Сергей Овчинников – Фёдор Достоевский. Идиот. Рецензия (страница 8)

Поэтому все следующие несколько страниц я как на иголках. Генерал Иволгин окутывает князя своим художественным бредом. Я все больше тревожусь, что Она Николаевич лишится единственной купюры своих карманных денег, но разговор в эту сторону так и не поворачивает.

Даже пока не решил, что это было: триллер или форменное издевательство.

Дальше, одиннадцатая глава первой части. Уже после внезапного визита Настасьи Филипповны на квартиру Иволгиных Ганя приходит в комнату князя извиняться за пощёчину. Вопрос о деньгах опять появляется:

" – Просил у вас отец денег? – спросил вдруг Ганя.

– Нет.

– Будет, не давайте. А ведь был даже приличный человек, я помню. Его к хорошим людям пускали."

Понятно, что сумма не называется. Только ведь Гаврила Ардалионович (Ганя) был единственным свидетелем, поэтому хорошо осведомлен, как и читатель, то есть я, что денег просить у князя можно только те самые двадцать пять. Другим неоткуда было взяться. Я опять начинаю беспокоиться – значит точно уведут у князя эту бумажку.

Вспоминаю здесь почему-то рассказ О'Генри в телепостановке, где персонаж безумно восклицает: "А у самой… целый доллар!"

Какой-то фантасмагорический калейдоскоп приключений князя и этих несчастных (в сопоставлении с княжеским титулом) двадцати пяти рублей.

Но вот следом Коля передает князю записку от генерала Иволгина и провожает (уже в двенадцатой главе) князя в кафе-бильярдную около Литейного. Бильярдная написана на старый манер: биллиардная – спеллчекер исправляет на миллиардная. Мне уже везде мерещатся денежные знаки.

И вот в отдельном кабинете бильярдной настаёт момент истины. Сам факт просьбы денег со стороны генерала, впрочем, автор опускает. Ну это и понятно – анонсов было предостаточно. Мы видим лишь ответ князя:

" – Десяти рублей у меня нет, – перебил князь, – а вот двадцать пять, разменяйте и сдайте мне пятнадцать, потому что я остаюсь сам без гроша.

– О, без сомнения; и будьте уверены, что это тот же час…"

Далее следует просьбы князя ввести его на заданный вечер к Н.Ф., на что генерал отвечает:

" – И вы совершенно, совершенно попали на мою идею, молодой друг мой, – воскликнул генерал восторженно, – я вас не за этою мелочью звал! – продолжал он, подхватывая, впрочем, деньги и отправляя их в карман, – я именно звал вас, чтобы пригласить в товарищи на поход к Настасье Филипповне или, лучше сказать, на поход на Настасью Филипповну!"

То есть, деньги он кладет в карман и размен купюры теперь явно в опасности, по крайней мере, под вопросом. Короче, я волнуюсь.

Потом генерал затаскивает князя к капитанше Терентьевой и там денежке приходит полный и безоговорочный:

" Но генералу было не до того.

– Марфа Борисовна, двадцать пять рублей… все, что могу помощию благороднейшего друга. Князь! Я жестоко ошибся! Такова… жизнь… А теперь… извините, я слаб, – продолжал генерал, стоя посреди комнаты и раскланиваясь во все стороны, – я слаб, извините! Леночка! подушку… милая!"

Ну вот и всё. Князь остался без гроша.

Впрочем, на дне рождения Н.Ф. неожиданно выясняется, что князя ждёт вполне приличное наследство. Как же ловко у него это получается. Само собой, не у князя, а у автора. Дал на первое время двадцать пять рублей, отобрал, наделил уже большими деньгами.

Чтобы у читателя никаких сомнений не осталось, от имени Птицына, который тут в ранге эксперта, автор подтверждает перспективы князя получить достаточно приличную сумму:

" – Одно только могу вам сказать, – заключил Птицын, обращаясь к князю, – что всё это должно быть бесспорно и право, и всё, что пишет вам Салазкин о бесспорности и законности вашего дела, можете принять как за чистые деньги в кармане. Поздравляю вас, князь! Может быть, тоже миллиона полтора получите, а пожалуй, что и больше. Папушин был очень богатый купец."

А четвертной тут опять возникает, тем не менее. У генерала Епанчина кипяток не удержался:

"– А я-то ему давеча двадцать пять целковых ссудил, бедняжке, ха-ха-ха! Фантасмагория, да и только! – почти ошеломленный от изумления проговорил генерал. – Ну, поздравляю, поздравляю! – и, встав с места, подошел к князю обнять его."

Для меня здесь ключевое слово: фантасмагория. Поспорил бы (да не с кем), что от лица Ивана Федоровича Епанчина тут довольно резкая авторская ремарка по поводу хитросплетения сюжетных ходов, им же и придуманных. Мне почему-то хочется так думать.

Ну наследство наследством – его ещё получить надо – в Москву вон сгонять.

А мы пока здесь и сейчас. Вечер у Настасьи Филипповны перестает быть томным.Тех двадцати пяти, как мы помним, уже и след простыл. Генерал Иволгин вручил их капитанше Терентьевой, чтобы ты потом дала их ему же "под скорые проценты". Это унылое ростовщичество для нас разоблачает и обличает Коля – младший сын Иволгина. Коля по-юношески прямолинеен и помогает нам разобраться что хорошо, что дурно.

Похоже, микрофинансовые организации и в те времена особенно не жаловали. Ростовщики практически уравнивались по социальному статусу с содержанками, с лёгкой руки Дюма их здесь поэтично именуют камелиями.

Когда же карнавал у Настасьи Филипповны завершился и она рванула с Рогожиным в Екатерингоф, мы последний раз в первой части романа видим князя, чтобы успеть побескоиться, как же он теперь:

" Князь поглядел на него, но, не сказав ни слова, вырвался и побежал вниз. У подъезда, от которого только что откатили тройки, генерал разглядел, что князь схватил первого извозчика и крикнул ему «в Екатерингоф, вслед за тройками»."

Екатерингоф кстати не так далеко – где-то на Обводном канале. Может и извозчик не больше рубля серебром обошёлся бы. Только ведь у князя к тому моменту не было уже ничегошеньки.

Извозчики же народ простой, но со своим профсоюзом – отхреначили бы, чтобы не повадно впредь. Не посмотрели бы, что князь.

Да такое вот приключение с неясным окончанием.

Во второй части у князя уже всё хорошо – наследство получил, в Питер вернулся – можно опять ничего не делать. Хотя, он вроде и до этого ничего не делал. Такой вот "вполне прекрасный" по замыслу автора человек. Но об этом стоит поговорить отдельно.

Вполне прекрасный человек

Как известно, Фёдор Михайлович поделился своим замыслом в письме Майкову. Его обычно обрезают до "изобразить вполне прекрасного человека". Я бы всё-таки взял пошире. Вот весь абзац:

"Теперь об романе, чтоб кончить эту материю: в сущности, я совершенно не знаю сам, что я такое послал. Но сколько могу иметь мнения – вещь не очень-то казистая и отнюдь не эффектная. Давно уже мучила меня одна мысль, но я боялся из нее сделать роман, потому что мысль слишком трудная и я к ней не приготовлен, хотя мысль вполне соблазнительная и я люблю ее. Идея эта – изобразить вполне пре

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.