Сергей Панченко – Жорж иномирец. Книга 1 (страница 2)

– Ну и рожа у тебя, – произнес мужчина. – Корова где?

Это был момент истины. Здоровые люди должны были открыть мне глаза (которые на самом деле здорово закрылись припухшими веками) на правду. Я направил луч фонаря на сбитое существо. Спустя секундное молчание раздался пронзительный крик женщины. От него резко заболела голова и заныли барабанные перепонки.

– Леша! Бегом отсюда! Это чертовщина! Нечистый нас водит!

Двери машины с грохотом захлопнулись. Автомобиль с пробуксовкой умчался в ночь, оставив меня в еще большем замешательстве. Подошел сумасшедший.

– Слушай, я у тебя чехлы с сиденья снял. На них даже прорезь под голову есть. Надо только под руки проделать. У тебя нож где?

Я ответил жестко, в рифму.

– Не советую там искать. Ничего, кроме проблем, там не водится. Только что оттуда еле ноги унес. – Мужик пытался проделать отверстия в чехле руками, но ткань не поддавалась.

– Мужик, иди куда шел, в смысле, бежал, и отстань от меня, и чехол верни.

Сумасшедший как-то неопределенно хохотнул. Я не понял, какая часть моей просьбы показалась ему смешной.

– Не верну, мне холодно. И еще: если тебе кажется, что у тебя сейчас проблемы, то будь уверен – это только их начало. Ты убил сатира, а сатиры такое не прощают. На твоем месте я бы бежал без оглядки сквозь миры.

– Как ты бежал?

– Быстрее. Я ведь просто переспал с его женой, что тоже нехорошо, а ты его грохнул, а это другой расклад. Мне страшно даже представить, что они предпримут, когда узнают об этом.

– Что ты несешь? Нет никаких сатиров, а ты алкаш из деревни какой-нибудь поблизости.

– Не хочешь, не верь, дело твое. Но когда тебя привяжут к кольцу и начнут четвертовать, не кричи в толпу: «Батько! Где ты? Слышишь ли ты?»[1] Меня там не будет. А знаешь ли ты, как тебя будут мучить перед казнью сатиры? И не спрашивай. Никакому мужику такое не понравится.

Меня порядком достал этот чокнутый. Все, что мне было нужно, это отдых, чтобы восстановить силы и, самое главное, мой мозг, который так жестоко меня подвел. Передние сиденья устилали битые стекла. Я завалился на задний диван почти в полный рост. Включил салонный фонарь. Точно, с пассажирского сиденья чехол снят. Встретился ли этот мужик на самом деле или все события мне нарисовал травмированный мозг? Я попытался вспомнить, не сдавал ли чехол в чистку, не проливал ли на него кофе или кетчуп. Нет, единственное воспоминание было связано с мелькнувшей в темноте задницей. Тьфу.

За машину не так страшно, как за собственный рассудок. Что, если я больше не смогу отличать явь от фантазии? Меня ведь упекут в дурдом. Все решат, что у меня случилась белая горячка, потому что я сбил черта. Интересно, кого я сбил на самом деле? Ничего, скоро приедет полиция. Истеричная мадам наверняка уже оповестила все службы. Может быть, и с ней судьба сведет в дурдоме. Она так визжала…

– Эй, как тебя, не знаю, кто-то открыл проход сюда совсем рядом. Мамой клянусь, это за нами!

– Пошел вон! – Я ткнул ногой в окно, чтобы попасть в морду чокнутому.

Ткнул в воздух, потому что никакого чокнутого не существовало на самом деле.

– Слушай, я не шучу. Ты меня спас, поэтому позволь отдать долг, чтобы карму не портить.

– Мою жизнь ты испортил, а свою карму не хочешь?

– Не хочу. Мне придется сделать это силой.

Открылась дверь, и меня за ноги вытащили наружу. Я едва не расшиб лицо о порог, а потом и об асфальт. Вскочил и собрался отвесить тумаков этому докучливому сумасшедшему. Занес кулак, но остановился. Откуда-то из тьмы приближался неясный шум, похожий на бег стада буйволов. Вживую я, конечно, не слышал, как они бегут, но мог представить.

– Что это?

– Это за нами.

Мужик схватил меня за руку и дернул изо всех сил на себя. Я не понял, как так получилось, но мы свалились на траву средь бела дня в неизвестном месте. Хотелось списать это на отбитый подушкой безопасности рассудок, но что-то подсказывало мне, что все происходит взаправду.

– Куда это нас?.. Где мы? Что за хрень творится?!

– Я спасаю наши задницы – в прямом и переносном смысле. – Сумасшедший, выглядевший при дневном свете не таким уж и сумасшедшим, поправил задравшийся чехол. – Не благодари, я твой должник.

– И не собирался. Кто ты такой? Что происходит?

– Объясню, но чуть позже. Сатиры унюхают наш след и явятся сюда с минуты на минуту. Надо их запутать.

Калейдоскоп странных видений замелькал передо мной. Наверное, так бывает у людей, принявших тяжелый наркотик. Секунда – и перед глазами новая картинка: лес, горы, вода, огонь, вулкан, ураган, джунгли, динозавр, пытающийся отложить яйцо нам на голову, бескрайний снег, монгол с луком, какой-то лязгающий механизм с сильным запахом дыма, город с висящими в воздухе зданиями, ночь без звезд и шесть лун. Меня затошнило, вырвало, и я упал. Сил подняться не было никаких.

– Устал? Это с непривычки. Если хочешь быть здоров, делай с утра пробежку по мирам – бодрит и закаляет.

– Что происходит, мужик? Я погиб в той аварии, а ты мой проводник на тот свет? Мы стремимся к вратам рая, а за нами по пятам несутся черти? – Мое предположение даже мне самому показалось довольно логичным.

– Ну, мягко говоря, нет, ты жив. Помереть, как говорится, всегда успеем.

– Ладно, чувствую, адекватного ответа я от тебя все равно не дождусь. Да и есть ли ты на самом деле? Воспаленный бред умирающего тела.

– Что-то долго ты помираешь тогда. Все коматозники рассказывают про тоннель и свет в его конце, а тебе что, по индивидуальной программе видения подключили? Все по-настоящему. Ты – жертва обстоятельств, я – похоти. Пока нам по пути. Еще пару сотен миров пробежим, и можно будет взять отдых на сутки.

– О каких мирах ты говоришь?

– О таких, через которые я тебя протащил. Ты что, ничего не заметил?

– Это было похоже на наркотические галлюцинации.

– Сам ты похож на наркотическую галлюцинацию. С твоим-то кругозором, полученным в общеобразовательной школе, только о мирах и спрашивать. Ты кто?

– В смысле – «кто»? По профессии?

– По жизни кто. Ты слепец, который двигается на ощупь. – Мужик закрыл глаза и изобразил слепого, нащупывающего руками препятствия. – Мир другой, он сложный, но если его понять, то очень простой. Он как книжка, в которой бесконечное количество страниц. Ты жил до этого только на одной и то двигал пальчиком по одной строчке. Каждый мир – страница, а я читатель, который научился слюнявить палец и переворачивать их.

– Ты мне хочешь рассказать о параллельных вселенных?

– Каких вселенных? От слова «вселенная» веет чем-то непостижимым. Мир – чувствуешь разницу? В этом слове сразу представляешь всё и в первую очередь тех, кто в нем живет. А слово «вселенная» дышит космическим вакуумом и далекими звездами. Воображение – первая вещь, которая нужна для того, чтобы перевернуть страницу. Будешь воображать, как учили в школе, – попадешь куда-нибудь между Бетельгейзе и Ригелем и превратишься в замерзшую глыбу.

– Меня мутит. Кажется, у меня сотрясение мозга.

Пытаясь поверить в то, от чего я был далек и что казалось полным бредом, добился только того, что у меня снова начались рвотные позывы.

– А ты проблюйся, выгони из себя всё, что мешает открыть глаза.

Меня вывернуло одной желчью. Еда закончилась еще в прошлый раз.

– Ничего, вот запутаем следы – отведу тебя на Сантию подлечиться. Местечко, я тебе скажу, райское.

– Не надо мне никаких местечек, домой хочу.

– А что дома? Разборки, исчез с места ДТП, труп сбитого человека припрятал, а сам сбежал. Зачем сбежал и где труп спрятал? – Мужик ткнул меня под ребра.

– Я корову сбил, там и шерсть, поди, осталась.

– Хорошо, где корова? Разделал и в морозилку, а может, продал оптом всю тушу?

– Разберусь, не маленький.

– Это хорошо, что ты дипломат высшей пробы. На надгробном камне так и напишу: «Ушел разбираться».

Меня взбесили его подколки. Я и так чувствовал себя разбитым и потерянным, а его шизофренические комментарии только усиливали мое тяжелое состояние.

– Пошел ты, мудак! – Гордо выпрямив спину, я направился вперед.

Куда я надеялся прийти? В первую очередь я хотел прийти в себя. Закончить весь этот цирк с мирами, погонями, придурком, одетым в чехол от сиденья. Хотел дать понять врачам, откачивающим мое пострадавшее тело, что их реанимационные действия должны принести пользу.

– Попробуйте электрошок! – крикнул я в небо. – Вколите адреналин в сердце! Я хочу жить! Мне тут не нравится!

Вдруг острая боль пронзила мою правую ногу чуть выше щиколотки. Я дернул и замотал ею, крича от боли.

– Это что, электрошок в ногу или мои родственники согласились на эвтаназию? – Небеса мне не ответили.

Мне стало интересно узнать, кто причинил мне такую боль. В камнях, спрятавшись среди чахлой растительности, сидело нечто, само похожее на колючку. В отличие от травы, ее конечности не трепало ветром. Они угрожающе шевелились сами по себе. Второй раз наткнуться на его колючки желания не было никакого.

Я обернулся. Мой придурочный друг смотрел на меня с ехидной усмешкой, уткнув руки в боки. Он что-то знал, а мне нужна была ясность. Ничего не оставалось, кроме как топать назад, внимательно глядя под ноги.

– Однажды, – начал рассказ мужик, когда я подошел достаточно близко, – меня попросили отвезти главбухшу одной крупной фирмы на демонстрацию, так сказать, миров, тяжелых для восприятия человеческой психики. Не хотели убивать ее, потому что деньги надо было вернуть, да и муж у нее в МВД не последним человеком числился. Так вот, она столкнулась лицом к лицу с таким ужасом, что тебе и не снилось, но при этом она держалась гораздо адекватнее тебя. Не бегала куда попало, не просила бога разверзнуть небеса и явить свою благодать.