Сергей Панченко – Я стираю свою тень - 2 (страница 12)

Дважды упрашивать меня не пришлось. Я помчался по лестницам через пять ступеней. Пока бежал, пришло сообщение от Айрис с координатами ее жилья. Мой маршрут резко поменялся.

Моя космическая любовь жила в более просторной комнате, в которой имелся настоящий иллюминатор в космос. Соскучившись друг по другу и устав сдерживаться, мы долго не могли вырываться из объятий. Когда же усталость взяла верх и я, дыша, как загнанный волк, откинулся на кровать, Айрис с хитрым выражением лица полезла в шкафчик для одежды и вынула из него знакомый пакетик. Она высыпала на столик передо мной горсть крекеров. Боже, а я ведь подумывал о том, чтобы отдать их какой-нибудь бродячей собаке.

Глава 5

Если верить словам Айрис, ее жизнь кардинально поменялась. Благодаря французской косе, которую стали носить чуть ли не половина всех встречающихся нам женщин, рейтинг ее перевалил за две тысячи баллов, что по местным меркам соответствовало уровню почетного гражданина. Айрис открылись многие двери, к которым прежде она не имела доступ. Соответственно я, как основной претендент на супружество, мог пользоваться теми же благами в ее присутствии.

Вначале мы занялись сексом в условиях невесомости. Весело было только первые минуты, а потом меня начало тошнить. Затем мы вышли наружу станции, в открытый космос. И это была не покраска стертых космической пылью надписей, а полноценная туристическая вылазка. Мы находились внутри прозрачной сферы, одетые только в серебристые костюмы. Сфера плыла над поверхностью станции, а гид, посредством нейроинтерфейса рассказывал нам обо всем. От него я узнал, что станция рассчитана на десять миллиардов жителей и всегда заполнена ими под завязку. Она не выглядела настолько внушительной, чтобы вмещать такое количество людей. Однако не доверять гиду я не мог. И мне стало более — менее понятно, почему людей кормили этим желе. Чтобы выращивать натуральную еду, пришлось бы увеличить размер станции в несколько раз.

Потом нам открыли доступ к тем уровням, на которых «тусили» пришельцы. Моя психика пережила за этот визит столько бурных моментов, что системе пришлось всю ночь держать меня на каких-то препаратах, чтобы я не кричал во сне. Многие из пришельцев показались мне слишком уродливыми. Причем условно человекообразные казались самыми уродливыми, какими-то мутантами, опившимися ядерных отходов. Для общего развития и расширения кругозора это знакомство было полезно, но только один раз.

Был еще один случай, когда к станции подлетел огромный пришелец, являющийся по сути космическим кораблем. Таким его создала природа. Он был меньше станции всего в четыре раза. Для меня он выглядел, как глыба, но, как сказала Айрис, между ним и руководством станции был осуществлен дружеский контакт. «Глыба» прилетел засвидетельствовать свое почтение. Для него весь космос был родным домом, и ему было просто интересно посмотреть, кто у него завелся.

Я познакомился с матерью Айрис, практически ее копией, выглядевшей старше дочери всего лет на пять. Мы мило общались, пока я не назвал ее мамой. В общем, посиделки с потенциальной тещей не задались. Айрис объяснила мне, что я нарушил этикет, присущий жителям станции в подобных случаях. Благодаря долголетию, семейные отношения не были похожи на земные, никаких свёкров и свекровей, тёщ и тестей, зятьев и снох. Просто дружная семейная компашка, где все общались друг с другом на равных. Меня устроило ее объяснение, и я готов был извиниться перед мамой, простите, Вестлиной.

Прежде, чем пойти к тёще на второй заход, Айрис заговорщически прошептала мне.

— Хочешь посмотреть такие места на станции, куда не доходят щупальца системы?

— Хочу, — предложение Айрис меня заинтриговало.

Оказывается, станция не сразу имела такие размеры. Тысячи лет назад, когда только началось ее возведение, а люди едва покинули пещеры и пытались устроить свою жизнь в примитивных селениях, она была рассчитана на несколько сот тысяч жителей. А дизайн помещений и общее убранство не настолько сильно отличалось от их земных аналогов. Шли годы, люди, попавшие на станцию, умнели, рождали потомство, не знающее другой жизни и приспосабливающееся к космической действительности с младых ногтей. Новые модули имели более совершенную конструкцию, люди переселялись в них, оставляя старые. Утилизацию старых модулей посчитали невыгодной, и просто закрыли к ним доступ. О них мало кто вспоминал, пока какой-то неугомонный житель не сопоставил факты и не вычислил лишний объем. С тех пор старые модули превратились в прибежище недовольных системой жителей станции.

Отсутствие правоохранительных органов в земном понимании, развязало им руки для установления собственных порядков на неконтролируемой территории. Высокие технологии служили здесь совсем другим целям. Априори, каждый беглый житель ненавидел систему и старался сделать всё, чтобы не подчиняться ей. Молодежь романтизировала эту среду, считая их взгляды революционными и новаторскими, а их поступки — борьбой за справедливость.

Я выразил Айрис свое опасение, перед тем, как миновать последний рубеж к «диким территориям». Здравомыслие пыталось шепнуть мне, что это дурная затея, но я считал, что причиной тому малодушие. Айрис долго прожила среди этих людей, и не показывала никакого беспокойства. Её уверенность, в конце концов, успокоила и меня.

Айрис знала все ходы, которые вели к заброшенной части станции. Нам пришлось миновать почти безвоздушные неосвещенные коридоры, пробежаться по открытой поверхности в легких скафандрах, в котором у меня сразу же отмерзли ноги. Поскакать перед закрытым люком, который никак не хотели открывать с той стороны. Это, знаете ли, было еще то испытание нервов. После известных событий у меня появилась фобия к холоду.

Наконец нам открыли, и мы вбежали внутрь бочкообразного помещения. Прежде, чем скинуть скафандры, отдающие холод наружу и вовнутрь, мужчина лет тридцати со шрамом на виске сличал нас при помощи ручного сканера. У него не было никакого ореола над головой. Нейроинтерфейс вообще перестал работать, когда мы вышли наружу.

— А этого у нас нет еще в базе? Откуда он? — спросил мужчина у Айрис.

— С Земли. Я привезла с собой ручного зверька оттуда, — пошутила она на грани фола.

Я не стал строить из себя «обиженку», понимая, что тут другие отношения и мне стоит просто подыгрывать Айрис, чтобы не испортить приключение. Наконец мне разрешили скинуть ледяной скафандр. От холода я трясся, как осиновый лист на ветру. Мужчина со шрамом, заметив мое состояние, сунул в руки емкость с плескающейся внутри жидкостью. Я посмотрел на Айрис.

— Это обычный этиловый спирт, — успокоила она меня. — Сделай глоток для согрева.

До сего момента мне ни разу не приходилось пить настолько крепкие напитки. От одного только запаха из горлышка перехватывало дыхание. Я собрался с духом, чтобы не подвести Айрис и чтобы не выглядеть маменькиным сынком, приложился к бутылке и сделал глоток. Спирт обжег рот, потом гортань, затем спер дыхание, когда его пары попали в легкие. Я закашлялся, насмешив мужчину.

— У вас на Земле, что, до сих пор разведенную мочу пьют? Как её там, пиво?! — он снова заржал.

— У нас всё пьют, — ответил я, после того, как откашлялся.

— Ну, ты видно, не из тех, кто пьет все подряд.

— Вы правы, — согласился я примирительно.

Он снова заржал, как ненормальный.

— Если он еще раз обратится ко мне на вы, как к станционному чиновнику, я залеплю ему в ухо, — предупредил мужчина, обращаясь к Айрис, как к моему поручителю.

— Будь снисходительнее. Он ведь новенький, — попросила она человека со шрамом, затем обратилась ко мне, — Гордей, используй при обращении только «ты», ладно?

— Ладно, — мне нетрудно было согласиться. — Вешайте кодекс общения перед входом, — посоветовал я ему.

— А может лучше вешать людей, которые раздают дурацкие советы? — презрительно скривив губы, пригрозил он.

Я не испугался его угрозы, не поверив в ее реальность.

— Хватит пикироваться, как леди на стихотворной битве, открывай дорогу, — попросила Айрис.

Мужчина нажал кнопки. Задняя торцевая часть стены ушла в сторону, открыв перед нами едва освещенный сиянием звезд коридор. Едва мы ступили в него, как дверь за нами закрылась.

— Добро пожаловать в дикие земли, — Айрис подбадривающе шлепнула меня под зад.

— А ты не боишься встретить своих подельников, которые решили, что ты их сдала? — поинтересовался я.

— Их здесь не должно быть. Они на перевоспитании.

— Как знаешь, — меня успокоил ее ответ.

— И как тебе антураж? — спросила Айрис.

Она подпрыгнула на приступок перед стеклом и начала водить пальцем по пыльной поверхности.

— Впечатляет. Вот тут сразу видно, что ты на космической станции, а не на футуристическом аттракционе Земли.

— Вот именно, аттракционе, лучше определения той части станции не найти.

Айрис отошла в сторону и показала, что оставил на стекле ее палец. Там было написано по-русски: «Здесь были Гордей и Айрис».

— Потрясающе, — я пару раз хлопнул в ладоши. — Конечно, хотелось в Крым, но там сейчас не сезон.

— Ничего, Гордей, попой чую, наши автографы еще появятся на камнях Ай — Петри, — Айрис соскочила с приступка, подошла ко мне и звонко чмокнула в щеку рядом с ухом, — а может, к этим надписям добавятся еще несколько.