Сергей Панченко – Второе пришествие (страница 22)

— Рэб, к нашему оружию тоже патроны дали, — Бубка показал два пакета с патронами под СКС и Тигр. — По тридцать штук на каждую.

— М-да, на двадцать секунд боя должно хватить, — мрачно пошутил Рэб, но затем просветлел лицом. — С днём рожденья тебя! — нараспев произнёс Рэб и протянул Бубке пакет с гостинцами. — Желаю тебе здоровья, успехов и…, и … — Рэб был не силен в поздравлениях.

— И умение крутое, как у того мужика. Ух, ты ж! — Бубка обрадовался дешёвому вафельному торту.

Открыл его, откусил большой кусок, не полезший в рот полностью и захрустел.

— Квазирог, а мы что, скоро выезжаем? — спросил Рэб у нового напарника.

— Зная Шторма, — Квазирог понизил голос, — ещё два часа собираться будем.

— Ну, тогда я накрою стол.

Рэб, как умел, наделал бутерброды со шпротами и солеными огурцами на хлебе, заварил чай и перед застольем налил в кружки по глотку живца для аппетита.

— Ну, Бубка, желаю, чтобы у тебя все было.

Экипаж «бардака» выпил и закусил. Бубка был неподдельно счастлив, по–детски не умея скрывать эмоции. Он наяривал бутерброды, как будто их готовили в ресторане с тремя звёздами Мишлен. Рэб смотрел на него и думал, какой должна быть семья у ребенка, чтобы через три дня после её потери не вспоминать о ней совсем.

Как и предполагал Квазирог, колонна выехала в рейд через два часа. Хорошо, что топливо в «бардак» залили казённое. Рэб хотел иметь неприкосновенный запас из ста литров, на тот случай, когда планы поменяются.

— Это же колхоз, — отрекомендовал стаб Квазирог, — здесь никто никуда не торопится.

В этот раз в голове колонны встал лёгкий пикап, переделанный из небольшого полноприводного внедорожника. Он уходил на отдаление от колонны, потом ждал её и снова удалялся. Тактика была так себе, по мнению Рэба, но тут был свой Устав и он не хотел лезть в него со своими рекомендациями.

Квазирог вертел башней броневика во все стороны. Иногда он замирал, напоминая давнего товарища Рэба Пирата, тоже замирающего перед выстрелом. Пират, несмотря на единственный глаз, был отличным стрелком. Хотелось верить, что Квазирог был не хуже.

— Слушай, Квазирог, почему тебе дали такое имя? На кваза ты не похож? — не оборачиваясь, спросил Рэб.

— Квази, это значит подобный, а Рог, это имя стрелка, до результатов которого удалось дотянуться только мне. Был тут умник, который назвал меня подобным Рогу. Ляпнул для смеху, но имя прилипло. А умника того сожрали. До этого меня звали Каракуртом, я сам себе имя придумал, но не прижилось.

— Ты знаешь, куда мы едем? — поинтересовался Рэб, предполагая, что маршрут был типичным.

— Куда, куда, петляем, как зайцы, чтобы не встретиться с этими, не знаю кем. Мы теперь охотимся по остаточному принципу, доедаем объедки с барского стола.

— Да, я слышал, что какие–то люди Миража объявились.

— Знаешь, тут как–то к нам бедолагу занесло, их стаб вырезали какие–то отморозки, только за то, что они пальнули предупредительным поверх машин. Они тоже называли себя людьми Миража, хотя за день до этого к ним заезжали другие, нормальные парни, которые тоже себя называли людьми Миража. Кто из них кто на самом деле, неизвестно. Наш Председатель не горит желанием меряться силами и очень надеется на сотрудничество, каким бы тяжелым оно для нас не оказалось.

— Понимаю, мы сами однажды бежали всем посёлком, куда глаза глядят.

— То–то и оно. Меряться с ними силами, себе дороже.

Рэб считал, что в Улье всегда будут силы, которые управляются извне, чтобы людям никогда не жилось спокойно. Понятие «определённость в будущем» для Улья не подходила вообще. Любые союзы и договорённости разрушались невесть откуда взявшимися организациями, будто намеренно разрушающими любой намёк на стабильность. Что в этой истории Рэба напрягало больше всего, так это намеренное авторство, больше смахивающее на провокацию, чем на желание заявить о себе.

Колонна взяла в лес. Местность показалась Рэбу знакомой, а когда они вынырнули из него, то Рэб сразу признал в кластере Оренбург, город в котором он провёл два года жизни. Только заехали они в него с другого конца.

— О! Мой город, — обрадовался Бубка, признав знакомые места.

— Да, когда–то отсюда хорошо кормились, и продукты и мутантов крошили здесь. Я даже на очереди за черной жемчужиной стоял. Кстати, — Квазирог отлип от прицела и опустил голову в салон. — В последнюю его загрузку случилась какая–то хрень, кто–то побил мутантов в округе, а ещё после перезагрузки город был почти пустым, будто люди знали, что кластер провалится в Улей. Ты, пацан, знаешь, куда делись люди?

Бубка забегал глазами. Он знал ответ, но не знал, что можно сказать. Рэб напрягся.

— У нас бомбы заложили, обещали взорвать. Нам приказали эваук…, эку…, блин, нам сказали уезжать.

— Да? — удивился Квазирог. — Террористы что ли?

— Угу.

— Черт, нигде спокойствия не стало, ни там, ни тут.

— Всем, максимальное внимание! — прохрипела рация приказ Шторма. — На мелочь охотимся из стрелковки, «крупняк» для пулемётов. Пустышей и прочую мелочь только тараном.

Как только колонна заехала в город, сразу показались заражённые, кто ещё в штанах, полных «добра», кто уже без них. Пустыши вяло реагировали на раздражитель. Как сонные, поворачивались на звук и не спеша топали в его сторону. Более везучие, набравшие за несколько дней силу, срывались с места и пытались догнать колонну.

Рэб старался не давить мутантов. Они были ещё слишком похожи на людей, чтобы без нужды переезжать их колёсами.

— На рынок едем, — сообщил Квазирог. — Самое грибное место.

Рэб часто бывал на рынке. Ему нравился ностальгический вид открытых рядов, шум и запах базара. Здесь пекли здоровенные чебуреки. Двумя такими можно было запросто наесться. Завсегдатаи рынка покупали их вместе с пивом и поедали на улице за высокими столиками, оставшимися будто с советской поры.

Колонна остановилась перед поворотом с Жукова на Богдана Хмельницкого. В конце улицы виднелись ворота рынка.

— Рэб, езжай первым, — приказал Шторм.

— Хорошо, — ответил Рэб и прикрыл окна бронещитками. — Первым, так первым.

Шум двигателя в пустом городе отражался от стен домов и даже усиливался. Все окрестные мутанты должны были знать о том, что в город пожаловали гости.

Квазирог неожиданно выстрелил. Рэб и Бубка вздрогнули. Звук выстрела был не таким громким, как ожидалось. Квазирог выстрелил ещё раз. Гильза звонко ударилась о броню.

— Чего там? — раздался голос Шторма.

— Дай рацию, — попросил Квазирог. Рэб передал ему. — Шторм, между домами молодой топтун.

Колонна разделилась. Один автомобиль двинулся к тому месту, где подстрелили мутанта. Из машины выскочил «мясник» с ножом в руках. Он добил агонизирующую тварь и собрал «урожай» из её споровой сумки. Едва он вернулся в машину, как проход между домами наполнился медленными пустышами. На них никто не обратил внимания и уж тем более не стал тратить патроны.

Шторм отдал приказ двигаться вперёд. Колонна, во главе с бардаком подошла к закрытым кованым воротам рынка с надписью «Восточные ворота».

— Рэб, снеси ворота, — приказал Шторм.

— Хорошо, — ответил Рэб и отключил рацию. — А как же вы без меня–то раньше проезжали?

— А раньше ворота всегда были открытыми.

— Да, точно, в понедельник рынок не работал, — произнёс Рэб негромко.

— А ты что, из этих мест? — Квазирог услышал его.

— Да, гостил у бабушки, — Рэб не нашёл сказать ничего умнее.

«Бардак» без усилий снес ворота и бетонные колонны, на которые они опирались.

— В круг, — Шторм приказал занять круговую оборону на входе.

— Сегодня все не так, — заметил Квазирог. — Тут должно быть полно мутантов. Охренеть, попали в понедельник, и сколько раз теперь будет по понедельникам выкидывать?

— Да уж, видно в понедельник их мама родила, — Рэб приподнял бронещитки, чтобы оглядеть знакомые места.

В Улье они смотрелись иначе, сиротливо затихшие из–за страха потревожить страшный мир. Рэб только собрался спросить у Квазирога дальнейший план действий, как в его лобовое стекло громко ударила пуля. Бронированное стекло выдержало удар, но растрескалось. В ушах зазвенело. Рэб резко опустил щитки на окна.

— Откуда это? — спросил он.

Квазирог закрутил башней. С крыши «офис–центра» сверкнула вспышка выстрела и тут же пуля ударила в борт «бардака». Тонкая броня не выдержала попадания тяжелой и быстрой пули. В салон влетели искры, осколки брони и пули. Квазирог вскрикнул и схватился за бок. Из–под пальцев сразу же потекла кровь.

— С крыши долбят, я увидел.

— Уходим отсюда, — крикнул в рацию Шторм.

Его голос от страха стал совсем не похожим на свой, высоким и истеричным. Колонна закружилась среди лотков и ларёчков, натыкаясь на них. Громкие хлопки выстрелов подгоняли их, как кнут глупое стадо баранов.

Машины бросились назад тем же маршрутом, что и приехали сюда, совершенно потеряв строй. Рэб чертыхнулся, понимая, что паника может им сослужить дурную службу. Квазирог сунул под разгрузку кусок какой–то тряпки, чтобы остановить кровь и снова встал за пулемёт. Он сделал три выстрела в сторону офис–центра, прежде, чем его закрыло другим зданием.

— Зацепил, точно зацепил, — Квазирог пошатнулся.

Рэб кинул на него взгляд и успел заметить побледневшее лицо. Стрелок был на грани потери сознания.

Куча–мала из машин набрала ход к концу улицы. Тяжелый «бардак» не поспевал за ними. Рэб снова поднял щиток, потому что через его щель и испещрённое трещинами стекло, вообще ничего не было видно.