Сергей Панченко – Жорж - иномирец 4 (страница 43)

Ляля подошла к ней, села рядом и взяла ее руку в свою.

— Спасибо тебе за помощь. — Поблагодарила она рабовладелицу. — Я знаю, что ты хороший человек.

— Я всю жизнь… знала, что… на хороших людях… ездят верхом. Так и получилось. — Она попыталась усмехнуться, но получилось как-то невесело. — Дайте мне пару часиков на сон.

— Конечно, конечно. — Ляля оставила ее руку в покое. — Спи спокойно, а мы посторожим.

Мы отошли на несколько шагов в сторону от Тайны, чтобы спокойно поговорить. У меня не появилось никаких новых идей насчет того, как окончательно выбраться из этой аномалии, или следующей, или сколько их еще там будет. Мы не сомневались, что следующий портал не выведет нас в открытый мир, а снова поместит в аномалию со своими смертельными ловушками. Тот, кто создавал их, являлся большим любителем квестов и точно не хотел, чтобы участники его затеи рано находили выход.

Я поймал себя на мысли, что думаю о сыне все реже. Возможно, причиной тому было доминирующее над всем остальным желание покинуть ловушку. А может быть, я был уверен, что с ним, в отличие от нас, не происходит ничего плохого. Ребенок учится, привыкает к коллективу. Нам, как космополитичным родителям, не должно быть особенно принципиально, где он получает образование. Мы считали всех людей равными.

— До следующего обрыва три часа хода, но с учетом того, что мы не знаем, сколько времени уйдет на форсирование рек, надо добавить еще час. По моим подсчетам, — змей посмотрел в небо, — до наступления темноты должны успеть.

— Я думал, что мир тут настолько самодельный, что смена суток вообще ни к чему. Мы же не на шаре, а на какой-то лестнице, противоречащей законам природы. К чему эти попытки изображать привычное? — Поинтересовался я.

— Не знаю. — Честно признался змей. — Чтобы у животных и растений не сбивались биологические часы, наверное.

— Тогда у меня еще один вопрос, а что под лестницей? Как она выглядит с обратной стороны, если там воздух и висит ли она в космосе?

— А зачем тебе это? — Поинтересовался змей.

— Интересно, как создатели аномалии добились устойчивости системы, используя нестандартные конфигурации объектов.

— Да, это не просто, но на то она и аномалия. Здесь нет влияния космоса за пределами оболочки и потому векторы всех сил можно посчитать.

— Ребята, вам не о чем поговорить? — Встряла в наши рассуждения Ляля. — Да бог с ней, с лестницей, лучше отдохните и насладитесь ароматов трав. Наберитесь сил для следующего рывка. — Она легла на спину, закинув руки за голову.

Солнечный свет заиграл в ее глазах желтыми искрами. Шерстка успела высохнуть и снова распушилась дымчатым бархатом. Выглядела она при этом сногсшибательно. Мне стало жалко, что я не художник, который мог запечатлеть чудесный момент. Я прилег рядом с ней и шумно втянул носом воздух, напоенный ароматом разнотравья. До сего момента я был слишком отвлечен от созерцания.

— Тот, кто строил этот мир не чурался заострять внимание не мелочах. — Блаженно произнес я.

— Помолчи, пожалуйста. Я наслаждаюсь тишиной и солнцем. — Ляля положила пушистую руку мне на лицо, прикрыв рот.

Я так и остался лежать, чувствуя, как остро нуждаюсь в состоянии полного отключения от всего. Сознание мягкими массирующими движениями покинуло черепную коробку. Сон сморил меня, подменив сновидениями реальный мир почти без склеек. Впервые с тех пор, как пропал Дарик, я спал без тревоги, без кошмаров и проснулся оттого, что на лицо упала тень.

Я открыл глаза и чуть не закричал. Над нами кружил орел размером с военно-транспортный самолет. Он парил на восходящих потоках, выписывая круги, центром которых, по странному стечению обстоятельств, являлись мы.

— Ляля проснись. — Шепнул я жене на ушко.

Она резко открыла глаза. Собралась по обыкновению впустить в этот мир кого-нибудь, но я придавил ей руки.

— Погоди, не спеши, он медлит. Вдруг ему нужен сигнал в виде проникновения сквозь границу мира, чтобы начать нападение? У орлов прекрасное зрение, поэтому он точно видит нас.

От нашего активного шепота проснулся Антош, разомлевший на солнце.

— Не двигайтесь, птица могла решить, что мы мертвые, а она падалью не питается. — Посоветовал он.

— Падаль. — Усмехнулся я. — Её мне еще не приходилось играть.

— Ничего, когда-нибудь мы все очень убедительно сыграем эту роль. — Оказывается, Тайна тоже проснулась.

— Давайте не сейчас. — Взмолилась Ляля. — Пусть это будет вовремя, по старости.

— Просто замрите. — Напомнил Антош. — Не искушайте случай.

Орел покружился над нами еще пару минут и улетел. За спасение жизни стоило благодарить Антоша, что я и сделал.

— Спасибо, друг за орнитологические познания. Я бы ни за что не подумал про падаль.

— В моем родном мире полно хищных птиц. Они, конечно, гораздо мельче этой особи, но в детстве надо было уметь их различать, чтобы знать, перед кем шевелиться, а перед кем изображать шланг.

— Шланг! — Усмехнулась Тайна. — Веселое у тебя было детство.

— Не жалуюсь. Пара шрамов на мне осталась после встречи с птицами. У меня к ним было такое же отношение, как у вас к змеям. Передергивало от страха и отвращения.

— Меня не передергивает. — Произнесла Тайна. — С недавних пор.

— Спасибо. — Антош посмотрел в сторону солнца. — Надо отправляться в путь. Скоро стемнеет.

Того времени, что мы потратили на отдых, хватило бодро отправиться дальше, в сторону клубящегося на горизонте тумана.

Глава 15

Первая река преградила нам путь через полтора часа ходьбы. Я уже молился, чтобы поскорее дойти до нее. Густая трава, нижний ярус которой представлял собой сплошной ковер плетущихся растений, не способствовала приятной ходьбе, а уж случись бежать, то и вовсе бы ничего не вышло. Словом, я прилично утомился и с радостью бросился к берегу утолить жажду.

— Постой. — Остановил меня змей. — Мы же тебе сказали, что полуморфы водятся в реках.

— Я помню, но они ведь не нападают на тех, кто в себе. — Я имел ввиду, что до сего момента эти существа нападали только в астрале.

— Это не так. Они не видят тебя в физическом теле, но если ты дотронешься, то почувствуют. Думаешь, так просто переплыть эту реку. Тут все продумано.

— Знаешь, меньше пить от этого не захотелось. — Я всмотрелся в прозрачную воду, чтобы заметить силуэты суккубов. — Тут никого нет.

— Я посмотрю. — Тайна подошла к воде, уперлась коленями в мокрый песок у самой кромки реки и зачерпнула полную пригоршню воды.

Змей онемел от такой наглости. Мы уставились на рабовладелицу. Он попила из ладоней воды, зачерпнула снова, без всякой опаски.

— Вода чистая и вкусная. — Она вытерла лицо и отряхнула колени. — И никаких суккубов.

— Они здесь есть, просто тебе повезло. — Змей подполз ко мне и внимательно осмотрел поверхность воды.

На ней и в ней царило полное спокойствие.

— Ладно, пей, но осторожно. — Разрешил он мне. — Если что, прыгай назад.

— Конечно, именно так я и поступлю.

Я не стал набирать воду в ладони. Всегда считал, что так пьют только актеры в плохом кино. Какой смысл пить еще и грязь с рук. Нагнулся над зеркалом воды, сделал губы воронкой и принялся тянуть ее в себя, как молодой бычок на водопое. И тут мне показалось, что я слышу мелодию, прекраснейшую из всех. Такую многогранную, обволакивающую бархатистой лаской, успокаивающую и зовущую. Я заслушался ею. Чувствовал, как вдыхаю музыку легкими, впитывая и растворяя ее в крови и отправляя ко всем органам.

Хлесткий подзатыльник привел меня в чувство. Я открыл глаза и вдруг понял, что был под наваждением, потому что совершенно не помню ничего предшествовавшего подзатыльнику, кроме фрагментов мелодии, еще звучащей в голове.

— Что с тобой произошло? — Ляля нагнулась надо мной, потирая ушибленную ладонь.

— Я слушал самую красивую музыку в мире. — Признался я. — А потом мне дали по голове.

— Так вот как они приспособились. — Произнес змей. — Они как сирены, только не поют, а подлавливают нас на музыке. Это сродни наркотику. Они внушают нам музыку, раздражающую те самые рецепторы мозга, отвечающие за восприятие прекрасного. Заодно отключают мозговые центры, отвечающие за адекватное поведение.

— А как я себя вел? — Поинтересовался я.

— Ты полез в воду. — Ответила Ляля. — На четвереньках.

— Ничего не помню, но музыка была действительно классной. Если бы среди нас был музыкант, я бы заставил переложить ее на ноты.

— Переплыть реку не получится. — Заключил змей. — Придется снова прибегать к твоим услугам. — Обратился он к Тайне.

— А если заткнуть уши? — Предложил я. — Не думаю, что мадам отдохнула. К тому же мы так тяжело сюда добирались.

— Я попробую перелететь самостоятельно. Останется перенести только вас двоих. — Пояснил змей.

— Ты не сможешь. — Категорично заявила рабовладелица. — Ты свалишься в воду. Тебе еще учиться и учиться. Я смогу перевезти Лялю, а там видно будет, насколько я устала. Идея заткнуть уши кажется мне неплохой. Можно испытать ее на берегу, под присмотром.

— А чем затыкать уши тому, у кого их нет? — Спросил змей.

— Как нет? — Изумились мы хором.

— Ты же прекрасно слышишь. — Я только сейчас понял, что никогда не задумывался над тем, что у друга нет признаков внешних ушей.

— У нас немного другой способ восприятия звуков, чем у вас.