Сергей Панченко – Пекло. Генезис (страница 59)

— Это уже не жизнь какая-то.

— Зачем-то нас Бог оставил на этом свете, что же мы так легко сдадимся?

— Ладно, но запомни, в конце мы должны держаться за руки.

— Обещаю.

Жизнь в подземном бункере потянулась однообразными длинными сутками. Валера рассказал все истории, которые знал. Ольга пыталась тоже рассказать что-нибудь из последних просмотренных сериалов, но путалась, смешивая сюжеты из разных фильмов. Приходилось выдумывать свои истории, только чтобы в комнате не повисала тишина. От нее становилось не по себе. Возникало ощущение, что за дверью уже стоит старуха с косой и ждет, когда тишина станет могильной.

В одну из ночей до слуха донесся шум урагана, бушующего на поверхности. Он свистел в пустых комнатах внешнего домика, передавая по трубам воздуховодов звенящую вибрацию. Агата и Есения, испугавшись страшных звуков, забрались в кровать к родителям, где проспали до самого окончания стихии.

На следующий день Валера решил проверить его последствия, а заодно собрать выставленную накануне посуду для сбора воды. Выбравшись наружу, он первым делом заметил, что стало намного прохладнее. Погода еще больше стала напоминать прежнюю, до катастрофы. Валера решил, что стоит проверить уровень кислорода, очень хотелось верить в чудо. Он проверил его зажигалкой, чиркнув колесиком несколько раз. Чуда не произошло. Кремний разлетался искрами, не поджигая газ.

Валера вернулся домой, ничего не рассказав о своем эксперименте. Не хотелось, чтобы у Ольги, так же, как и у него сейчас появилась и сразу же рассыпалась в прах надежда.

— Как там? — спросила Ольга.

— Холодает, — ответил он. — Скоро будет так же, как и раньше.

— Я на улицу хочу, — пропищала Агата.

— И я хочу на улицу, — повторила за ней Есения.

— Пока рано, девчат. Подождите еще недельку, — посоветовал им отец.

Через два дня закончился кислород в баллоне, который находился в спальне. Пришлось принести последний из туалета и пользоваться им на две комнаты. С растущей тяжестью на сердце, Валера замечал, как с каждым перемещением баллона он становится все легче и легче. И вот в какой-то миг он осознал, что кислорода в нем осталось максимум на одни сутки.

Чтобы сказать об этом Ольге, он вывел ее на кухню. Руки у него тряслись от волнения, голос подводил.

— Я поняла, Валер, — упредила она его, почувствовав, как мужу нелегко сказать об этом. — Сегодня?

— Максимум до завтра.

— Как проведем этот день?

— Я принесу воды с улицы, нам надо будет помыться хорошо. Устроить настоящий банный день и переодеться во все чистое, — Валера взял в руки стакан с водой, чтобы промочить пересохшее от волнения горло. Руки у него мелко тряслись.

— Я чувствую на душе печальное торжество, — призналась Ольга.

— Я не могу сказать, что у меня торжество. Чувствую себя, как человек, которого сегодня хотят расстрелять. И, кажется, мой кишечник хочет из-за этого разразиться диареей.

— Крепи стул и нервы дорогой, сегодня они нам понадобятся, как никогда.

— Над нервами я еще кое-как властен, но за стул не могу отвечать, — Валера загремел пустыми ведрами. — Я за водой.

— Я буду ждать тебя здесь, — Ольга вдруг поняла, что не хочет идти в спальню к детям.

— Жди.

От своего дома, до соседского, в котором во дворе находился бассейн, Валера, раз за разом, настилал из разного материала дорожку, чтобы успевать бегом набирать воду на задержке дыхания. Дожди регулярно наполняли бассейн до краев. А в последние дни вода в нем остыла до приемлемой температуры, хоть забирайся и плавай.

Валера добежал по грохочущему листовому железу, оставшемуся от забора, по битым кирпичам до бассейна, нагнулся и зачерпнул воды. В отражении воды мелькнуло лицо совсем не похожее на лицо Мирошникова Валеры. Темные круги впалых глаз, заострившийся нос, разросшаяся щетина. Игра воображения подкинула идею, будто он это и не он вовсе, а человек с его воспоминаниями, совсем не похожий внешне. Валера мотнул головой, выгоняя из нее дурацкие мысли и вернулся в дом.

Чтобы набрать воды в ванную, ему пришлось сделать пять вылазок. В последний раз ошалевший кот чуть не выскочил в дверь на улицу. Валера едва успел поймать его и вернуть в дом. Кот за это фыркнул и расцарапал ему руку.

— Чувствует что-то, — заметила Ольга неадекватное поведение животного. — Говорят, кошки перед смертью покидают дом.

— Мама, а что, Бонька уже старый?

Агата некстати услышала замечание матери.

— Да, дочь, уже старенький, — соврала она, ругнув себя за неосмотрительность.

Смысла экономить свет больше не было. Валера собрал все фонари и телефоны, в которых еще остался заряд, чтобы светить ими в ванной. Ольга начала купать девчонок. Валера сидел на кухне и старался не думать о том, что их ждало. Получалось плохо. Мысли перескакивали на тему скорой смерти произвольно. Он вздыхал каждый раз, когда это случалось. Хотелось жить самому, но еще больше хотелось, чтобы жили дети. Смерть их в таком возрасте казалась совершенно противоестественной.

Ольга вывела в кухню накупанную Агату в чистом платьице и встретилась взглядом с мужем. В ее глазах стояли слезы. Она смотрела в спину дочери со скорбью и теплотой. Из ее легких вырвался глубокий вздох.

— Валер, расчеши Агате волосы, — попросила она и поспешила вернуться в ванную.

— Угу, — выдавил из себя с трудом Валера.

Агата протянула отцу расческу и встала к нему спиной.

— Чеши, — попросила она.

Трясущиеся руки выдавали его волнение. Расчесывание у него получалось плохо.

— Пап, больно, — не выдержала Агата.

— Прости, дочь, больше не буду, — Валера потряс руками, будто хотел стряхнуть с них напряжение.

— У мамы тоже руки тряслись, когда она шампунь набирала.

— В нашем возрасте это бывает, не обращай внимание, — на ходу придумал Валера.

Он сделал над собой усилие, чтобы успокоиться и закончить порученное ему дело. Не успел Валера расчесать Агату, как Ольга помыла и принарядила в агатино платье Есению и тоже попросила расчесать ребенка. Он и ее привел в порядок. Пока они ждали, когда помоется мать, Валера накормил детей сладостями. Ему самому кусок в горло не лез, наоборот, даже подташнивало из-за постоянной внутренней «трясучки».

— Иди, я тебе воды оставила, — Ольга вышла из ванной в халате, с намотанным на волосы полотенцем, совсем, как раньше.

Валера не стал встречаться с женой взглядом, наперед зная, что и она не будет смотреть ему в глаза. Мылся он автоматически. Мысли никак не хотели переключаться хоть на что-нибудь отвлекающее от предстоящего события. В голову лезло всё, что хранила память. Ярче всего вспоминался эпизод у роддома, когда он встречал Ольгу с «кульком», в котором была их дочь. Трогательный момент, когда он осознал, что между ним и женой появилась еще одна жизнь, связывающая их. Валеру корежило от мыслей о том, что ему предстоит самостоятельно сделать то, что убьет Агату. Пусть у него и не было другого выбора, она бы все равно умерла, истратив последний кислород, но смерть ребенка казалось ему невыносимо противоестественной вещью.

Валера помылся, вымыл за собой ванну, расставил по полкам все, что было не на месте. Выходить не хотелось. Сил не было смотреть на свою семью в последний раз. За дверью начал орать Бонька. Создавалось такое ощущение, что он знал наперед обо всем и не хотел этого видеть. Валера толкнул дверь ванной.

— Что у вас кот орет? — постарался он спросить будничным тоном.

— На улицу просится, — ответила Агата. — Дурачок, забыл, что там дышать нечем.

— Точно, дурачок, — согласился с ней отец.

Кот вертелся возле двери, издавая горловые звуки, как в период мартовских переживаний. У него явно обострились суицидальные желания.

— Я его выпущу, — решил Валера.

— Нет! — в один голос выкрикнула женская часть семьи.

— Папа, он задохнется, — нравоучительным тоном произнесла Агата.

— Валер, ты есть будешь? — спросила Ольга бесцветным голосом.

— Нет. Аппетита совсем нет.

— У меня тоже, — супруга сжала губы, борясь с порывами желания расплакаться.

— Мам, пап, а вы чего такие? — Агата заметила, что родители ведут себя неестественно.

Ольга прикусила губу и не смогла ответить. Валера подошел и погладил Агату по голове, затем и Есению.

— Девчата, сегодня хороший день, который надо провести с удовольствием. Давайте придумаем, как это сделать? Хотите, мы сейчас выложим на стол все сладости, которые у нас остались?

— Да, — раньше всех ответила Есения.

— Молодец, понимаешь толк в удовольствиях, — Валера открыл холодильник, используемый как обычный шкаф, сгреб в охапку все, что в нем лежало и бросил на стол. — Вуаля!

— Ух ты! — Агата полезла разбирать упаковки. — Сухарики беэээ, какашки беэээ, а это чё? — она показала пачку с волокнами сушеной рыбы, пивной закуски.

— Это соленое, рыба, — пояснил ей отец. — Дай мне, это шоколадка для взрослых.

— Фу, беэээ, — Агата протянула отцу пачку, брезгливо держа ее двумя пальчиками.