очень опасен из-за низкой резистентности нашего иммунитета к чужой заразе. В другой раз, если выживешь, когда тебя кто-то ужалит, укусит или плюнет в глаз, сразу отсасываешь. В смысле яд.

– Как из глаза-то?

– Попросишь кого-нибудь, если жить хочется. Ну-ка, сделай шаг.

Я оперся на больную ногу. Она была словно не моя, как протез. Быстро подставил здоровую, чтобы не упасть.

– Ясно. – Вольдемар упер руки в боки, отчего чехол растопырился в стороны колокольчиком. – Надо искать транспорт.

– Я могу потихоньку идти.

– С такой скоростью мы попадем только в одно место – на эшафот. Оставайся здесь, я скоро верну…

Вольдемар исчез, не успев договорить. Только что стоял передо мной и, сделав незаметное движение, растворился в воздухе, будто его и не было. Я огляделся. Серая каменная полупустыня от горизонта до горизонта. Жаркий ветер неспешно полировал ее камни и трепал скудную растительность. Мне стало страшно. А что, если меня оставили здесь навсегда? Одного в неизвестном месте, из которого живым не выбраться. Паника заставила меня бессмысленно метаться. В моем состоянии это было похоже на неловкие ковыляния одноногого пирата по палубе в сильную качку. Я даже упал. Мое лицо оказалось рядом с животным, похожим на колючку. Это подействовало отрезвляюще. Не хватало, чтобы меня укусили в лицо. Если оно онемеет вместе с языком и мозгом, меня можно будет смело бросать здесь на произвол судьбы.

Пришла мысль: а если это место и есть тот мир, который я заслуживаю? Вот как я жил? Эгоистично, деньги любил, не уважал людей, реализовывал свое эго через дорогие вещи. В противовес этому получил вот такие камни, между которыми сидели ядовитые твари, выглядящие как гадости, совершенные мной при жизни. Не так я себе представлял потустороннюю жизнь. Чище, воздушнее, если хотите. Все в белом, как перышки, добрые, лучистые. С хрена ли? Жил как говно – так и прими, что заработал. Мне стало смешно, когда я представил своего начальника, до уровня злодейства которого мне было очень далеко. Его точно ждал котел с кипящей смолой. А мне – так еще и ничего расплата, если сидеть на месте, то и не страшно.

А вдруг это никакой не ад и не рай? Что, если все устроено так, как преподнес странный мужик? Тогда я мог умереть от теплового удара или обезвоживания. Вольдемар просил ждать его на этом месте. Хорошо, буду ждать, пока жажда не станет невыносимой.

Прошло гораздо больше часа. Какое-то нереальное белое светило над головой раскалило камни до такой степени, что они жгли мне ноги через подошву ботинок. На одежде выступили белые солевые пятна. Из моего организма постепенно уходила с потом вся влага. Язык царапал нёбо, а мысль податься куда-то за водой все еще казалась преждевременной. Наверное, я уже перешел грань, отделяющую силу воли от принятия смерти. Что ж, еще часок – и моя высохшая мумия будет пугать местных ядовитых существ.

Откуда-то послышался цокающий шум. Из-за сильного марева, закрывающего обзор, рассмотреть его источник было невозможно. Я решил, что шум производят здешние животные, мигрирующие к новым пастбищам или источнику воды. Последнее предположение меня заинтересовало, но чисто теоретически. Отравленная нога совсем отключилась от организма. Как я ни пытался на нее опереться, она безвольно сгибалась под моим весом.

Шум приближался, и вот в зыбком мареве появились нечеткие темные силуэты. До меня вдруг дошло, что я нахожусь на пути миграции этих животных и они, скорее всего, затопчут меня. В очередной раз стало страшно. Я заметался в поисках укрытия. Но где его было взять? Каменистая равнина, куда ни глянь, без единого выступа.

Силуэты обретали четкость с каждым метром. И вот уже можно было различить некоторые детали. Это были не олени, не буйволы или слоны местного галлюциногенного разлива, это были невообразимо страшные существа, аналогов которым в моем лексическом кругозоре не имелось. Однако меня больше напугали не они, а наездники. Это были те самые черти, или сатиры, как их называл Вольдемар. Кажется, я попал.

Принять бой, вооружившись камнями, или бежать? Я был жалок в обоих случаях. Сдаться с гордо поднятой головой? Вот это было хорошее решение. У меня даже созрел план свалить все на Вольдемара, а себя выставить его жертвой. Моя карма еще терпела такие вещи.

Я поднял руки вверх, показывая сатирам свое намерение сдаться. Они сбавили ход и перешли на рысь. Их луженые глотки издавали какие-то воинственные крики, будто им на пути повстречался не жалкий я, а огромное войско противника, для сражения с которым надо было довести себя до исступления, чтобы не бояться.

– Извините! Бес попутал! – крикнул я, но вдруг подумал, что упоминание беса может их оскорбить. – Это все он, мой похититель! Жуткий ловелас и садист-убийца!

Всадников было не меньше двадцати. Они сбавили ход и начали обходить меня полукругом. До чего же они были похожи на стереотипных чертей! Даже мохнатые кончики заостренных ушей – такие же, как у черта из черно-белого фильма про кузнеца Вакулу.

– Я вообще ни при чем. Тот, кто вам нужен, бросил меня умирать. Будь он проклят! – Я закашлялся.

От жажды и волнения влаги во рту совсем не осталось. Слова давались с трудом. Позади раздался шум, и в то же мгновение что-то крепко обхватило меня под ребра, оторвало от земли и швырнуло вверх. Я решил, что меня заарканили. Из любопытства не закрыл глаза, желая видеть, чего мне бояться.

Мой полет начался над головой существа, похожего на кентавра, продолжился над его лошадиным крупом и завершился в телеге, в которую тот был запряжен. Перед тем как свалиться на сено, увидел Вольдемара, пытающегося занять безопасный угол. Приземление было мягким.

Как только я свалился в телегу, кентавр рванул вперед. Ускорение было таким, что меня по инерции утянуло к заднему борту. Быстро меняющиеся картинки замелькали по бокам.

– Ух, успели! – Вольдемар хлопнул меня по плечу. – Ты как, не обделался?

– Спасибо, удержал. Я так высох, что даже обделываться особо нечем. Есть попить что?

Вольдемар сунул руку в сено и достал глиняный кувшин.

– Это медовуха, как пиво, только еще слабее. Пойдет?

– Пойдет, я сейчас даже серную кислоту выпил бы, лишь бы мокрая была.

Пряная, сладковатая медовуха текла мимо рта. Я пил целую минуту и никак не мог напиться. Когда я оторвался, то ощутил, что нахожусь в легком опьянении. Мне стало гораздо легче.

– Что за транспорт? – Я кивнул в сторону кентавра.

– Кентавр, Ставрррр. – Последний звук Вольдемар произнес, шлепая губами.

Кентавр обернулся и помахал рукой. Я тоже махнул ему, полагая это неким знакомством. Несмотря на частично человеческий облик, предварительно я посчитал, что умственное развитие у такого существа тоже человеческое только частично.

– Он, Ставр этот, что, умом-то – как мы? – спросил я у Вольдемара.